Пара слов за Жемчужену у моря
«И интереснее всего в этом вранье то,
[…] что оно – вранье от первого до последнего слова»
М. Булгаков, Мастер и Маргарита
Я с известной долей иронии относился к потугам московитской пропаганды продать сказку за «самый русский город» Одессу — я же сам с Одессы, и я прожил здесь, на минуточку, все еще большую часть моей жизни. Но после того, что устроили московитские наймиты в Доме Союзов на Куликовом поле, моя ирония куда-то делась, и ее место заняло желание рассказать за мою Одессу — за город, где родился я, где родились мои родители, и который дал приют моим пращурам, скрывавшимся от российского шовинизма и рабства. Но, как всегда в этой жизни бывает, другие дела, интересы и проблемы казались важнее и забирали время и здоровье, вынуждали отодвигать задуманное «на потом». И неизвестно, когда бы я сел за компьютер, чтобы рассказать за мою Одессу, если бы не случай. Виктор Фет — поэт, ученый и коллега по журналам — обратился до меня с просьбой выступить на еженедельном подкасте, который он с коллегами по университету Маршалла (Западная Вирджиния) ведет без перерыва с самого начала полномасштабного вторжения московии в Украину. И тему даже предложил: «Расскажи про Одессу — что хочешь, что найдешь нужным: историю города, твоей семьи или положение сегодня, жизнь под постоянными бомбардировками…».
Подкаст дело хорошее. Наглядное и доступное[1]. Но… мой английский — не совсем кембриджский, подкаст сжат временными рамками, а каждый слушатель имеет свой уровень знаний за тему разговора — все это вынуждает говорить сжато, тезисно, оставляя как можно больше времени для возможных вопросов и разъяснений. Поэтому я решил предложить мое сообщение журналам, переработав и дополнив, как это позволяют рамки и формат статьи.
ТАЙНА ДАТЫ ОСНОВАНИЯ ОДЕССЫ
Московитским историкам верить — себя не уважать.
Эта истина, ставшая уже банальностью, известна давно, и если кто-то хочет еще доказательств, то вот, пожалуйста: День основания Одессы.
В мировой практике принято считать датой основания города первое упоминание за него в письменных источниках, либо первые следы поселения на его месте. В первом случае, Германия, например, имеет исключение: дата основания города — это день пожалования поселению городских прав. Стать городом в Германии было не просто, для этого поселение должно было отвечать определенным критериям… но не будем за это, это отдельная тема, не имеющая до Одессы никакого отношения. Вести же родословную города с первых следов поселения допустимо лишь в случае непрерывного существования этого поселения.
Одесский залив был всегда удобен для стоянки судов, а потому и первые поселения здесь возникли еще в античности и насчитывают более двух тысячелетий. Но потом они исчезли, и мы ничего не слышим за эти места аж до второй половины XIII века, когда сюда пришил генуэзцы и построили факторию[2] Джинестра. Генуэзцам, торговля для которых была единственным способом существования и процветания, удалось договориться с Никейским царством (Бизантией) и получить разрешение на торговлю в Черном море (Нимфейский договор 1261 года). Но и эта дата не может быть признана датой основания Одессы: в начале XIV века Джинестра загадочно исчезает из письменных источников, и вместе — все упоминания за Северное Причерноморье. Тишина длится до начала XV века, когда в письме польского историка Яна Дуглоша появляется Коцубиив (Коцубій (укр.), Хаджибей (тур.)). В письме речь о том, что король литовский Владислав Ягайло, в чьих владениях тогда была территория Правобережной Украины и Северного Причерноморья, приказал отправить защитникам осажденного турками Константинополя транспорт с хлебом из порта Koczubyeiow[3]. С этих самых пор история поселения на месте современной Одессы непрерывна, что и позволяет принять 1415 год, как год основания города.
Российскую империю, захватившую Хаджибей в 1789 году, ни турецкое, ни литовское прошлое города устроить никак не могло. Екатерина проводила в жизнь Греческий проект: захват Балкан и образование там нового квазикоролевства со столицей в Константинополе. Она даже дальновидно назвала второго внука Константином — ему был уготовлен трон нового царства. В духе того же проекта все завоеванные поселения юга Украины перенаименовывали на греческий манер: Симферополь, Овидиополь, Севастополь, Мариуполь, Мелитополь, Херсон… Жертвой Греческого проекта стал и Хаджибей, который, вместе с именем, утратил и почти четыре века своей истории.
Греческим проектом можно, обладая известной фантазией, оправдать год основания города и происхождение имени, но никак не дату — 2 сентября. День этот ни коим боком до Одессы не стоит. Рескрипт Екатерины вице-адмиралу де Рибасу, в котором, к слову сказать, нет ни слова за основание, закладку или еще какую-либо суету вокруг нового города, а есть лишь за «Уважая выгодное положение Гаджибея при Черном море и сопряженные с оным пользы, признали Мы нужным устроить[4] тамо военную гавань, купно с купеческою пристанью», датирован 27 мая (7 июня) 1794 г. Так откуда же 2 сентября?
Ответ прост. Ни Екатерина, ни Павел не интересовались за Одессу. Городу была уготована участь всех порабощенных территорий: отсюда следовало выдавить все возможные соки для обеспечения будущих войн и завоеваний, а сюда — ссылать мягко неугодных бунтарей-любителей, тех, для которых Сибирь была бы слишком. Одесса, в административной архитектуре т. н. новороссии, была городом Тираспольского уезда, Вознесенской губернии… Поэтому, если Екатерина еще и отпускала какие-то крохи на «устроение» гавани, которые, кстати сказать, успешно разворовывались первыми одесскими ворами де Рибасом и Суворовым, то сменивший ее Павел не только совсем перерезал тоненькую струйку, текущую из казны на юг, но и отменил распоряжение мамаши, гарантирующее свободу от преследований всем рабам, бежавшим от российских рабовладельцев и достигшим Одессы. Екатерине нужны были рабочие руки для расширения Хаджибея, Павлу — уже нет.
Но история ходит своими тропками, не взирая на имперские причуды и планы. Торговля через Одессу — прежде всего украинским хлебом — достигла такого уровня, что уже Александр I вынужден был обратить на город внимание. Чтобы понять, за что мы говорим, скажу: были года, когда через одну Одессу империя экспортировала больше зерна, чем США через все свои порты вместе взятые! Обе северные столицы отбирали, разумеется, по две львиные доли с доходов города, но и остатков хватало одесситам, чтобы как-нибудь неплохо устроиться. И так устроились, что незаметно стали четвертым по величине городом империи и ее самым большим портом.
В 1867 году Одессу, в составе делегации американских паломников до Иерусалима, посетил Марк Твен, и посвятил городу целую главу романа Простаки за границей. В русском переводе, правда, текст сократился ровно в четыре раза и занял лишь два абзаца одной из глав. Русские переводчики, совершенно бесспорно, произошли от русских историков, и с успехом освобождают читателей от ненужных деталей оригиналов. Не, я понимаю, что русский язык — таки-да великий и могучий, но не до такой же степени! Не в четыре же раза могучее английского!
Но и кастрация текста переводчицами[5] не смогла придушить восторгов великого американца. Почему и приведу эти абзацы в их классическом переводе (курсив мой, нк):
«От Севастополя до Одессы часов двадцать пути; Одесса – самый северный порт на Черном море. Мы вошли сюда главным образом за углем. В Одессе сто тридцать три тысячи жителей, и она растет быстрее любого небольшого города вне Америки. Одесса – открытый порт и крупнейший в Европе хлебный рынок. Одесский рейд полон кораблей. Сейчас ведутся работы по превращению открытого рейда в обширную искусственную гавань. Она будет со всех сторон окружена массивными каменными причалами, один из них будет выдаваться в море по прямой линии более чем на три тысячи футов.
Сойдя на берег, я ступил на мостовые Одессы, и впервые после долгого-долгого перерыва наконец почувствовал себя совсем как дома. По виду Одесса точь-в-точь американский город: красивые широкие улицы, да к тому же прямые; невысокие дома (в два-три этажа) – просторные, опрятные, без всяких причудливых украшений; вдоль тротуаров наша белая акация; деловая суета на улицах и в лавках; торопливые пешеходы; дома и все вокруг новенькое с иголочки, что так привычно нашему глазу; и даже густое облако пыли окутало нас словно привет с милой нашему сердцу родины, – так что мы едва не пролили благодарную слезу, едва удержались от крепкого словца, как то освящено добрым американским обычаем. Куда ни погляди, вправо, влево, – везде перед нами Америка! Ничто не напоминает нам, что мы в России. Мы прошлись немного, упиваясь знакомой картиной, – но вот перед нами выросла церковь, пролетка с кучером на козлах, – и баста! – иллюзии как не бывало. Купол церкви увенчан стройным шпилем и закругляется к основанию, напоминая перевернутую репу, а на кучере надето что-то вроде длинной нижней юбки без обручей. Все это заграничное, и экипажи тоже выглядят непривычно, но все уже наслышаны об этих диковинках, и я не стану их описывать.»
На этом, думаю, можно заканчивать за историю создания Одессы. Отмечу лишь следующее:
— Одесса имеет не 221 год жизни, как пытаются уверить нас московитские историки, а таки ровно 610;
— Одессу не строили ни Екатерина, ни Суворов и даже не де Рибас — Одесса строила себя сама, вопреки политике и стараниям петербургских людоедов. Одессу делали одесситы, к истории которых мы и перейдем.
ОДЕССИТЫ
или
А ВЫ САМИ С ОТКУДОВА БУДЕТЕ?
Одесситы имеют три источника и очень много составных частей происхождения.
Источники: Шовинизм московии, ее же Крепостное право и не ее Торговля.
Составные части: Вся Европа и еще немного Азии.
Греческий проект Екатерины II вел к массовому бегству мирного и свободного населения отовсюду, куда ступал сапог асвабадителя. Давайте посмотрим на предлагаемую ниже карту и подумаем мозгами.
В 1768 году Россия нападает на Османскую империю. Война длится шесть лет и заканчивается подписанием Кючук-Кайнарджийского мирного договора, согласно которому Россия получила выход к кусочку Черного моря в степях между Днепром и Бугом и продавила федерализацию Османской империи — Крым стал автономным образованием в ее составе.
В разгар войны Россия начинает поглощение Польши: между 1772 и 1795 годами эта многострадальная земля была трижды разделена между Россией, Пруссией и Австрией, и в итоге исчезла с политической карты Европы на целые 122 года. Границы новых территорий, вошедших в состав России, показаны на карте черными сплошными линиями. Как видите, это все территории, где испокон веков проживали украинцы. С приходом московитов здесь начали повсеместно вводить крепостное право. Украинцы, никогда не знавшие рабства, массово бежали в Запорожскую Сечь, которая, хоть и была тогда союзницей России, оставалась независимой казацкой республикой. Но и запорожцы уже начинали чувствовать имперскую удавку на своем горле. Некоторые из них уходили далее, на Дон, где вскоре составили костяк крестьянской армии Емельяна Пугачева.
Миграционные потоки населения в Одессу из Польши, Запорожской Сечи и Османской Империи
После поражения Пугачева (1775) на южный Урал и в Башкирию был спущен цепной пес и главный каратель при дворе императрицы полководец Суворов. Началось безжалостное истребление мирного населения.
Теперь уцелевшим солдатам армии Пугачева и их семьям оставалось два пути: бежать дальше на восток, в казахские степи и Сибирь, или попытаться укрыться в Сечи. Но Екатерина предусмотрела этот вариант и в том же году разгромила казацкую республику. Многие казаки спаслись в Порте — в Крыму, на Кубани и в плавнях Дуная, где даже основали новую Сечь — Задунайскую. В 1783 году Россия, в нарушение Кючук-Кайнарджийского мирного договора, аннексировала Крым, Тамань и Кубань. Последним свободным кусочком земли в Северном Причерноморье оставалась территория между Дунаем и Днепром, где располагалась крепость Хаджибей. Наконец, по итогам Второй Русско-Османской войны 1787-91 гг. и сюда пришло московское рабство.
Все телодвижения империи сопровождались массовыми истреблениями мирного населения и закрепощением выживших. Одним только гениальным полководцем Суворовым были вырезаны 20 000 польских женщин, детей и стариков (Пражская резня), десятки тысяч мирных жителей Крыма, тысячи башкир и ногайцев. Результатом стало массовое бегство населения со всех оккупированных или аннексированных территорий. С севера и северо-востока бежали украинцы и поляки, с запада — молдаване, румыны, болгары, гагаузы, с юга и востока — греки, крымчаки, ногайцы… Бежали все те, кто не желал быть рабом и плодить рабов для империи. Когда-то в те годы пришли сюда и мои предки: один бежал из родной Польши, второй — из-под Измаила.
К счастью для осевших в Хаджибее и вокруг него будущих одесситов, империи не хватало рабочих рук, причем не только на расширение военной гавани и крепости, но и обработку бескрайней Черноморской степи. Поэтому Екатерина освободила от преследования тех крестьян, кто добежал от хозяев до Одессы и укрылся здесь, раздала щедро земли немецким колонистам и даже позволила арендовать участки всем, кто желал заняться сельским хозяйством или каким-либо промыслом[6]. Так вокруг города возник пояс, свободный от крепостного рабства, который манил все новых и новых искателей приключений.
Торговля, успешная торговля, торговля в небывалых для империи масштабах, привлекала сюда людей со всей Европы, Османской империи, Кавказа и Персии. Здесь массово селились евреи, отсюда начинается успешная история домов Эфрусси, Штиглица, Рафаловича, Масса, Тработти и др. Это они строили в городе школы, училища, гимназии и церкви…
Топонимика города отражает многонациональный состав его жителей и говорит без мааасковскава акцента: улицы Большая и Малая Арнаутские, Болгарская, Еврейская, Греческие улица и площадь, Польский спуск, Немецкая слободка с улицей Немецкой, Французский бульвар, а Итальянские не только бульвар, но и улица…
… А вот русского нет ничего: ни имен, ни названий, ни языка…
Кстати, за язык. Вообразите себе ситуацию, в которой жили первые поколения одесситов: в домах, дворах и семьях они говорят по-итальянски, по-польски, на идише, по-украински… на сотне других языков своих родин, на улице и в гешефтах им приходится искать язык общий, понятный всем участникам процесса, а в государственных и городских учреждениях вся документация — на русском, малопонятным подавляющему большинству жителей города[7]… Так на улицах и базарах, в конторах, на причалах и в хлебных складах — всюду, где била жизнь и не била имперская бюрократия — сформировался уникальный Одесский язык. Одесский язык — явление поразительное, эволюционно возникшее как необходимый инструмент межнационального общения, он нуждается в исследователях, научной поддержке и защите. Это не «испорченный русский», не «законсервированный украинский», не «вариант идиша» и не «язык уголовников» — от этих клише, распространяемых московскими учеными-филологами, нам надо как можно скорее избавиться. Они — и филологи, и клише, ими распространяемые, — служат не науке, а одной лишь имперской плетке.
Почему так? То есть, почему в «самом русском городе» нет ничего русского?
Потому что, в силу объективных причин, указанных выше, основная нация Одессы — украинцы: они жили здесь с давних времен — Хаджибей, по одной из версий, был основан украинским магнатом-шляхтичем Коцюбой-Якушинским;
Потому, что русские массово сюда переселяться просто не могли в силу тех же объективных причин, а сосланные Петербургом управленцы никак ни на менталитет, ни на нравы, ни на культуру одесситов не влияли, этнической пропорции тоже не портили; и, наконец,
Потому, что прав Марк Твен: если Одесса на кого-то и похожа, то скорее на Америку, чем на московию. В Одессе жили тогда, и проживают по сей день, представители более ста сорока национальностей! Этих людей объединяла не нация и не религия — это были для них вещи неинтересные — их объединяло дело. Трудолюбие. Подвижность. Авантюризм, если вам так хочется!
Повторяю: сюда бежали со всех концов Европы и Азии деловые люди, люди, мечтающие быстро разбогатеть[8], стать прочно на собственные ноги, основать фундамент будущего процветания, люди, терзаемые страстями и томимые желаниями, совершенно чуждыми, непонятными, да и неизвестными русским рабам. Люди, свободные во всех отношениях.
Итак, как говорят в Одессе: «Вы-таки будете смеяться, но…»:
Во-первых, одесситы, как и американцы США, — это продукт сплава поколений, менталитетов и культур полутора сотен наций, народов и народностей, занятых одним делом, имеющих одни устремления, одну мечту, преследующих одни цели;
Во-вторых, что вытекает из во-первых, точно так же, как и в случае США, мы имеем полное право сказать, что одесситы — это отдельная нация;
В-третьих, спасибо российским шовинизму и крепостному праву, которые таки вынудили искать укрытия в Одессе всех тех, кто в рабстве жить не мог, кому грозило физическое истребление;
В-четвертых, еще одним источником, из которого берет начало нация одесситов, является свободная торговля, и в первую очередь, украинским хлебом; и,
В-пятых, как вам это все понравится?
Но несмотря на эти ясные и логичные выводы из общеизвестных исторических, этнических и экономических фактов, легенда за «самый русский огород Одессу» удивительно живуча. А раз так, то причины этой живучести должны быть логично объяснимы. К краткому объяснению их мы и обратимся в последней главе.
ИСТОКИ ЛЕГЕНДЫ ЗА «САМЫЙ РУССКИЙ ГОРОД ОДЕССУ»
В 1863 появился на свет Валуевский циркуляр, запрещающий печатание книг на украинском языке[9]. Появление Циркуляра было вызвано «усилением сепаратистских замыслов» во время очередного Польского восстания.
Через 13 лет стало ясно, что целей своих Циркуляр не достиг, и Александр II подкрепил его Эмским указом. Теперь запрещено было не только печатание книг на украинском языке, но и ввоз их из-за границы, кроме того, Указ запрещал театр, концерты и представления на украинском языке.
В 1881 году последовал запрет на проведение церковных богослужений и обучение детей в сельских школах на украинском языке (в городах таких школ не существовало и в помине).
В 1888 году Александр III запретил называть детей украинскими именами, а в 1892 вышел запрет на переводы русской литературы на украинский.
По данным исследовательницы одесской истории предреволюционного и революционного периода Тани Пентер (Dr. Tanja Penter), в царской империи особым, пристальным, вниманием пользовались три нации: поляки, евреи и украинцы. Но с пристальностью строго дифференцированной.
Поляки имели полный доступ к образованию в университетах и даже могли занимать должности на государственной службе до определенного уровня.
Евреям доступ в университеты был сильно ограничен, и на государственную службу их не брали, но они могли без ограничений заниматься торговлей, банковским делом, и ремеслами.
Украинцам было запрещено все: учиться в университетах, работать в госучреждениях, им был строго ограничен даже допуск в ремесленники. Единственное, что им оставалось — это сельское хозяйство.
Вот ситуация, в какой оказались украинцы к концу ХIХ — началу ХХ века: язык запрещен, церковь запрещена, образование недоступно… даже сапожником или шорником стать невозможно, не нарушив закона! Но имперская машина оставляла маленькую лазейку для тех, кто хотел кем-то стать в этой жизни: в статистических сводках не существовало графы Национальность, ее заменяло Вероисповедание. Украинцы, как и русские, были православными, следовательно, препятствием карьере было только имя. Фамилия на «-ко»… Решение всех проблем было очевидно: маленькая буковка в открывала, подобно Золотому ключику, двери в иной мир. Так появились ИваненкоВы, ПетренкоВы, КлименкоВы и пр., которые уже были на «-ов». Таких имен в Одессе огромное множество, и в годы моего детства, отрочества и юности их называли кацапами. Это, наверное, самая распространенная кличка в Одессе. На каждой улице, почти в каждом классе, в спортшколе или кружке был свой кацап или кацапка. Был такой и у меня во дворе — Витька Кацап.
Все упомянутые выше действия российской власти были частью политики насильственной русификации. Кацапы Одессы — один из ее результатов.
СССР продолжил насильственную русификацию, обогатив ее депортациями и переселениями целых народов, обязательным распределением после окончания ВУЗа, призывом на службу в армию в национальные республики и другими методами насильственного перемешивания людей и перемещения их подальше от родины.
Самым страшным преступлением московитов против человечности был, конечно же, Голодомор. В 1932-33 годах жертвами искусственно созданного голода стали от 8 до 12 млн. жителей Украины. На их места москва присылала переселенцев из глубинных областей Российской федерации: Сибири, Урала, Северного Нечерноземья… В одном только 1933 году в Одесскую область прибыл 141 эшелон с переселенцами из РФ[10].
К геноциду физическому следует добавить культурный, за который не забывали ни на минуту московиты, и даже творчески развили его после революции. Рядом законов и постановлений украинский язык медленно, но уверенно, вытесняли из употребления. Диссертации и авторефераты принимали только на русском, преподавание в школах и технических вузах вели только на русском, вся переводная научная литература — от журналов до патентов — только на русском. Таким образом область украинского языка была сужена до театра, литературы и фольклора…
Подавляющему большинству одесситов на протяжении 6-7 поколений сперва запрещали быть украинцами, убеждали в величии московии, московитов, их языка и культуры, а потом вообще не оставили выбора: человеком творящим может быть только русский. И это не только проблема украинцев — было время, когда было смертельно опасно быть поляком или немцем, когда подозрительно косились на итальянцев, греков и французов, я не говорю уже за евреев, которые мешали русским везде и всегда. Наипростейшим выходом из ситуации была смена национальности в паспорте. Вопрос, какую национальность выбрать, тоже не стоял: есть только одна, допущенная без ограничений ко всем благам жизни, та которая создала великую культуру, науку, технику, покорила космос, целину и Северный полюс, постоянно освобождала Европу, выиграла все войны, и сама никогда ни на кого не нападала.
Так надо ли удивляться, что число русских в Одессе выросло с долей процента аж до 28,89%, в то время как евреев — сократилось с более 30 до 1,2%?
Так надо ли удивляться той массовой миграции талантливых одесситов в москву? Всех этих утесовых, багрицких, олеш, бабелей, ильфов с петровыми и прочих катаевых вплоть до жванецких, мы осуждать не в праве: они, в первую очередь — жертвы политики русификации, и уже во вторую — прислужники империализма и колониализма[11]. Но и роль их в переформатировании менталитета некоторой части одесситов, их вклад в создание мифа за «самый русский город» нельзя недооценивать.
И всё же, всё же, всё же…
Политика насильственной русификации привела к трагедии на Куликовом поле. Но перипетии и результат этой запланированной и проплаченной москвой кровавой драмы, показал, что число идиотов в Одессе никак не коррелирует со статистическим числом русских. Хотя, и их, конечно, жалко: могли бы и раньше поумнеть!
Вывод:
ОДЕССА И ОДЕССИТЫ НИКОГДА НЕ ИМЕЛИ, НЕ ИМЕЮТ И НЕ БУДУТ ИМЕТЬ ВПРЕДЬ, НИЧЕГО ОБЩЕГО НИ РОССИЕЙ, НИ РУССКИМИ ИЛИ ИХ КУЛЬТУРОЙ.
ОДЕССА БЫЛА, ЕСТЬ И БУДЕТ УНИКАЛЬНЫМ МНОГОНАЦИОНАЛЬНЫМ, ПОЛИКУЛЬТУРНЫМ И ПОЛИКОНФЕССИОНЫМ ГОРОДОМ В СОСТАВЕ УКРАИНЫ.
Ceterum censeo Moscoviam esse delendam!
Николай Конопинский
[1] https://www.youtube.com/watch?v=g1tZSwontOk
[2] Фактория — это такое себе генуэзское изобретение: поселок торгово-складского типа и пристань при нем.
[3] Тут не могу не обратить внимания читателей на интересный факт: защитники Константинополя, истекая кровью, обратились за помощью не к единоверцам-москалям, а к католикам — литовцам и полякам. Мелочь, но, по-моему, характерная!
[4] Указы, рескрипты и другие государственные бумаги, писал для Екатерины, как известно, ее личный секретарь Андриан Грибовский, поэтому здесь мы не можем полагаться на проблемы монархини-немки с чужим ей языком. Напротив, следует признать, что слово «устроить», употребленное опытным Грибовским, здесь следует понимать либо в значении обустроить, т. е. улучшить, расширить, продлить или увеличить, либо перед нами политически желаемая ложь: в Хаджибее, который брали штурмом чудо-богатыри де Рибаса и запорожские казаки, всё уже давно было: и военная гавань, и купеческая, и крепость, и город.
[5] Ирина Гурова и Раиса Облонская: «Их перевод 1959 года считается классическим и широко используется по сей день».
[6] Строящемуся городу были необходимы камень, глина, песок, известь, которых в избытке вокруг Одессы.
[7] Не верите? Вот вам факт. Первыми печатными изданиями Одессы были Messager de la Russie meridionale ou benille commerciol publiec Pautorisation de gourerumen (1820) и Journal d’Odessa. Обе газеты выходили, разумеется, на двух языках — русском и французском. Но вскоре, ввиду того что русский вариант не пользовался спросом и его просто невозможно было сбыть с рук, стали выходить только на французском.
[8] См., например, Отец Горио Бальзака.
[9] Согласно официальной научной версии, никакого украинского языке не существовало, а был русский, испорченный поляками, на котором и говорили украинские крестьяне. Ничего не напоминает? Прошло более 150 лет, и ничего не изменилось — для москвы нас по-прежнему нет!
[10] Данные, любезно предоставленные мне Виктором Фетом.
[11] То, что Жванецкий последние десятилетия жизни был придворным шутом круглого шойгу, за что и получил орден, по-моему, закономерная плата за службу московии.
мой дневник 