О карнеевом и инцитатовом подходах в политике

К методологии захоронения либерализма

 

История оставила нам для размышлений двух великих легендарных коней – Карнея, более известного под именем Троянского, и Инцитата – любимого коня императора Калигулы. В обоих легендах современники стремились оставить потомкам образцы подходов к решению сложных проблем. Отличаются оба подхода друг от друга принципиально. Первый – Троянский – символ уважения к силе, мужеству и стойкости противника. И здесь совершенно не важно, в какой области: политической, военной, социальной или экономической – история последующих тысячелетий подтвердила: «Троянского коня» всегда подсовывают равному, тому, кого не могут победить в «чистом поле», и для победы над кем требуются нелинейные, неортодоксальные, неочевидные подходы. Слабый противник Карнея не стоит.

Инцитат – прямая противоположность Карнею. Инцитат – символ полного и окончательного презрения к противнику; Инцитат – торжество зарвавшегося хамства, достигшего неограниченной власти; Инцитат – демонстрация безнаказанности в чистом виде, упоение бессилием униженных.

 

То, что случилось в Страсбурге в ночь на 25 июня – очередной яркий пример торжества политики инцитатизма: обнаглевший хам, пацан из подворотни, цинично ввел своего «коня» в Парламентскую Ассамблею Европы. В предыдущей статье я уже писала о том, что участие в этой организации России даром не надо: Совет Европы занимается защитой прав человека на континенте, т. е. тем, чего в России нет, никогда не было, и потребность в чем, при сохранении колониального устройства, исключена в будущем. Более того – чего народ российский не знает даже понаслышке и, следовательно, в чем совершенно не нуждается. Но тем более ярка и значима победа России. Это инцитатизм в чистом виде. Достигнутым вправе гордится не только основоположник Калигула, но и развившие идею Ленин, Сталин и Хитлер.

«Конь» российский расселся в ПАСЕ и тут же голосом Лаврова уверил продажных либералов в том, деньги они получат лишь в случае признания аннексии Крыма соответствующей их либеральным и демократическим стандартам. Либералы проглотили и это: в состав московской делегации вошли сразу восемь(!) представителей оккупированного полуострова. Но выбрыки российского «коня» Лавровым только начались. Презрение хама к европейским политикам будет расти, потому что хам получил из Страсбурга очередное подтверждение правоты своей стратегии: Европу можно купить – вопрос не принципов, а цены.

И вот уже из хамов хам, развалясь перед двумя демократами в кресле, хоронит либерализм, как идею. Многие коллеги-комментаторы справедливо отметили, что по-барски вальяжный тон Путина в разговоре с корреспондентами «Financial Times» следует объяснить радостью победы в Страсбурге двумя днями раньше, но никто не обратил внимания на легкую логическую несуразность заявлений майорчика: едва вернувшись в либеральный клуб Европы, – возвращение, стоившее России дорогой лоббистской поддержки и недешевой мотивации европейских партнеров, – едва достигши цели, он заявляет, что «/…/ идея [либерализма] себя изжила, и она вступила в противоречие с интересами подавляющего большинства населения» (курсив мой, иб). Откуда же радость? Весь там-тарарам и «пробки в потолок» по поводу «возвращения Европы к принципам разумной политики»? Зачем стремиться в клуб живых покойников? Логический конфликт здесь, впрочем, лишь поверхностный, и фокус имеет два разоблачения – оба оттуда же – из конюшни, где холят и пестуют российского Инцитата.

Во-первых, идея ваша подохла. Организация, защищающая какие-то там права какого-то там человека, не пользуется ни весом, ни уважением, ни авторитетом даже в ваших странах, но набралась такой наглости, что лишила нас(!) права голоса! И что теперь, господа либералы? Каково без наших нелиберальных, но ощутимых физически денежек? На голых-то принципах, а? Помыкались четыре года и на все наши условия согласились. Не мы – на ваши, заметьте. Так не доказательство ли это мертвечины вашей либеральной идеи?

Во-вторых, наше возвращение необходимо не нам, а миру. Возвращением нашим мы еще раз подтвердили: мы вас покупали и продавали, и впредь будем повторять упражнение так часто, как нам заблагорассудится, единственно из наших потребностей, а вы всякий раз торговали и впредь будете торговать своим либерализмом и правами человека, заглядывая нам в руки. Так не в праве ли мы утверждать, что идея ваша либеральная подохла?

Вот, где источник радости и вальяжности Путина: купить либералов целого континента, а потом в лицо им же заявить, что они политические покойники – высшей степени торжества хамства вообразить трудно. Это обидно, но, если честно – справедливо: чего еще заслуживают либералы и борцы за права, продающиеся за 7% бюджета режиму, виновному в бесконечных военных и уголовных преступлениях? Режиму, который даже не скрывает поставленной перед собой цели: уничтожение демократии на континенте? Пикантности ситуации, особого душка, так сказать, придает тот факт, что нищая, по сути, Россия скупает европейских либералов оптом и в розницу, содержит противников ЕС, неонацистов, пацифистов и прочих радикалов любого колера за деньги самой Европы, за деньги, перекачиваемые по трубе «Северного потока»[1]. Как тут не вспомнить ленинскую притчу о веревке?

То есть, как хотите, а Путин в очередной раз «всех переиграл»!

 

Говорил же Сурков: «Это они думают, что выбор у них есть»…

А ведь это он – о европейских либералах.

 

Ирина Бирна для «Литературного европейца»                                                            14.07.2019

[1] «Маттео Сальвини отрицает финансовую поддержку Москвы. Доверенные лица итальянского министра внутренних дел провели, согласно репортажам, переговоры о финансировании Лега-партии. Прокуратура открыла расследование», 11. Juli 2019, ZEIT ONLINE (пер. с нем. мой, иб)

Хотят ли русские чего?

«Ведь это только кажется, что выбор у них есть»

В. Сурков, «Долгое государство Путина»

 

Есть темы, по которым у меня нет собственного мнения. То есть, не то чтобы таки-да, но просто по ним в единицу времени успевают высказаться столько людей, имеющих мнение – свое, чужое, никакое, отличное от последнего и т. д., – что забываешь не то что мнение, пообедать забываешь! Одна из таких тем заботит нас последние два дня: пишут, говорят, заявляют и категорически подчеркивают все, кому господь хоть одну руку и пол-языка дал. Тут и Маас (SPD) со скошенными к носу от лжи глазами, в примодненном подростковом пиджачишке, и безымянный представитель Норвегии, какие-то французики… Необходимость лгать на публику наспех, неподготовленно, как-то даже доверчиво-наивно – признак добрый, свидетельство атавистических и рудиментарных остатков совести, подтвержденное осознание совершенной мерзости. Но легче ли нам, дорогие друзья, от этого? Ведь своей политикой, начиная, самое позднее, с 2014 года, все эти обамы, оланды, бессмертные меркели, макроны, рютены и прочие габриели в паре со штайнмайерами, девальвировали понятие морали до того, что нам на их политическом безрыбье уже не рак рыбой кажется, а червь дождевой. Какое уж тут мнение! Поэтому давайте сегодня без мнения, а? Просто посидим, о делах наших грешных потолкуем.

Тема, о которой я начала, и которая занимает вот уже два дня девяносто процентов эфира, интернета и газетных полос – торжественный ввод путинского коня в Парламентскую Ассамблею Совета Европы[1]. (Чтобы кто-нибудь – упаси боже! – не забыл: организация назначила себя «самой главной по защите прав человека в Европе».)

Пять лет назад европейские борцы за права человека, возмутились вдруг[2] оккупацией и аннексией Крыма и лишили российскую делегацию права голоса. Они сочинили целый длинный список условий, при выполнении которых Россия сможет вернуться в ряды борцов за права человека. Мы все тогда радовались и гордились мужественным и мудрым решением, и легкомысленно отнеслись к словам какого-то члена госдумы: «Ничего, ничего – похорохорятся, повыпендриваются и успокоятся, и всё признают! Никуда не денутся!»

Европейские добрые «главные борцы за права человека» целых пять пристально наблюдали, как Россия стремится выполнить их список. И она, надо отдать ей должное, сделала все, чтобы убедить борцов в своих искренних намерениях: перестала платить взнос в организацию – целых тридцать миллионов евро!, сбила нидерландский пассажирский «Боинг» со ста девяносто шестью террористами на борту, оккупировала часть Донбасса, провела химические атаки в Лондоне и Сирии, ковровые бомбардировки детских садов и школ в той же Сирии, укрепила на троне багдадского мясника, назначила Азовское море своим «внутренним» и на этом основании захватила в заложники три украинских судна и держит в клетке их экипажи вот уже девять месяцев… Я что-нибудь забыла? Ах, да, как же: вмешалась в американские выборы, потренировалась в кибер-атаках против Бундестага и Телекома и успешно вывела из строя украинскую энергетическую сеть, послала наемников в Центральную Африку, Судан и Венесуэлу… – одним словом, боролась не только за права, но и за жизнь человека всюду, куда только дотягивались белы ручки. Не вернуть такую страну в Совет Европы было просто невозможно, согласитесь.

Я не стану здесь утверждать, будто недостаток 7% бюджета[3] перекосил глаза борцов за права человека настолько, что массовые убийства мирного населения в Украине и Сирии предстали им «защитой прав местного населения», потому что подобное утверждение было бы не моим мнением, а вычитанным у кого-то, но то, что перед нами элегантный пример real politic, спорить, думаю, не будет никто.

Пять лет российского остракизма от прав человека решением Генеральной Сессии ПАСЕ обернулись остракизмом прав человека в Европе. Но Россия не была бы самою собой, если бы не насладилась победой до конца, не испила бы сладкого вина европейского унижения до капли, не пнула бы борцов за права какого-то там «человека» еще раз. Показательно. Это случилось уже на следующий день после судьбоносного голосования. С. Лавров похвалил слегка защитников прав человека за «разумное» решение и выразил надежду, что теперь и впредь отношения между Россией и Европой перейдут в русло «рациональных подходов». И тут же добавил: «Мы, разумеется, оплатим все наши долги. Когда все наши права будут восстановлены». На фене, принятой нынче в Кремле, это называется «наездом», у людей воспитанных – «вымогательством» и «шантажом». И госдума тут же посуетилась: на следующий день приняла решение включить в состав делегации депутатов от Крыма. Синхронность заявления Лаврова и решения думы, говорит о том, что сценарий переформатирования ПАСЕ «под себя» был разработан давно и в деталях: согласятся – значит, de facto признают аннексию Крыма, заартачатся – откажут России в ее законном праве самой решать, кто будет ее где представлять и, следовательно, не все ее права будут восстановлены. То есть, пацаны кремлевские в очередной раз развели европейских лохов.

Самое веселое во всей этой истории то, что все поддержавшие возврат России повторяют слово в слово, будто училка в школе заставила их наизусть выучить: «Россия должна присутствовать в Совете Европы, потому что мы не можем оставить сто сорок миллионов человек без защиты. А Россия всегда уважала решения Европейского Суда по Правам Человека». Об «уважении» к правам человека и решениям Европейского Суда в России хорошо бы спросить тысячи убитых мирных жителей Грузии и Донбасса, крымских татар, семью Немцова, украинских политзаключенных Балуха, Сенцова и несколько десятков других, женщин и детей, которых, по представлениям московской православной церкви, можно и должно бить в воспитательных целях… А если спросить нельзя, то уровень «уважения» можно легко установить по количеству выполненных Россией решений этого самого Суда. Поверьте, разуваться не придется.

Что же касается «ста сорока миллионов», то цифра, конечно, впечатляющая. Только вот хотят ли русские вашей защиты? Ответ на этот риторический вопрос последовал без промедления – следуя какой-то дьявольской ухмылке судьбы, «богоносец» российский сам расставил всё по местам и уже на следующий день после голосования в Совете Европы. По опубликованным данным социального опроса сорок процентов (40%)!!! тех, чьи права якобы собираются защищать добрые дяди и тети из ПАСЕ высказались против отмены пыток!

Так, может, дело все-таки не в правах, а в 7%? И без 7% ежегодно вносимых убийцами и военными преступниками не могут либерально-демократические дяди и тети защищать права остальных жителей Европы? Не знаю. Повторяю еще раз: мнения у меня по этому поводу уже нет.

 

Четыре года назад, в статье «Повадки земноводных» я описала Украину в объятиях российского удава. Я тогда была еще молода и наивна, прошедшие годы показали, что удав сжал кольцами не одну Украину, но весь континент. Сжал и наблюдает, как Старая Дева, пуская пузыри о «правах человека», «принадлежности России Европе», «общечеловеческих ценностях», «заботе о правах россиян» и пр., мягко и плавно опускается на дно той самой «иной реальности» о которой так ярко и точно сказала когда-то наша мама Меркель.

 

Ирина Бирна для «Литературного Европейца»,                                                           28.06.2019

[1] Когда-то давно некто Калигула подал миру блестящий пример отношения к парламентаризму и парламентариям: он приказал посадить в Римский Сенат своего любимого коня Инцитата. И посадили. И демократия не пикнула.

[2] «Вдруг» здесь потому, что уничтожение десятков тысяч мирных жителей Чечни в двух Чеченских войнах, войны, развязанные против независимых Молдовы и Грузии, газовая атака в московском театре, расстрел детей в Беслане – все это и многое другое прошло мимо внимания европейских «главных борцов за права человека».

[3] Годовой взнос России – €30 млн.

Трамп и немцы

С лица воды не пить[1]

Поговорка, но что-то в ней есть

 

Немцы очень не любят Трампа.

Но и немцы бывают разные. Бывают немецкие, а бывают и американские. Но практически все не любят Трампа.

Это к делу не относится, но Трамп сам немец – Трамп-дед – Фридрих[2] – родился и жил здесь, в Пфальце, в соседней со мной деревне – Калльштадте. Дом, где жили Трампы, сохранился, и новые его хозяева, их соседи и вообще вся деревня сначала любили Трампа и потирали руки, надеясь подзаработать на туризме. Теперь и они не любят Трампа. Будто это он их лично обманул. Ну, ладно, это к делу не относится, хотя у калльштадтцев моих хоть какая-то причина есть, а вот за что его остальные не любят, ума не приложу.

Но немцы бывают разные. Бывают немцы рациональные и эмоциональные. Но и те, и другие не любят Трампа. Разница в том, что первые знают, за что не любят, а вторые не любят безвозмездно, от всей души, как тещу. Не подумайте, что первым легче. Или с первыми легче. Нет, они находятся в состоянии перманентного внутреннего конфликта: разумом понимают, что многое из того, что он делает, давно назрело и остро необходимо, что политика его приносит ощутимые плоды, но сердцу не прикажешь – вот не любят, и все!

Все читатели знают конечно Клауса Клебера, вернее даже Доктора Клауса Клебера. Он – умница! Светлая голова! Мудрый и тонкий аналитик. Он ведет «Сегодня журнал» на ZDF, а раньше многие годы руководил студией ARD в США. Он знает Штаты, как Путин – подворотню. Здесь для него нет секретов, загадок или неожиданностей; здесь у него огромное количество друзей в соответствующих кругах – политических, научных, журналистских. И вот Клаус приезжает год назад ко мне. В деревню. Нагрянул. С лекцией на тему «Между американским отступлением и китайским подъемом – поиск европейской дороги». И два часа рассказывает мне умопомрачительные вещи. Он рассказывает, как проходила предвыборная кампания, как не спал в ночь голосования, как постоянно связывался то с тем, то с другим из своих друзей, как вместе они следили за подсчетом голосов, как надеялись… Он рассказывает, а зал – битком! – и все не любят Трампа. Все надеются на Комиссию Маллера[3], все ждут со дня на день импичмента! И вдруг Клаус говорит: «Друзья, а ведь никакого импичмента не будет. В Америке все хорошо: подавляющее большинство населения довольно реформами, доходы медленно, но растут. А это значит, что ни один сенатор, к какой бы партии он не принадлежал, никогда не проголосует за импичмент президента, которым довольны его избиратели». Ах, немцы! – ну что тут возразишь?

Это было более года назад, и немцы, вероятно, уже забыли – не о том, что старина Клаус мне рассказывал, а о том, что в Америке все хорошо было, – и продолжали молиться на пророка Маллера. Но вот и документ Маллера вышел. Тут должна ради правды заметить: немцы за это время разделились – немецкие перестали ждать доклада Маллера еще за несколько месяцев до его появления, видимо поняли, что ничего из этого не выйдет, а американские, наоборот, напирали на него, как животом на прилавок. Но и те, и другие продолжали не любить Трампа. Да, так вышел доклад Маллера. Немецкие немцы даже как бы и не заметили его – так, показали в телевизоре замазанные черной краской страницы и пошли пить пиво. Американские же немцы наоборот – набросились на эти самые черные страницы и стали всех в России убеждать, что вот оно – там-то правда от народа скрыта, и вот он уже импичмент, не за горами. Потом открыли и те страницы. И там ничего про шпионаж в пользу Путина. Сегодня у немцев американских очередная надежда: Маллер где-то ляпнул, будто Трамп препятствовал правосудию. Это серьезно. В Америке. Вот доказуемо ли? И все-таки не так серьезно, как быть агентом другой державы. Что же касается надежд на импичмент, то всех все еще надеющихся отсылаю к предыдущему абзацу[4].

Прочитав его, возможно, поймут они и статью в «Die Zeit»[5], автор которой очень не любит Трампа. Но, как честный человек, вынужден признать после детального скрупулёзного перечисления всех экономических ошибок Президента: «Но странно: экономика выдерживает это [вышеперечисленные ошибки – иб] сравнительно хорошо. Курсы акций /…/ снова выросли. Безработица находится на самом низком уровне за последние полстолетия. И американский национальный продукт сильно вырос» (пер. с нем. и курсив мой, иб). Автор обвиняет Трампа в том, что для продвижения интересов Америки тот использует рычаги экономического давления. А я спрошу: «А что, война лучше?» Если Америка экономическими рычагами может еще спасти наш мир, то и бог ей в помощь! Радоваться надо! Хуже ведь будет, когда за него придется кого-нибудь бомбить.

Не понимаете? Так давайте вернемся в реальность и посмотрим на мир вокруг нас, на мир, созданный нами, мировыми демократиями. Европой и США.

Китай вырос во вторую супер-державу; дешевые китайские товары вытесняют всех конкурентов со всех рынков; Китай провел невиданную модернизацию вооруженных сил и ведет экспансионистскую внешнюю политику – не только географически, находя все новые и новые «исконно китайские территории» у соседей и объявляя Китайское море своими «внутренними водами», но, главным образом, экономически, подминая под себя все новые и новые страны, монополизируя их экономики и добычу полезных ископаемых: Таиланд, Африка, Латинская Америка, Греция… Китай сегодня – самый большой кредитор в мире и ни одна страна, включая «великую» и «скрепочно-портковую» не может позволить себе конфликт в сфере китайских интересов.

Россия модернизировала вооружения, постоянно терроризирует соседей, вмешивается в существующие и постоянно провоцирует новые конфликты во всех уголках мира, неуклонно стремится развалить европейскую демократию…

Иран жаждет создать собственное ядерное оружие.

Это все, повторяю, сделали мы. Глобализацией, погоней за легкой добычей, обеспеченной нашим концернам в странах третьего мира, России, Китае и т. д. Без наших «know how» Россия давно вынуждена была бы прекратить добычу углеводородов, а Китай еще сегодня пользовался бы телефонами с наборными дисками, или дымовыми сигналами. Это на наших технологиях китайцы разработали собственную систему «5G» и пытаются сегодня навязать ее нам. В Европе никто из политиков даже не посмел задуматься о том, во что превратится наша демократия, если наша информационная инфраструктура перейдет на китайские шпионские программы и устройства. И только Трамп (или кто-то мудрый в его окружении) понял, что пришло время прекратить это наше демократическое самоуничтожение. Пока еще не поздно. Поэтому, прежде чем критиковать, задумайтесь над вопросами: кто защитит Европу от российского вторжения? Кто несет главные расходы НАТО? Кого зовут на помощь, как только где-нибудь в мире пожар? Ответ на все вопросы один: США. А мы, европейцы, своей политикой в отношении России, Китая, Ирана и пр. не только подкармливаем собственных гробовщиков, но и ослабляем того единственного, кто может нас защитить. Того, кто вот уже 74 года обеспечивает нам спокойную и мирную жизнь.

Я не фанат Трампа. Как и вообще никого в политике. Они делают свою работу и в их профессиональные обязанности входит смена окраски быстрее хамелеона. Но не видеть опасности, ползущей с Востока, игнорировать войну на границе Европы, не предвидеть последствий ядерного вооружения аятолл, не понимать, что нам нужна политика консолидации с США, и что только наше объединение спасет нас и вообще цивилизацию – все это даже не ошибка, это – самоубийство.

Но немцы не любят Трампа. И вот сегодня один из них, как раз тот, кто особо сильно не любил его все годы и со всех сторон – и как Министр Труда в прошлом правительстве Меркель, и как главный социал-демократ, и как большой поклонник путинских талантов наконец, именно этот немец и поразил меня сегодня больше всего. Я говорю о печально знаменитом Зигмаре Габриеле. До вчера он был не удел и нянчил внуков, забивал в скверике «козла» и мечтал написать мемуары, а вчера вдруг попал в Председатели. Атлантического Моста. Есть такая организация. Она занимается укреплением немецко-американских связей. Сегодня новый Председатель, по вчерашнему поводу дал интервью, какое и рекомендую прослушать всем немцам по обе стороны Большого Пруда[6]. Если они, конечно, немецким владеют. Если нет, пишите, переведу, чего уж там. Потому что важно, потому что этот, необремененный теперь партийной дисциплиной, уровнем безработицы, инфляцией и национальным долгом, самый большой нелюбитель Трампа сказал фразу, за которую «можно всё отдать». На угодливые подсказки интервьюера, желавшей услышать критику в адрес Трампа, Габриель ответил, что мир сегодня изменяется драматически быстро и он – Габриель – не уверен, что демократ в Белом Доме делал бы что-нибудь иначе, чем делает Трамп.

Тут даже мне добавить нечего.

 

И на закуску еще одна цитата «кремлевского агента» Трампа. Вылетая вчера в Осаку, он дал интервью каналу Fox Business Network, где высказался о том, что «Германия использует США в своих целях, в том смысле, что платит России «многие миллиарды долларов за энергию» и одновременно строит свое будущее из расчета на американскую защиту. «Они платят потенциальному врагу»[7], – сказал Трамп» (пер. с нем. и курсив мой, иб)

Кто-нибудь может привести цитату европейского политика последнего двадцатилетия, более точно описывающую ситуацию?

Что и требовалось доказать.

 

Ирина Бирна                                                                                                                             28.06.2019

[1] Тут сперва другой эпиграф стоял, про собаку и караван, но потом я подумала мозгами и решила, что, по теме статьи, «собака» должна быть немецкой овчаркой, а откуда немецкие овчарки в пустыне? И заменила эпиграф, чтобы читатели не смеялись.

[2] Только звали его, конечно, Трумп.

[3] Тут та же история, что и с Трампом-Трумпом: это деда его в Германии Вильхельма II звали Мюллером, в США и теперь в Германии внука называют Маллером.

[4] Вчера немецкая пресса опубликовала статистику роста американской экономики за первые месяцы года – в пересчете на весь год, экономический рост составил уже сегодня 3,1%. Думаю, любителям импичмента придется подождать еще 5,5 лет.

[5] «Wer hält dagegen?» – «Кто выступит против?», Марк Шиеритц, 06.06.2019

[6] «Großer Teich» – так в Германии называют Атлантику.

[7] «Deutschland nutze die Vereinigten Staaten aus, indem es Russland „Abermilliarden Dollar für Energie“ bezahle und zugleich darauf baue, von Amerika beschützt zu werden. „Sie bezahlen einen potentiellen Feind“, sagte Trump.», „Schlimmer als China“: Trump greift Deutschland scharf an, 26.06.2019, FAZ

Предложение

Мнение мое по этому вопросу сложилось уже давно. Очень давно. Еще в пору научно-педагогической молодости. Сегодня рискую сформулировать его для читателей журнала и коллег. На риск толкают две причины и один повод, но об этом ниже. Итак, друзья,

 

а не следует ли нам – издательству, как юридическому лицу, – или нам, как коллективу единомышленников, – воспользоваться нашим демократическим правом и подать записку в Министерство культуры РФ с требованием провести, наконец, реформу русского языка и привести его в соответствие с международными требованиями и стандартами? С мировой культурой, практикой, да и элементарной логикой, наконец!

 

Я говорю о правописании иностранных слов, обрусевших какими-то совершенно инвалидными, неестественными уродцами. Уродцами, имеющими ярко выраженный национально-политический характер. Поясню.

Ни в одном цивилизованном языке мира не существует народа «ВарВаров», произошедшего, вероятно, от св. Варвары-грешницы, бившей мужа оглоблей и изводившей соседей визгливым характером. Народ этот свирепый, прославившийся своим поведением, названным «варварским», известен только в России. В остальном мире были БарБары (повадки их были не привлекательней Варвариных, но все-таки…) Нет в мире и народа «АраВы» – орава есть, а «аравов» не водится. Есть АраБы, часть которых, по мнению просвещенных российских голов, перейдя под власть короля Сауда, стала называть себя «аравами», страну – Саудовской Аравией, полуостров и пустыню на нем – не «Арабскими», но «Аравийскими». Не было никогда в этом мире страны «Византии», а вот Бизантия в ее границах – напротив, – очень была. На карте Греции весь мир тщетно будет искать город «АФины», – город этот знает лишь русская топонимика. Никогда и нигде не было ни «ВаВилона», ни башни его, ни столпотворения… Нет, и никогда не было ни «Гитлера», ни «Геббельса», ни «Геринга», ни «Гиммлера», а были Хитлер, Гёббельс, Гёринг и Химмлер. Как никогда не жили ни философ по имени «Гегель», ни физик по имени «Эйнштейн». И обращались к ним, как и до сих пор ко всем мужчинам Германии, – «Херр» или даже «Хэрр», но никак не «Герр». Здесь, в Германии мракобесие российской образованщины разгулялось как-то особенно залихватски и безнаказанно, словно в Вологде какой-то: Гейдельберги, Ганноверы, Гамбурги, Мангеймы, Лейпциги и прочие «географические новости» терроризируют глаза со страниц заметок, воспоминаний и мемуаров.

Примеров тьма, затемнить дополнительно которую может каждый из нас собственными примерами. Все эти уродцы и выкидыши «особого российского пути», когда-то по разумению своему истолкованные и перевранные полуграмотными российскими «учеными» и дворянами (только они в XVIII-XIX веках, т. е. во время активного устремления России в западную культуру, имели возможность читать книги, журналы, выезжать заграницу, изучать иностранные языки и переносить на родную почву новые понятия и термины), продолжают жить и делать свое дело: подчеркивать и усугублять различия между «русским» и остальным миром. Это и есть первая из причин, заставивших меня вынести вопрос на обсуждение: преодоление тяжелого наследия повальной безграмотности и бескультурья. Какое, милые, столетье на дворе? Ведь невооруженным взглядом видно, что «византии» и прочие «вавилоны» в купе с «аравиями» – не что иное, как синдром нагульновщины культуры. Подобно небезызвестному Макару, решившему вдруг выучить «английский» язык, российские просвещенные люди бросались на латинскую «В» как на маму родную! Что и стало первым источником уродцев, а вторым – элементарная хамская аррогантность профана к грамматике непонятных иностранных языков. Именно из этого источника брызжут «рейны», «гейне» и «лейпциги». Оба источника ничего общего не имеют ни с транскрипцией, а ни с транслитерацией. Еще меньше – с «благозвучностью», потому что объяснить, чем правильный Райн неблагозвучнее русского «Рейна» не сможет даже нынешний приставленный ворами к культуре «доктор наук».

А вот и вторая причина. Я неспроста здесь приклеила Макара Нагульного – этот «гуманитарий» учил «английский» для того, чтобы совершить мировую революцию. То есть, дурак дураком, а и тот понимал, что язык – это оружие. А раз так (этих тонкостей уже добрейшей души живодер Макар понять, конечно, был не в силах), то и коверкание языка, обезображивание понятий, описываемых им, далеко не так безобидно, как думают наивные многие, но одно из применений этого оружия. А еще здесь, в коверканье и обезображивании, сокрыты и «особый российский путь», и «своя гордость», и «лишняя хромосома», и прочее всё, что ведет к разъединению, а не единению с остальными народами и культурами. Язык – одна из защитных функций социума, позволяющая оградить свое социальное «Я» от соседей, т. е. защитить свою культурную автономию, традиции, ареал обитания. Таким образом, исковерканные латынь и древнегреческий, служили сперва царскому, а за ним и коммунистическому, режимам частями тюремной стены, преградой на пути к мировой культуре. Именно поэтому коммунисты запретили в 1933 году Правила украинского правописания (т. н. «Харьковское правописание»)[1], культурно-исторически предельно близкие европейским, как «националистические».

И тут я вплотную подошла к поводу, к которому придралась, чтобы обратиться к вам с «Предложением»: на днях Украина провела коренную реформу правописания. Теперь из украинского языка исчезнет все, навязанное когда-то Москвой: «Афины», «арифметика», «аудитория» и т. д. Для того, чтобы понять значение произошедшего, достаточно почитать отзывы на реформу в интернете. Их – тьма тьмущая, и ни одного положительного: Москва сразу поняла, что происходит, и дала команду «фас!» своим троллям. Такого разгула иронии, насмешек, критики, оскорблений и угроз не видел интернет даже осенью прошлого года, во время признания Вселенским Патриархатом независимости Украинской церкви от Московского паханата, пардон, патриархата, разумеется. Грамматическая эмансипация Украины ударила имперский режим Кремля под самый дых сильнее эмансипации церковной! Реформой Украина подтвердила, что устремлена в Европу не только экономически, не только в поиске защиты от очередного российского поглощения, но и духовно, культурно, исторически. Так не удачный ли сейчас момент развернуть оружие, веками оттачиваемое Кремлем против всего мира, в сторону самого Кремля?

Реформы мы добьемся вряд ли. Даже вряд ли с нами кто-нибудь вступит в официальный и серьезный диалог. Но мы попытаемся. Мы попыткой нашей заявим, что русская литература за рубежом не только существует, но живет, и живет жизнью, тесно связанной с традициями мировой культуры, является неотделимой частью ее. Мы укажем, по крайней мере читающей российской публике, путь в лоно мировой культуры, вышедшей и вскормленной двумя великими языками – древнегреческим и латынью. Думаю, ради этого стоит направить петицию, или требование, или открытое письмо в Министерство культуры РФ, а копии – в российские посольства и редакции средств массовой информации.

 

Ирина Бирна,                                                                                                                            07.06.2019

[1] Особую яркость и выпуклость обретает это московское благодеяние в историческом контексте: сперва в 1928-30 годах Москвой была полностью уничтожена украинская интеллигенция, потом – в 1932-33 – искусственным голодом убиты от 8 до 12 млн. украинцев, а уж потом оставшихся в живых заставили говорить по-русски с украинским акцентом. Впоследствии язык этот стали даже называть «суржиком».

Вдогонку

Из писем к Володе. Письмо тридцатое

 

Продолжаю, Вован, за глубинность народную.

Но сначала перебью себя вопросом: знаешь, в чем самая большая проблема России? Не, не угадал: дураки и дороги – это не проблема, это – естество, часть ДНК, и «проблемой» по определению быть не может. Проблема России, по-моему, в отсутствии оппозиции. Я с тобой за это уже говорила, повторять не буду. Поясню только. Оппозиция, по-моему, это критически настроенные головы, способные из любой запятой власти романы, поэмы и диссертации вычудить. Как на Западе. Это, во-первых, оберегает власть от «несения пурги» о «ракетах с ядерными двигателями, летящими непредсказуемыми траекториями»; во-вторых, повышает уважение народа к оппозиции; в-третьих, воспитывает и образует тот же народ, открывая перед ним поливекторность гипотетических возможностей развития социально-политической системы. А с образованным народом и власти работать легче – его в домах взрывать не надо, ему объяснить можно. То есть, Вованя, оппозиция для власти, пожалуй, еще важнее, чем для себя самой.

И вот тут, Вова, давай взад, к прошлому письму. Сурок Мудрый дал оппозиции в руки туза козырного: «глубинный народ». И что оппозиция с тузом тем сделала? Да, взятку она свою законную взяла, просто потому, что не взять с тузом нельзя, но ведь могла власть без своих оставить! Не оставила, шлепала картами, как фраер в Сочи.

Поясню тебе, как другу.

Вообрази систему координат. Для простоты – декартову, плоскую. За горизонтальную ось примем уровень известной, придуманной на Западе, демократии. Вверх от нее – развитие демократических принципов и положений, внизу под ней – глубинный народ российский. Ты следишь, да? Пока не сложно, нет? Теперь давай пирамиду строить. Ну, ты знаешь, картинка такая есть: внизу – народ, потом – интеллигенция, руководство низшего уровня, на ними – армия, полиция, разведка, выше – генералы – от производства и финансов – тоже, еще выше – попы и министры, а на самой верхотуре, там, за облаками – Сам! И выше его только бог! Вспомнил? Прекрасно! Тогда давай русскую пирамиду строить. Итак, основа основ ее – глубинный народ. Глубок он и массивен, и ничто его с места не сдвинет, никакие революционеры, мечтатели или самозванцы. Он себе на уме, и задним этим умом крепок. С передним к нему и не суйся! Лучшие из лучших, т. е. глубинные из глубинных, «выбиваются в люди» – поднимаются на следующий уровень… Ой, глупость сказала! Не «поднимаются», а опускаются, натурально! Это же логика: чем глубиннее, тем больше возможности для карьеры. России такие нужны. Из тех глубинных – еще ниже – в армию и полицию. И так – принцип ты уже должен был понять, – до самого «верха» глубины – до Самого. Тут делаем два вывода:

 

В России социальная пирамида стоит на голове – растет вниз.

В России на самом верху пирамиды сидит самый глубинный русский.

 

Ты, Вова, не спеши меня хвалить – это же все – логические выводы из рассуждений Мудрого Сурка. Ты его похвали.

Из этих простых логических построений легко получаем меркелеву «иную реальность» в которой все стоит на голове: «война — это мир», «свобода — это рабство», «незнание — сила», история непредсказуема, а «Министерство любви внушает страх» (Д. Оруэлл, «1984»). Короче: перед нами зеркальный западному мир, где зеркало расположено горизонтально.

Доказать правоту моих рассуждений могу и методом от противного. Вообразим, я не права, и социальная пирамида российская растет вверх от глубинного народа. Следовательно, растет она в сторону демократии и, значит, пусть и теоретически, возможно прободение «зеркала», и приобщение российского социума к демократической реальности. А это означает обретение народами равных прав. Равные права автоматически поставят под сомнение федеральное счастье совместного проживания народов, реализация их приведет к неминуемому развалу империи. Подобное развитие совершенно исключено, как неестественное для России. Порукой тому восьми вековая история Московии. Это – первое противоречие. Второе. В случае нормального роста пирамиды, т. е. роста ее вверх, в сторону демократии, первым демократической реальности достигнет Сам, сидящий на вершине пирамиды, а это противоречит исходным условиям о природе глубинного народа, и доказанному нами выше факту, что на вершине сидит самый глубинный из глубинных.

Я, Вова, не для тебя стараюсь, я понимаю, что тебе думать больно. Ты мысли мои Песку или Сурку передай, пусть они их в университеты спустят, там темы откроют, речь же о новой социально-политической модели, в фундаменте которой «глубинный народ». У тебя, в конце концов, даже «философ» есть – Дугин, или как его там, ну, с бородой – ему поручи. Он выстроит пирамиду вниз, докажет, что низ – это верх, а холодина, темень и сырость внизу – тепло, свет и сухость. Ему за это Нобелевку дать могут. Он же миру глаза откроет.

 

Бывай!

 

Привет Сурку, Песку, Лавру Лгущему и фельдмаршалу (эх, Серега гигнулся, аккурат ко дню победобесия. Надо же какие совпадения бывают: вроде как фашистам на руку! Какой баритон пропал!)

 

  1. PS. Мне вот все самолет покоя не дает. Ты не думаешь, что молнию в «суперсухого» из Киева запустили? Укро-фашисты и не на то способны. Надо, Володя, только доказать, что видео с хохочущими диспетчерами до аварии сфабриковано было. И сразу станет ясно, что молния была манипулированная. Типа гибридная.

 

Ирина Бирна,                                                                                                                     12.05.2019

О граблях, лужах и прочих препятствиях, устраиваемых то евреями, то пиндосами, то фашистами на светлом пути русского народа в райское будущее

Из писем к Володе. Письмо двадцать девятое

 

«Ах, Россия, Рассея –

Чем пожар не веселье?»

Александр Галич, «Русские плачи»

„Самолет упал по причине силы тяжести,

так как машина тяжелее воздуха“

М. Задорнов

 

Прости, Вован, короче не смогла: много перед народом вашим рогаток, ям и колдобин, но еще больше у него завистников в мире, так много, что не удивлюсь, открой Лавр Лживый или Сурок Мудрый некую очередь желающих гадость России напакостить. И запись в ту очередь, как когда-то на сдачу макулатуры, чтобы очередного Пикуля купить – на года вперед расписана! И стоят в той очереди всё парами, чтоб эффективнее гадить: жидо-бендеровцы, татаро-монголы, немецко-фашисты, саксо-пиндосы и еще многие, имя которым тьма… А китайцы их потихоньку подкармливают…

Ну, да ладно, давай к делу.

Тут у вас самолет на днях упал. Может слышал? Весело так шлепнулся задницей, даже видавшие виды диспетчера с хохота покатились. Ну, а то – пожар у соседа русскому человеку не в радость?! Диспетчера они, известно, народ неприхотливый, радостей в жизни мало – то есть в жизни после работы. Много им надо, типа чтобы засмеяться? Помнишь, в детстве мы с тобой сказку очень любили, «Морозко» называлась. Там сцена такая была – едут бравые русские пожарники на пожар и песнь поют: «Гори, гори ясно, чтобы не погасло!..» Это, Вованя, традицией называется, преемственностью поколений. По-научному – генотип. Веселость у народа вашего в крови, его буквально хлебом не корми, дай посмеяться с чего-нибудь. А еще лучше – с кого-нибудь. И то вспомнить: «импортозамещение», танк «Армата», «сколково», «гиперзвуковые убийцы материков», «путиномобиль»… Да, кстати! – все вопрос хочу спросить: раньше правительственные лимузины «членовозами» назывались, т. е. народ хоть и презирал, но понимал, что какой-никакой член в автомобиле сидит. Пусть хоть и шоферский. А что теперь изменилось? Неужели нынешнему даже в этом не верят?! Вона, куда зашло!.. Да, ну я обратно за шутки: вы в следующем году сорокалетие жизни при коммунизме праздновать будете! Какой еще народ столько хохоту выдержит? А тут – самолет! «Он упал», «она утонула», «они отравились»… Россия… «Ни конца, ни спасенья…» (А. Галич)

И не стала бы я тебе надоедать с этим «суперсухим» типа самолетом, если бы не одна интересная деталь, на которую никто внимания не обратил. Даже две.

Пока диспетчера хохотались (слава богу, никто в это время мимо не пролетал, на посадку не заходил и не взлетал, а то бы хохоту поприбавилось), да, так пока одни хохотались, другим не до смеха было – они в горящем самолете кровно нажитое спасали, причем в атмосфере беспрецедентной наглости третьих, надоедавших детскими просьбами поскорее самолет покинуть, им-де, в хвосте, жарко. Не, ты прикинь: в салон же самое дорогое берут: мобилки, чистые, почти не штопанные лифчики, наличку – и все теперь – гори огнем?! Это – первое.

Второе. Пока одни хохотались, а другие спасали фирмовые шмотки, третьи – не, «третьи» у нас уже были, – четвертые в это время сочиняли обвинение против «Голоса Америки», «Радио Свобода», «Немецкой Волны» (DW) и «последователей Петра Порошенко и Алексея Навального» (sic!!) в том, что они распространяют клевету на первых[1].

Вот тут давай остановимся и подумаем. Скажем, видео с хохотом диспетчеров таки-да фальшивка. Чья? – оставим пока вопрос открытым. Чья бы ни была – она попала в нерв народный, ее посмотрели более 7,5 млн. человек, ей, Вова, поверили! А поверить можно только в то, что реально. Или реально может быть. В то, что возможно. Что не противоречит тривиальному опыту. Следовательно, диспетчера, хохочущие с пылающей машины, где живьем горят люди – возможны и понятны на Руси! Сочини кто-нибудь нечто подобное про немцев, не поверил бы никто. В России поверили. Это, Вова, тот самый случай, когда следует признать: лучше видео было бы правдой! Все-таки наличие двух-трех идиотов не искажает лица народа, наличие же миллионов поверивших, свидетельство того, что искажение лица вовсе не гримаса, а лицо само.

Теперь попробуем ответить на вопрос кто сочинил. Как всегда: сочинил тот, кому было выгодно. А выгодно было тому, кто наибольшие купоны срезал. Для того, чтобы понять, вернемся к статье в FAZ. RT, как мы помним, обвинила «Голос Америки», «Радио Свобода», DW, и «последователей…» в распространении видео. DW поборола чувство омерзения и отреагировала: потребовала объяснений от тов. Ивана Родионова – пацана поставленного руководить «RT Deutsch». Иванушка отреагировал. Но по-пацански: ««Немецкая Волна» никогда не была упомянута «RT Deutsch» в связи с катастрофой самолета». Тут пацан фуфла не гонит: базар был за распространение «фальшивого» видео о смеющихся диспетчерах. За катастрофу базара не было и пацан отвечать не должен (и от кого он этой логики набрался, Вовчик, не знаешь?) Но, на всякий случай, Иванушка все-таки дал поправку, типа, в одной из ранних версий было указано, что «Голос Америки», «Радио Свобода» и «Немецкая Волна» занимались распространением фальшивого видео… это не так… То есть обычная манипуляция: сперва запускают лживую информацию, которую читают все. Потом где-то петитиком дают поправочку: упс, пардон, это не так. Но, во-первых, что «не так», где «не так», в какой мере «не так»? Во-вторых, первая информация уже осела в головах. В-третьих, число прочитавших поправочку гарантированно меньше: и тема уже не нова, другие темы и заботы вытеснили, да и вообще – что это меняет? В-четвертых, – и это, пожалуй, самое главное – «последователи Порошенко и Навального» в поправочку не попали.

Итак, Вованя, шо мы маем с гусь?

Кто-то распространил видео с хохочущими диспетчерами в Шереметьево. Видео гуляло интернетом несколько дней, а потом, вдруг, оказалось «фальшивым». О фальсификации мы узнаем из сообщения той же рашки тудэйной со ссылкой на «расследование, проведенное в аэропорту». Тут опять сомнения, колебания, неясность и неуверенность: с одной стороны, кто проводил «расследование» – какая-нибудь независимая международная организация? Комиссия специалистов, куда входили представители оппозиционных партий и движений, адвокаты жертв? Может, оппозиционные журналисты? С другой стороны – ФСБ и прочие, на службе у которых стоят миллионы высококвалифицированных хакеров, способных взламывать аккаунты Пентагона и Бундестага, не могут установить и назвать поименно авторов «фальшивки»?

Ответ на все наши, Вовчик, сомнения один: настоящее видео или фальшивка, и кто бы ни был ее сочинителем – совершенно не важно. Это вопросы, долженствующие увести нас в сторону, нужную российской пропаганде. Важно, что видео сыграло отведенную ему роль: посеяло лишний раз сомнение в качестве информации демократических радиостанций, огульно обвинило украинцев и российских либералов в русофобии, привлекло внимание к российским источникам «информации» (тут не важно, что их в очередной раз уличили во лжи, важно, что упомянули, не забыли, подняли, тем самым, до своего уровня). А то, что для этой цели использовали тела сорока одного сгоревшего – так это лишь говорит об эффективности работы пацанов на пропаганде. Война ведь, а Вова? А на войне средств не выбирают, здесь всякое лыко в строку, а, Вова?

 

И все-таки все, сказанное выше, лишь вступление. Главное, за что я с тобой поботать собралась – адресат. Для кого все это было задумано и исполнено. Для кого, а? Ну не для украинцев же, и не для русских немцев. Все это – и видео, и пляски вокруг него – продукт внутреннего потребления. Это пища духовная глубинному народу. С целью углубинить глубину его еще на один уровень. Но, Вова, как другу, скажи: можно ли вообразить более глубинный народ? Глубиннее того, кого веселят горящие живьем? Того, кто верит, что тайная полиция не может найти источник «фальшивки»? Того, кто самолет сделал, который молний боится? Того, кому тряпки жизней других дороже?

Но за это – в следующем письме.

 

Бывай!

 

Ирина Бирна,                                                                                                                    11.05.2019

[1] «Fake News aus Russland: Absturz mit Folgen», Theresa Weiß, F.A.Z., 09.05.2019, – «Фальшивые новости из России: Крушение с последствиями», Тереза Вайз.

«Просто встретились два одиночества…»

Вчера два великих прогрессивных деятеля мировой демократии встретились во Владивостоке. Костра еще не разводили – руководимые ими «великие» страны еще не впали в окончательное ничтожество и предопределенное им историческое небытие, и могут себе позволить электрическое освещение и центральное отопление. Переигрывающий всех и вся Владимир Владимирович привычно переиграл всех в очередной – который уже! – раз. И примкнувший к нему Ким III Чен-ирович тоже ощутил на теле, что такое быть победителем всех-всех – поужинал в компании отца-благодетеля…

 

Скучно, господа, ей-богу! Да проснитесь же, наконец! Два нищих размахивают у окон наших ядерными дубинками, а вы вместо того, чтобы указать им их реальное место, «подходы» ищите, «компромиссы» и «решения». Да взгляните, наконец, реально на положение вещей! Тем более, что Владимир Владимирович вам в очередной раз все разжевал и в рот положил – глотайте же, черт бы вас совсем побрал! «Корейской Народно-Демократической Республике требуются гарантии…», – так дословно, или по смыслу, выразился тов. Путин в тосте за здоровье великого внука и сына великих деда и папы. Тут же, во фразе этой, – всё: и проблема, и решение, и условия компромисса!

«Гарантии» чего? Безопасности. Но на Северную Корею никто не нападал, не нападает и нападать не собирается. Таких идиотов, как говаривал один литературный персонаж, в природе не имеется. У Кореи Северной один враг – голод. Победить его можно разными способами. Все они апробированы, все они действуют. Но все они имеют одну зацепочку, занозу – они действенны в условиях свободы предпринимательства, частной собственности и демократии. В условиях диктатуры они не работают. Поэтому диктатуры диалектически, эволюционно выработали два собственных, оригинальных способа выживания.

Первый – назовем его «китайским» – мирная, экономическая экспансия, проникновение в экономики западных демократий путями и способами легальными и открытыми. Для этого не много требуется: дешевая рабочая сила, интересный для западной индустрии внутренний рынок, неограниченные человеческие ресурсы, квазичастная собственность, демократическая официальная риторика. В скобках заметим, Россия шла этим путем, и типа частный российский капитал проникал в западную промышленную систему все глубже и глубже, скупал все больше и больше, «шредеризировал» политические элиты все шире и шире, до тех пор, пока не замахнулся на стратегические области – телекоммуникацию, самолето-, ракето-, автомобилестроение, компьютерные технологии. Запад тогда вовремя опомнился, и Кремль поменял тактику, решив, что накопил достаточно сил взять ядерным нахрапом то, что не удалось достичь тихой сапой, китайской повадкой. У Китая тоже не все шло гладко, и ему отказывали, и его не пускали, но он терпеливо продолжает сидеть на берегу реки и ждать… В результате сегодня китайская модель тоталитаризма продолжает победное шествие по планете, подминая под себя Африку, Латинскую Америку, все ближе и ближе подбираясь к горлу Европы.

Второй способ выживания диктатур – назовем его «российским» – поддержание постоянной напряженности в мире, создание военных конфликтов, нагнетание атмосферы близости и возможности «большой» войны. России, как ранее СССР, даром не нужны ГДР, КНДР, Куба, Крым, Приднестровье, Карабах, ДЛНР и прочие Сирии с Венесуэлами, не говоря уже об Абхазиях и Южных Осетиях – России нужны постоянно тлеющие конфликты, перманентная угроза, страх обывателей. Именно поэтому Северная Корея «разработала» «свое» ядерное оружие и «свои» ракеты, именно поэтому Ким Ын не договорился с Трампом, именно поэтому Путин выступил вчера в роли адвоката и толкователя северокорейской позиции.

Согласно логике этого, второго, способа выживания диктатур, Ким с Трампом «договориться» не мог. Принципиально. По двум очевидным причинам. Во-первых, Ким не самостоятельный игрок – он зависим от того, кто дал ему в руки рычаги давления; во-вторых, Трамп мог дать ему любые гарантии в любых областях, оказать самую щедрую и безвозмездную помощь, но Трамп – «решала» на следующие полтора года, будущее его темно и неизвестно. Как поведет он себя в случае переизбрания, как к тому времени ляжет политическая карта, какую политику будет проводить его наследник – все это вилами по воде писано, и судьба договора по иранской ядерной программе – лучшее тому подтверждение. Следовательно, встречи с Трампом, были ничем иным, как описанным классиком «трюком с питьем бензина». Тогда был фокус, а разоблачение было вчера – Владимир Владимирович вновь предстал миру в тоге мудрого мирового политика, вынужденного в – который уже раз! – спасать мир неразумный от нависшей над ним угрозы. И ведь «спасет», как «спас» уже недавно от сирийского химического оружия.

 

Против первого способа выживания диктатуры методов у демократий сегодня нет. Способ этот пользуется врожденными слабостями капитализма: постоянный рост, экспансия капитала, глобализация и пр., и пока капитализм остается лучшим из известных человечеству способов производства, остается и угроза поглощения демократии диктатурой. Иными словами, торгуя с «людоедами», мы, в числе прочего, продаем им и «веревку, на которой нас повесят». И тот факт, что продаем не целиком, а короткими кусками, на каждом из которых никого не повесишь, дела не меняет – растягивает водевиль во времени.

Против второго способа выживания диктатуры, напротив, существуют действенные методы. И Рейган великий нам путь указал. Первое и главное, следует наконец понять, что Россию – «великую и ужасную», сделали мы сами – демократическое ее окружение. Всего «величия» в этой стране – большая территория, а «ужас» ее – ядерное оружие в руках безразличного к собственной жизни, вечно голодного, нищего и завистливого народа. Эта страна паразитирует на нас, и даже полезные ископаемые без нашей помощи добыть уже не может. Следовательно, в нашей и только в нашей власти указать нищему хулигану с ядерной гранатой его место – при милости на кухне. Как только мы заговорим с Россией с позиций реального соотношения сил, «великая» страна скукожится, сожмется и рухнет, как это случилось на нашей памяти с не менее «великим и могучим» СССР. А вместе с нею рухнет и вся система международного терроризма.

Не думаю, чтобы соображения эти были незнакомы западной политической элите, тем более странно наблюдать десятилетиями, из поколения в поколение, стремление западных лидеров изображать «испуг» перед российской (когда-то советской) «военной угрозой» вместо того, чтобы просто лишить Россию возможности инвестировать в эту «угрозу». Как просто это сделать, показал Рональд Рейган.

 

Ирина Бирна,                                                                                                                            26.04.2019

Занимательная орнитология

Благими намерениями вымощена дорога в ад

 

У нас в деревне есть парк. В парке – пруд. В пруду – утки. С какой стороны к пруду не подойди, обязательно ткнешься носом в табличку с настоятельной и убедительной просьбой уток не кормить. И в какой час к пруду не приди, первыми здесь встретишь сердобольных граждан, кормящих уток. Их не интересуют разъяснения на табличках, не страшит тот вред, что наносят они птицам – они движимы сердцем. Им птичек жалко. Есть и такие, что приводят сюда детей, чтобы вместе уточек покормить – этим хочется привить детям любовь к животным, вырастить чад такими же сердобольными, мягкосердечными и добрыми к братьям нашим меньшим, какими видят они себя. Эти следуют знаниям и педагогической мотивации. Как видим, и первые, и вторые движимы самыми благородными порывами. Вернее, словесами. Потому что на деле выходит прямо наоборот, и утки для них – забава, способ поглаживания зажиревших душ, предмет воспитания таких же, как и они безмозглых и инфантильных; утки для них что угодно, но не часть Природы, не равные с ними в праве на жизнь обитатели мира.

Кто не проникнется уточками, того попрошу выслушать историю из мира животных. В одном из бассейнов, здесь, в Германии, лиса повадилась на задний двор, к контейнерам с пищевыми отходами. Постепенно она освоилась и стала совершать вылазки и на поляну, к урнам, а то и просто брошенным то тут, то там огрызкам. Дети заметили лису и стали сносить ей отходы. Прикармливать. Хлебные корки, колбасу, сыр и прочее таскали со стола, разумеется, с разрешения родителей. Родителями двигали самые благородные намерения: дети в общении с домашними животными растут добрыми, мягкими, отзывчивыми и толерантными, а уж прикармливая диких станут еще на порядок добрее, мягче, отзывчивее и толерантнее. Не прошло и нескольких недель, как лиса привыкла к детям и уже позволяла себя гладить и чесать за ушком. Как-то эту умилительную сцену увидел некто менее «сердечный», но более разумный. Бассейн на следующий день пришлось закрыть, вызвать егеря и лису пристрелить.

Что, спрашивается, хорошего сделали «добрые», «сердобольные» и «мягкие душой» граждане, движимые «сердцем», а не разумом, в обоих приведенных примерах? Ничего. Они, в угоду собственной скуке и лени, развратили диких животных, превратили их в игрушки, которыми поиграют и бросят, как только надоест.

Теперь пример социального «прикармливания». Мало кто здесь, на улицах немецких городов, подает нищим. Почти все понимают: нищенствовать в сытой Германии с ее мощнейшей и всепроникающей социальной системой, никаких разумных причин нет. Есть психические расстройства, лень, развращенность и вульгарная уголовщина. Все эти люди нуждаются в помощи: медицинской, социальной, психологической, пенитенциарной. Подавать им – значит вредить, значит усугублять их психические расстройства, потакать исковерканной социальной ориентации, укреплять зависимость от откровенных уголовников, погнавших их на улицы.

 

Дикие животные – часть Природы, они должны жить и выживать в ней без помощи и участия человека. Человек – не только часть той же Природы, он еще и животное общественное. Делая работу за него, помогая ему паразитировать на слабостях системы – будь то слабости сердец и душ сограждан, общественной морали, религии или законов – не суть важно, – мы разлагаем его, лишаем сил и желания взять собственную судьбу в руки, сломать и перелопатить ту стезю, что привела его в нынешнее положение, заставила протянуть руку. «Сердечность» и «сердобольность», «жалость» и «поддержка», «сочувствие» и «отзывчивость» здесь не просто неуместны – они преступны. Жизнь на этой планете устроена так, что все живое должно быть хозяином своей судьбы. Иначе просто не выжить.

Это закон диалектики, и он универсален как сама диалектика. Это, возможно, единственный закон, не имеющий исключения.

Закон имеет и «обратную» силу: помогая тем, кто в помощи не нуждается, кто в состоянии жить и действовать самостоятельно, но не желает этого делать, мы девальвируем саму идею «ПОМОЩИ», низводим помощь до подачки и, следовательно, унижаем получателей ее. Кроме того, здесь возникает взаимная зависимость: чем больше помощь ненуждающемуся в ней, тем выше его зависимость от нее, тем выше его зависимость от общества, и тем выше ответственность общества за судьбу всех им «прикормленных». Если «помощь» ненуждающемуся была первым движением сердца, души или сытого желудка, то со временем она превращается в обязанность, потому что получатель окончательно утрачивает способность взять в руки свою судьбу, стать архитектором ее.

 

Не думаю, что приведенные выше рассуждения являют собой некое откровение, явившееся лишь автору. Тем более странно наблюдать «прикармливание» европейской политикой африканских «уточек» на берегу Средиземного моря. Неужели дамы и господа от политики не замечают того вреда, что наносят не только «прикармливаемым», но и самим себе, своим народам и странам? Что в тех сотнях утонувших, о которых средства массовой информации напоминают буквально ежедневно, значительная доля их вины? Что бесконечная безответственная болтовня о какой-то «исторической ответственности» Европы за нынешнее экономическое состояние Африки – не что иное, как приглашение на переполненные утлые лодки и суденышки контрабандистов? Что операция «София»[1] – помощь этим контрабандистам? Разумеется, все это им хорошо известно, но…

 

Оказывать помощь нуждающимся трудно. Это тяжелая и кропотливая работа – касается ли она уточек, вдруг оказавшихся у замерзшего пруда или даже вмерзших в лед, или человека, постепенно дошедшего до грязной подстилки у порога магазина. И дело здесь даже не в том, что работа эта часто связана с причинением боли, что проводить ее надо вопреки желаниям получателя, преодолевая его активное или пассивное сопротивление, а порой и агрессию. Она трудна еще и тем, что жить «сердцем», «душой» и «чувствами» легче, бросать подачки, походя, легким движением кисти, проще, чем ломать судьбу, принуждать порвать с прошлым, причинять боль. В первом случае оказывающего «помощь» провожают сопливыми благодарностями и благодарными соплями, во втором – нередко – проклятиями и оскорблениями. Результатом первого есть повышение зависимости несчастного от щедрости и настроения подающего, второго – надежда на то, что общество получит самостоятельного и самодостаточного члена.

Оказывать помощь целому континенту – задача совершенно иного масштаба. И совершенно иной подоплеки. Политические решения чужды эмоций, и если некая политическая «ошибка» повторяется из года в год десятилетиями, следует задать себе вопрос: «А ошибка ли это?», или, если десятилетиями же некая политическая «проблема» не находит решения, то следует спросить: «А есть ли проблема?», и не набраться ли мужества, и не сформулировать ли «проклятый» вопрос иначе: «А не является ли нынешняя Африка продуктом все той же колониальной политики, но продолжаемой иными средствами?»

Ответить на этот вопрос я не в состоянии по очень многим причинам, но могу задать наводящий вопрос в помощь тем, кто возьмет на себя труд задуматься: «Что будет с промышленностью Европы[2] если Африка вдруг станет демократическим, быстро развивающимся континентом, со своей собственной промышленностью, интенсивным сельским хозяйством и социальной системой?» Иными словами, что будет с нашим процветанием, благосостоянием, социальным паразитизмом, рабочими местами, туризмом и т. д., если наша промышленность вынуждена будет закупать в Африке полезные ископаемые по конкурентным, мировым ценам на свободном рынке? Сможем ли мы оплатить нынешние наши причуды и стиль жизни – смартфоны, компьютеры, автомобили, батарейки ( в том числе и для проталкиваемого с невиданным упорством электромобиля), текстиль, кожу, продукты питания и многое другое? Один только пример – не очень важный, но касающийся каждого из нас. Львиная доля какао производит для нас Африка. В Африке нет ни одной фабрики по переработке бобов какао и производству шоколада – т. е. Африка вынуждена продавать нам плоды по цене сельскохозяйственного сырья. Теперь вообразите: демократическая Африка, Африка свободного рынка, решила восполнить этот пробел и обзавелась перерабатывающей отраслью, и поставляет в Европу уже не сырье, а готовый продукт. Разумеется, и поставки бобов какао будут продолжаться, но уже по иной цене. Следовательно, плитка шоколада за €0,90 станет историей. Готовы ли вы платить за ту же плитку €9, в десять (!) раз больше? А сколько будут стоить бананы на наших прилавках, если их будут выращивать свободные крестьяне Африки, а не рабы очередного диктатора, вынужденные посылать на плантации пятилетних детей?

Я совершенно уверена – проблему демократического развития Африки Европа могла бы решить уже давно и успешно, но ей – Европе – выгоднее «торговать с людоедами»[3], Старой Деве дешевле бросать миллиардные подачки нищей Африке[4], чем рисковать достигнутым уровнем благосостояния и превосходства. И ради этого она готова принимать известное количество беженцев и даже терпеть на своем теле национально-паразитирующие партии, организации и течения: AfD, PEGIDA, Front National, FPÖ и пр.

А беженцы в этой стратегической игре большой политики выступают лишь проводниками давления на Европу, средством выколачивания из нее очередных кредитов, уступок и списывания долгов. Следовательно, необходимая и достаточная защита европейских границ принесла бы двойную пользу: с одной стороны «уточки-диктаторы» лишились бы рычага давления; с другой – жители Африки, видя бесперспективность попыток ворваться нелегально в Европу, обратили бы энергию своих ожиданий на преобразования собственных стран и одной массой своей увеличили бы давление на свои правительства. Если к этому добавить, что защита границ и регулирование потока мигрантов на государственном уровне выбили бы почву из-под ног всякого рода популистских и националистских сил Европы, то исчезнут и последние сомнения в безальтернативности такой политики.

Это больно, непопулярно и рискованно, но сулит надежду.

 

Ирина Бирна,                                                                                                 20.04.2019

[1] К счастью, усилиями популистского правительства Италии операция поддержки контрабандистов за деньги европейских налогоплательщиков благополучно прекращена. Это тот случай, когда к оценке действий политиков следует подходить дифференцированно и, если популисты, которых мы не любим, делают нечто полезное для нас всех, следует это честно признать.

[2] Я говорю о Европе, но понимать следует здесь все развитые экономики мира: США, Канаду, Австралию и др.

[3] Ллойд Джордж (британский премьер в 1916-22 от Либеральной партии) о торговле с СССР. К сожалению, мне не удалось разыскать источник, но принцип европейской политики описан поразительно точно и находит подтверждение и в наши дни – в турбинах Сименса в аннексированном Крыму, нидерландском участии в строительстве Керченского моста, прокладке «Северного потока-2», заводах «Даймлер» в Подмосковье и т. д.

[4] Последняя такая подачка была «брошена» в октябре прошлого года, во время «Африканской встречи» в Берлине, где фрау Меркель приняла двенадцать руководителей африканских стран, в числе которых были и откровенные диктаторы. Здесь, кстати, и нашло подтверждение все, сказанное мною выше о конфликте интересов между процветанием и преобразованием Африки и немецкой промышленностью: «Благосостояние Африки должно расти /…/ но вместе с этим должна получать выгоду и немецкая промышленность» (пер. с нем. мой, иб, «Angela Merkel empfängt zwölf Staats- und Regierungschefs zum Afrikagipfel. Für die Geschäfte deutscher Unternehmen hofiert die Kanzlerin auch Diktatoren», Christian O. Bruch, SPIEGEL online). Но промышленность, в силу своей природы, заинтересована в дешевом сырье и дешевой рабочей силе, следовательно, не заинтересована в каких-либо изменениях status quo.

Восьмое Марта

Вольные рассуждения на тему феминизма

«Как мать, – говорю, – и как женщина/…/»

Александр Галич

«О том, как Клим Петрович

выступал на митинге в защиту мира»

 

Сразу прошу прощения у читателей за некоторую игривость тона первой части статьи – здесь нет намерения кого-нибудь задеть или обидеть, просто мы, родившиеся и сложившиеся личностно в СССР, иначе не можем относится к половому дню, как с иронией или даже сарказмом. За долгие годы жизни в Германии мне и здесь не случалось наблюдать иной реакции. «День женщины» умирал у нас на глазах – свободно, при полном отсутствии сочувствия со стороны тех, чьи права он призван был защищать, и несмотря на титанические реанимационные усилия наших профсоюзных деятелей, разносивших по отделам гвоздички и подарки – чашки или брелоки со встроенной стрелкой для измерения глубины профиля автомобильных покрышек или рулеткой. И гвоздика, и подарки радовали глаз социал-демократическим кумачом и несли эмблему профсоюза работников машиностроения. И вдруг, в этом году, всплеск полового насилия: в Берлине, единственной земле Германии[1], восьмое марта назначено выходным днем; «Süddeutsche Zeitung» обзавелась колонкой «Mansplaining»[2], где в примитивной манере, доступной уровню мужских мозгов, разъясняет автор (не авторка!) «идеи», «лозунги» и «цели» феминисток; выходит несколько передач о «полово-нейтральном» воспитании детей[3]; вспыхивают дебаты об изнасиловании немецкого языка феминативами[4]… Но появилась и свежая струя: зазвучали требования «справедливого» разделения неоплачиваемого домашнего труда между партнерами – следует ожидать демонстраций и петиций с вымогательствами конституционно закрепить за мужчинами вытирание пыли с 50% поверхности книжных полок и поливания половины герани на балконе. Воображаю, как в Уголовный Кодекс Германии введут статью о наказании мужчин за увиливание от мытья посуды, бросание носков мимо корзины для грязного белья или неаккуратное развешивание того же белья после стирки! И сколько вдохновенных минут принесет такой закон немецким сатирикам и сатиричкам!

Но хватит объяснений, пора приступать к делу. А дело в том, что мир, в котором мы живем и против институтов которого борются феминистки, явление эволюционное. Он, во всем многообразии и хитро переплетенной изощренности взаимоотношений и взаимозависимостей, создан не «злыми» и «бездушными» мужчинами, но создалСЯ – т. е. развилСЯ до нынешнего уровня – включая и феминисток! – ненасильственным, естественным путем. Он – следствие жизнедеятельности человека. И только таким путем будет изменен. И ключевое здесь – будет. Несмотря на вопли «ущемленных», «обездоленных» и «неравноправных». Чтобы доказать это, давайте заглянем немного в историю, но сначала несколько слов о самом «Дне солидарности женщин».

 

«Восьмое Марта», как и всякое ни к селу, ни к городу сочиненное и навязанное группкой фанатов, – в нашем случае фанаток – явление, с самого начала окружали и сопровождали события, идущие на прокорм сатириков, зубоскалов и прочей легкомысленной «реакционной» публики.

«Изобретательницей» «Женского дня», «Дня женской борьбы», «Дня борьбы за избирательные права женщин», «Международного женского дня», «Дня женской солидарности» и т. п. – уже разнообразие имен непосредственно указывает на единство, царящее в рядах феминистского движения и ясность целей участниц, а опосредованно – на абсолютную никчемность изобретения, – «изобретательницей» его называют Клару Цеткин. «Изобрела» она «день борьбы» при очень интересных обстоятельствах. Идея устроить «особый национальный день борьбы за избирательные права женщин» родилась в недрах Социалистической партии Америки в 1908 году. И уже в следующем, 1909 женщины Америки от души отметили первое в истории «Восьмое марта» 28 февраля. Через полтора года, в августе 1910, американская феминистка Мэй Вуд Симонс, понаторев уже на восьмомартовской борьбе в разные промозглые февральские дни, принесла лампаду истины в Копенхаген, европейским сестрам, собравшимся на «Вторую интернациональную женскую конференцию». Здесь-то наша Клара, выслушав сестру Мэй, «форсировала принятие решения о введении «международного женского дня»» (Википедия). Не одна, заметим, – «форсировать» ей помогала некая Кэте Дункер (нем. Käte Duncker), но ее почему-то лишили «авторских» прав, и «изобретательницей» сегодня упоминают Клару solo. Не знаю, как у феминисток, я имею мало опыта общения с ними, но в науке такое «изобретательство» квалифицируют «кражей интеллектуальной собственности», т. е. Клара наша осталась верна своим повадкам: у Карла – кларнет, у американских сестер – «день борьбы»… Не удивлюсь, если откроется, что соратницы по борьбе, после визитов Клары, пересчитывали чайные ложки и кружевные салфетки.

Уже в следующем, 1911 году европейские борцихи (? борцухи, борцини??? – поборники феминативов могут выбрать подходящее или придумать новое для обозначения борцов женского рода), подчеркивая независимость и оригинальность фасона от американских сестер, взявших за моду бороться среди сугробов и снежных бурь, отметили «Восьмое марта» 19-го, но уже таки марта. Следующие десять лет «боролись» дамы очень по-женски: кому, когда в голову взбредало – «Восьмое марта» приходилось на 12 мая, 2, 9 или 12 марта… И лишь с 1921 года «День борьбы» был привязан не к прогнозу погоды и даже не к визиту к парикмахеру, а к конкретной, известной нам с детства, дате: 08.03.

Молодая Советская Россия не была бы Россией, не попытайся она стибрить у Запада плодотворную пролетарскую идею борьбы женщин за свои права. Но идею украсть было никак невозможно: к моменту Октября она, подобно Кончите Вурст, покрылась если не бородой, то заметной щетиной во все румяные девичьи щечки. А, если нельзя украсть идею, можно, опять-таки возвращаясь на поле науки и техники, присвоить себе «приоритет использования». Ничтоже сумняшеся было объявлено, что дату эту следует выбрать и застолбить в честь первых выступлений женщин Выборгской стороны (23.02.1917). Тут напористых большевиков спас юлианский календарь и болтливая Коллонтай, забившая баки делегаткам «2-й Коммунистической женской конференции». Россия до сих пор настаивает на том, что именно она предложила окончательную дату, хотя порядочные люди, сторонящиеся русскоязычной Википедии, указывают, что уже в 1914 году «Восьмое марта» отметили восьмого марта женщины восьми стран, среди которых была и Россия.

В конце концов не то важно кто, когда и зачем придумал и ввел в обиход «Международный женский день», а важно, что СССР был первым, раскрывшим весь потенциал абсурда, заложенный в него изобретательницами: в стране советов женщин наделили избирательными правами, и не только ими, а вообще всеми вообразимыми. И не только правами наделили, но уровняли во всем с мужчинами. И мало нам не показалось. Теперь наша женщина месила бетон, рыла канавы и массово совершала такие подвиги, перед которыми национальное торможение скачущих коней, некогда так поразившее впечатлительного поэта, тянуло разве что на первый юношеский разряд. В СССР мы имели все, за что сегодня борются наши западные, обездоленные сестры: женские квоты в тяжелом машиностроении, укладке шпал, металлургии, геологоразведке, равная оплата труда на стройках, бурении нефтяных скважин и прокладке высоковольтных магистралей в вечную мерзлоту. Наша женщина даже первой слетела в космос, возвращение откуда было гарантировано несколькими десятками процентов. Как и мужчинам.

Вот и все, что можно сказать о результатах победы феминизма в одной, отдельно взятой стране, и о символе этой победы, «празднике» «Восьмое марта».

Давайте теперь вернемся к нашей эволюции и серьезно задумаемся о том, что вокруг нас происходит и несет ли феминизм хоть какую-нибудь опасность будущему цивилизации.

 

Человек – явление биологическое. Несмотря на религию, философию и достижения портняжного и парикмахерского искусств, он был и навсегда останется частью Природы. А в Природе этой каждая часть ее борется за выживание. Иных цели и смысла Природа не имеет. Ну, так уж повелось на этой Земле. Нравится нам это или нет. И уж бог с ним – боролись бы за выживание и жизненное пространство против иных видов, так нет, проклятая Природа навязала нам «внутривидовую борьбу»! А что это значит, видим мы на протяжении всей истории.

Отличие человека от иных биологических видов в том, что когда-то очень и очень давно, так давно, что даже на Ключевского сослаться нельзя, один из наших предков взял в – тогда еще – лапу камень, увесистый сук или иной предмет из множества, валявшихся живописно вокруг, и грохнул предметом по соседовой голове. Без всякой задней мысли – у него и передних мыслей тогда еще не было. Но они возникли. Возможно даже не сразу, но уж точно после того, как наш сообразительный предок закусил результатами эксперимента, он почувствовал, что владение неким предметом создает ему известные преимущества в кругу себе подобных, что процесс добывания таким образом пищи легче и производительнее традиционного – с помощью зубов и когтей. Так, на чистой эмпирике, возникло «мышление» (наш предок первым из животных «понял», т. е. выстроил первую в истории причинно-следственную связь между лежащим без дела камнем и сытым желудком), «речь» (необходимо было упорядоченным набором звуков обозначить «камень», «сук», «дубину», «мое», «дурака» – скептика, иронизирующего над очевидными преимуществами новой технологии) и, наконец, «социально-экономические отношения» (градация соплеменников по величине дубины и обусловленным ею доступом к части совокупного национального продукта). Так, постепенно, поигрывая дубиной и придавая ей всё больший радиус действия, наш предок развился в «homo sapiens». С того самого, безнадежно утраченного в темноте истории момента, началось чудесное восхождение некоего животного на вершину «творения». Постепенно, шаг за шагом, тысячелетие за тысячелетием, дубина, камень и т. д. приобретают все новые и новые формы и становятся, в конце концов, инструментом, а упорядоченные действия человека – трудом.

 

Труд стал способом борьбы за существование, присущим единственно человеку, а обладание более совершенными инструментами – гарантией успеха в вечной внутривидовой борьбе.

 

Вместе с первой дубиной в лапах нашего предка – первым инструментом, – возникли и первые производственные отношения, т. е. отношения между владельцем инструмента и «безлошадным» собратом. С тех пор развивались они параллельно и неразрывно, от незамысловатого: «У меня дубина, ты – дурак, у тебя дубина, я – дурак», до известной сегодня сложной формулы эпохи гуманизма: «Я начальник…». С возникновением инструментов менялись не только производственные отношения, менялся весь социальный уклад вида. Как справедливо было подмечено Ф. Энгельсом, на первых порах становления человека в процессе добывания пищи в равных долях участвовали все способные члены семьи независимо от пола, но социальным центром притяжения была, в силу естественной и очевидной наследственной связи, мать. По мере развития орудий охоты, владение ими требовало уже известной физической силы и базирующихся на ней навыков и приемов – знаний. Знания эти, естественно, были мужской привилегией. Обладающий лучшими орудиями и опытом владения ими, физически более сильный самец стал гарантией успеха в охоте, земледелии, собирании плодов и драках с соседями. Мать, как и самка любого животного, способна была защитить лишь своего детеныша и только в природных условиях. Против соседей, вооруженных дубинами, камнями и копьями, она была бессильна. Не последнюю роль здесь сыграла и повышенная сексуальность прародителей человека. Самки всех млекопитающих избавляются от потомства до периода следующей случки. Детеныш будущего человека становился полноценным членом семьи, т. е. обретал способность участвовать в охоте, собирать плоды или хотя бы отбросы со стола взрослых лишь по истечении нескольких лет. Мать же его была в состоянии приносить приплод каждые десять-одиннадцать месяцев. Таким образом, до тех пор, пока она «выводила в люди» своего первенца, у нее на руках было несколько его полу-братьев и полу-сестер, нуждавшихся в защите. Защиту эту мог обеспечить лишь самец, вооруженный по последнему слову техники. Таким образом, технически развитое общество начинает кристаллизоваться вокруг самца.

 

Матриархат не был «отменен» злыми мужчинами, вдруг решившими «поработить» женщину, но отмер мирно и естественно, как отработавшая ресурс система социальных отношений. Он умер, как система, неспособная обеспечить дальнейшее выживание вида.

 

Из приведенных выше рассуждений видно, в чем ошибался Ф. Энгельс. Патриархат – это система социально-политического устройства общества, основанная на труде как способе выживания вида. Частная собственность – логическое следствие из сложившихся уже взаимоотношений, требующих урегулирования процедуры наследования инструмента и распределения результатов труда. У истоков образования семьи, частной собственности и государства стоит труд и неразрывно связанная с ним грубая физическая сила.

 

К концу XVIII, началу XIX века «камень» в руке человека усложнился до такой степени, что им можно было «ворочать» уже без особой физической силы – появились первые машины. Мир вступил в пору Первой Технологической Революции. Именно в это время начинаются и первые женские движения. Возникли они в самой передовой и технологически развитой стране мира – Великобритании и Франции – полной революционных идей и начинаний после Великой Революции. И это не случайно: работа медленно, но верно становилась все менее трудоемкой, доходы семьи росли, мужья возвращались домой не такими уставшими, как поколения до них и могли больше времени инвестировать в семейную жизнь. У женщины высвобождается время для иных интересов. Параллельно развитию механизации труда, проходила и неразрывно связанная с ним реструктуризация рынка труда: возникали новые профессии, связанные с обслуживанием машин, их разработкой, рекламой, продажей постоянно растущего ассортимента товаров и услуг, последовал скачок развития науки, прежде всего, ее прикладных областей. Нет ничего удивительно в том, что женщины обратили внимание на структурные изменения и задались совершенно естественным вопросом: «А я?», ответ на который был, в новых условиях, совершенно очевиден: «Я тоже так могу!» И они не только говорили, они делали: в 1754 году первая немка получает титул доктора медицинских наук (Доротея Еркслебен, Университет Халле); в 1791 – французская драматург Олимпия де Гуж публикует «Декларацию прав женщины и гражданки», а первым программистом в мире была программистка – английская математик Эда Лавлэйс (англ. Ada Lovelace), создавшая первую в мире программу (1843) для «Аналитического двигателя» – первого – механического – компьютера Чарльза Бэббэджа (англ. Charles Babbage)[5].

Выполнение многих новых функций, занятие новых постов и должностей требовало полного слома системы социальных отношений, основанных на доминировании физической силы. В зарождающейся новой системе, все большее место занимала конкуренция мозгов. Теперь «инструментом», обеспечивающим выживание вида и успех во внутривидовой борьбе, становились идеи. Дубина нашего общего предка утратила грубые острые и твердые контуры и переродилась в мягкую силу интеллекта, в «Know How». В новых условиях преуспевал не тот, кто был физически сильнее, а тот, кто знал как. Кто знал, как произвести легче, дешевле, больше, перевезти быстрее и дальше, продать дороже. И женщины в этом новом мире должны были занять свое место – мозги женщин ничем от мужских не отличаются. Об этом вам скажет любой участковый терапевт.

 

Движение женщин за эмансипацию возникло не по воле одной или многих скучающих дамочек, замахнувшихся на нечто более креативное, чем рукоделие, кухня и воспитание детей, оно было востребовано изменением производственных отношений: растущий рынок труда уже не мог обойтись только мужчинами.

 

Начинается эпоха борьбы женщин за свои права. Феминистские организации возникают во всех цивилизованных странах, их давление на политическую жизнь растет постоянно и пропорционально их активности. Проходит всего несколько лет и влияние это уже невозможно игнорировать. И вот Новая Зеландия первой в мире закрепляет равные права полов – вносит в Конституцию статью о том, что «под словом «человек», где бы оно не упоминалось в законодательстве, следует понимать так же и женщину» (1893). Этот момент, это великое достижение феминистского движения направило эволюцию Западной цивилизации в новое русло.

Постепенно, одна за другой, все цивилизованные страны вносят в свои конституции похожие статьи или поправки, женщины получают избирательные права, права на образование, занятие должностей и выполнение работ, веками считавшихся мужскими доминионами. Наконец, падают и последние бастионы «мужских» профессий: женщины получают право служить в полиции и армии, носить оружие[6].

Самое позже с этого времени следовало бы похоронить феминизм как явление. В реальности он умер еще ранее, тогда, когда страны цивилизованного мира одна за одной принимали в свои конституции статьи, закрепляющие равные права для всех граждан. С той минуты «борьба за права женщин» перешла в кабинеты адвокатских контор и комитеты политических партий – стала политической рутиной. Равные права были гарантированы Конституциями, а уточнение и конкретизация этих прав в различных областях деятельности – дело политиков, воплощение и реализация для каждой конкретной женщины, чувствующей себя дискриминированной, – адвокатов.

Феминизм утратил базис. Равные права (Gleichberechtigung) женщины обрели, а равенство обязанностей (Gleichstellung) между ними и мужчинами биологически невозможно. Просто потому, что женщиной рождаются, а не становятся[7]. Наши привычки, склонности, образцы поведения – все это было заложено в нас природой задолго до того, как наш предок поднял камень и запустил процесс очеловечивания некоего животного. Женщина, именно в силу биологии, а не социальных условий, не стремится на работу в шахты, забои или на фрахтовые суда, служба в армии, на флоте или в полиции тоже сталкивается с охлажденным энтузиазмом соискательниц. Менее прохладное, но, тем не менее, ощутимо безразличное, отношение женщин и к процентному соотношению полов на руководящих этажах экономики и политики. Право каждой женщины заниматься любой деятельностью и возможность достичь высшей точки карьеры обеспечено Конституцией и законами, желание и амбиции реализовать это право – дело индивидуальное и никакими квотами гарантировано быть не может. Женщин занимают реальные, бытовые проблемы, они далеки от фантомных болей и воспаленных амбиций феминисток. Подавляющее большинство женщин, как и мужчин, интересует гарантия занятости, сохранение рабочего места, достойная зарплата, цены и т. д., а не то, что у руководителей фирмы или государства в штанах или под юбкой, они голосуют не за гениталии политиков, а за идеи, решения и модели, выдвигаемые соискателями. И движет их выбором всё та же биология – стремление к спокойной, счастливой и безопасной жизни[8] для себя и семьи.

 

Заключение

 

Феминизм возник как отклик социально-политической системы на достигнутый уровень развития технологии. В результате снижения религиозного давления, обеспеченного Реформацией, достижений эпохи Просвещения, краха монархических систем Европы, Первой технологической революции, накопленная энергия приблизила систему к точке бифуркации, т. е. точке в области потери равновесия. Система ответила повышением активности масс, объединившихся в первые политические партии и движения. Феминизм, с точки зрения равновесия социально-политической системы, был ничем иным, как одной из последних капель, направивших систему в новое равновесное состояние.

Современные социально-политические отношения не идеальны, как ничто не идеально в Природе, но они – лучшие из возможных, единственные, обеспечивающие сегодня равновесие системы. Придет время, и накопленная энергия приведет систему в новое состояние равновесия. Случится это не раньше изменения производственных отношений. Градиент развития системы в сторону облегчения и даже полной ликвидации физического труда, совершенно бесспорен. Вместе с тем растет и роль женщины в производстве и, следовательно, в борьбе за выживание вида. Следовательно, соотношение полов при исполнении любых функций будет постоянно выравниваться до тех пор, пока система не войдет в следующее равновесное состояние.

Патриархат приговорен историей, и нет никаких логических оснований утверждать или просто даже надеяться на то, что он вечен. Вопрос лишь в том, что придет ему на смену, каким будет новое равновесное состояние системы. Наблюдая процессы, начало которым было положено в середине прошлого века – прежде всего сексуальная свобода и разрушение традиционной семьи, – можно с известной долей вероятности предположить, что Западная цивилизация движется в сторону неограниченной свободы индивидуума. Возможно, будущие технологии и уровень развития общества позволят женщине полностью освободиться от мужской поддержки – даже в периоды временной нетрудоспособности, связанной с исполнением незаменимых биологических функций; возможно, система откажется от этих периодов временной нетрудоспособности – детей будут производить и выращивать в специальных лабораториях, используя синтетические сперму и яйцеклетку, а воспитание и образования будущей поросли возьмет на себя искусственный интеллект. Не знаю. Но даже в этих, идеальных, внутренних условиях, Западная цивилизация будет находиться в неблагоприятных внешних. Система нуждается и будет нуждаться в обозримом будущем в агрессивной защите. Следовательно, в силу тех же биологических факторов, она будет нуждаться и в защитниках. И одно это уже отрицает полный ренессанс матриархата в чистом виде.

Достигнет ли социально-политический вес женщины и уровень индивидуальной свободы общества некоего модернизированного матриархата, предсказывать не берусь. Принимая во внимание биологические особенности женского начала, такая возможность не исключена полностью. Но одно можно утверждать уже сегодня: патриархат будет заменен некоей новой социально-политической моделью эволюционным, ненасильственным путем. А это значит, что

 

феминизм, как и любой экстремизм, обречен.

 

Ломать существующую социальную модель через колено, как это стремятся сделать феминистки, ни к чему не приведет. Любые насильственные изменения эволюционного развития общества обречены на провал, и поборникам насилия следует помнить о судьбе Октябрьского переворота в России, приостановившего, но не предотвратившего эволюционно назревший развал империи. Эволюцию еще никому не удалось ни остановить, ни обмануть. Не получится это и у феминисток, хотя дров они могут наломать много.

 

Ирина Бирна, для «Мостов»                                                                                         28.03.2019

[1] Здесь нет ничего необычного: Берлин – самый крупный и безнадежный получатель дотаций из федерального бюджета, управляемый «красно-красно-зеленой» коалицией («Левые» хонеккерята плюс шрёдеризированная SPD плюс «зеленые» мечтатели) – что тут еще делать – не работать же!

[2] «Менсплейнинг (англ. Mansplaining) — термин, получивший распространение в среде феминисток, снисходительная манера разговора, используя которую мужчина объясняет что-то женщине с помощью упрощённых формулировок, делая скидку на её пол. Используя подобную манеру, мужчина ставит под вопрос осведомлённость женщины в теме. Слово образовано в результате контаминации слов man (англ. «мужчина») и explaining (англ. «объяснение»)» (Википедия).

[3] Метода, запрещающая, в числе прочего, говорить детям, кто они – мальчики или девочки, чтобы они могли «свободно» и «добровольно» выбрать себе пол в будущем. Детям (например, в некоторых детсадах Швеции) запрещено говорить о своих товарищах «он» или «она», они все – «hen» – «оно». Методика, заметим, учеными и специалистами-психологами квалифицируемая как промывание мозгов.

[4] Феминативы (от лат. femina — «женщина» /…/) — имена существительные женского рода, которые обозначают женщин, образованы от однокоренных существительных мужского рода /…/ Современное образование неологизмов-феминативов и ввод их в речевой обиход — как неформальный, так и административный — обусловлены внеязыковыми факторами и тесно связано с требованиями гендер-корректности, выдвинутыми феминистским движением (Википедия, курсив мой, иб).

[5] Компьютер этот никогда не был доведен до рабочего образца, но основополагающие идеи, алгоритмы, заложенные Эдой в программу, указали программистам XX века пути решения многих проблем.

[6] В качестве примера: в 1992-м в Германии сняты ограничения на ночную работу для женщин, в 1994-м им разрешено сохранять фамилию после замужества и, наконец, с 2001-го они могут служить в армии. С принятием этих законов исчезли последние белые пятна на правовом поле Германии.

[7] Главный, фундаментальный тезис феминизма: «Женщиной не рождаются, женщиной становятся» (Симоне де Бовуар, писательница, философка, феминистка) указывает на то, что женщина – продукт социальный, а не биологический, т. е. образцы поведения, привычки и преференции – весь «образ» – навязан современной системой социальных отношений, и, следовательно, может быть изменен. Есть «мысли» и «тезы», бредовость которых не заслуживает опровержения, вероятно поэтому они и долгоживучи. Каким образом женщину можно «отучить» или «переучить» заботиться о новой жизни, выношенной ею под сердцем в течении девяти месяцев, объяснить могут лишь лесбиянки и бездетные активистки.

[8] Строго говоря, выбором всегда движет страх, в нашем случае – страх утратить условия спокойной, счастливой и безопасной жизни. Но на феномене «страха» я останавливаться не буду – это тема отдельной статьи.

Russian seasons

Или о том, что здесь вообще происходит

Из писем к Володе. Письмо двадцать восьмое

 

Наше вам, Вовуля Батькович, с кисточкой!

 

Сразу сначала: порадовал. Что – да, то – да. Обратно всех переиграл.

Только вопрос у меня до тебе по существу: это так задумано было, чтобы в понедельник – Сурок, а уже в пятницу – «глубинный народ» со смычками – в Европу? Или под Мюнхен подгоняли?[1] Не, ну задумка красивая, элегантная. Ведь и глисту понятно, что такие статьи за просто так не пишут, и проба на сурковых «теориях» стоит самая высокая. Следовательно, те, кому надо, статью здесь, на Западе, прочли. Не могли не прочесть. И в свои отчеты и репортажи с дайджестами включили. Можешь себе представить состояние тех, кто репортажи читал, кому политические решения принимать положено? Можешь себе представить их состояние, когда увидели они перед собой страну, у которой «Самые брутальные конструкции /…/ силового каркаса идут прямо по фасаду, не прикрытые какими-либо архитектурными излишествами». И сидит за теми «силовыми конструкциями» «глубинный народ» с лишней хромосомой; и народ тот «Глубинный /…/ всегда себе на уме, недосягаемый для социологических опросов, агитации, угроз и других способов прямого изучения и воздействия», но только для «Боярышника» и дармовщинки; и есть в той стране «верховный правитель» единственно народ знающий и понимающий, и готов тот народ по первому знаку «верховного правителя» броситься на любого – близкого или дальнего, потому как страна та «начала сама производить смыслы» и «вернулась к своему естественному и единственно возможному состоянию великой, увеличивающейся и собирающей земли» (курсив мой, иб).

А с другой стороны – культура, искусство и вообще – человеческое лицо «глубинного народа». Тут шок, тут удивление, тут недоверие и сомнение: тот ли это «глубинный народ» с «Боярышником» и ракетами средней дальности? Посмотрите: молодые, красивые, элегантные, некоторые даже умытые, хоть и с лишней хромосомой, но от нас почти неотличимые, и вона, как Бетховена нашего с Берлиозом бацают! Не, такой народ нам грозить не может, что-то наши политики опять не так поняли, надо на улицы выходить и против ракет в Европе протестовать.

Думаю, Вованя, все это должно было создать нужную Лавру Лживому атмосферу и произвести определенное впечатление на западных лохов, собравшихся в Мюнхене, за какую-то там безопасность тереть. Оно и создало, да не совсем так, как планировалось «верховным правителем», и выступления в Мюнхене вышли очень одно на другое похожи: НАТО следует укрепить, бюджет Бундесвера увеличить, и, если «глубинный народ» со с майором во главе не уймется, подумать за размещение в Европе ракет. Не помогли балалаечники. Да и то сказать, как могли помочь, если они сурковее Сурка оказались? Глубинне самого глубинного из народа? Вот пример.

Вышел главный балалаечник (Ю. Башмет называется) к микрофону и выдал: у каждого, говорит, народа – свой лидер. Нам, говорит, повезло, у нас великолепный лидер. И все народы нам завидуют. Понимаешь, там, где у «теоретика» и «идеолога» разочарованный «западный житель начинает крутить головой в поисках иных образцов и способов существования. И видит Россию», у Башмета он уже бесполезные кручения бросил и «завидует». А ведь всего пять дней, как Сурков свою «теорию» опубликовал. Я всегда думала, что глубже Никитушки Михалкова в вашей культуре никого нет, ан нет – вот Башмет выскочил, как паяц на пружинке, и напомнил, что согласно законам термодинамики, абсолютный нуль недостижим, следовательно, нет и той моральной планки, под которую выходец из глубинного народа не смог бы просунуть свою лишнюю хромосому.

Но одним ли Башметом Расея богата?! Сразу за Башметом показали в телевизоре пресс-конференцию, где за столом Гергиев сидел и еще четверо пацанов и пацанок на культуре. И вот корреспондентка спрашивает, мол, запланирован ли приезд Кирилла Серебренникова с его театром? Гергиев что-то начал искать в бумагах, возможно подходящую цитату из суркова опуса, остальные переглянулись и промолчать собрались. Да не тут-то было, тут же, Вова, не там, тут не корреспонденты – волки! Ни одна сволочь не задала следующего вопроса, ни одна падла не кашлянула даже! Так сидели и ждали, пока до Гергиева не дошло, что молчанием не отделаться, что хоть неделю молчи, отвечать придется, и он на блондинистую от культуры покосился. А та: «Ну, … это самое… вопрос непонятно к кому относится… поэтому давайте следующий вопрос». Достойно так ответила. Даже не послала. А ведь могла.

Так что Вова, пока не проканала пацанская заморочка, похоже, ты зря бабло в балалаечников вбухал. Хотя не знаю, судить не буду. Посмотрим.

В любом случае остается надежда на последнюю, самую хитрую мулю Сурка: «подлеца подлецом вышибают». Тут посольство ясное: если Европа и США нынешний кремлевский режим баблом не поддержат, а наоборот, будут санкциями и дальше громыхать, в глубинах «глубинного народа» найдется подлец почище майоришки – сказано же: абсолютный нуль недостижим! – и уж тогда пеняйте на себя!

 

Ну, и последнее… Давно собираюсь сказать тебе, да как-то все не в масть…

Ты вот все «лишняя хромосома», да «лишняя хромосома»… – мне все равно – трепись и дальше, но неприятно, когда тебя, дурака, подставляют. Ты знаешь, что такое «хромосома», и что с теми бывает, у кого она лишняя? Ты голову вот сейчас подними и на курицу двухголовую посмотри – типичный пример трисомика – мутанта с лишней хромосомой. У людей это генетическое отклонение редко формы двухголовости принимает, чаще протекает внешне незаметно, в виде описанной наукой умственной резистентности, речевых и двигательных аномалий, глубокой уверенности в собственной исключительности. А внешне она только у генералиссимуса твоего заметна.

 

Бывай!

 

Ирина Бирна,                                                                                                                            18.02.2019

[1] В пятницу, концертом Всесоюзного молодежного оркестра под рук. Ю. Башмета открылись в Берлине «Russian seasons» – запланированные на год гастроли российских оркестров, дирижёров и театров на Западе. И в эту же пятницу, в Мюнхене открылась ежегодная Мюнхенская Конференция по Безопасности.