РАЗЪЯСНЕНИЕ К ПРЕДЛОЖЕНИЮ, ПОВЛЕКШЕМУ ЗА СОБОЙ ДИСКУССИЮ

Mühsam ernährt sich das Eichhörnchen[1]

Как-то раз, пребывая в эмпиреях, сочинила я Предложение (см. публ. здесь, на блоге 07.06.2019), а редакция ЛЕва взяла его, да и опубликовала (ЛЕв, 249). Реакция на статью последовала мгновенно: через какие-то пятнадцать месяцев уважаемый Анатолий Либерман ответил мне Контрпредложением (ЛЕв, 264), а еще через двадцать три месяца откликнулся и не менее мною уважаемый Виктор Фет (Дискуссия о правописании, ЛЕв, 287). Справедливости ради следует сказать, что Виктор Фет лишь вскользь коснулся той моей давней публикации, и пишет вообще о «необычном написании географических названий и собственных имен», которыми, в паре с Алишером Киямовым, грешу. Сама частота цитирования и количество ответов – а рядом со статьей Виктора Фета поделилась своими мыслями еще и уважаемая Берта Фраш — говорят лучше всяких статей, какой небывалой мощи тектонический сдвиг вызвало мое Предложение. Ситуация, в какую я себя загнала – и каковую продолжаю сознательно усугублять – обязывает ответу. Но в том-то и дело, что отвечать мне нечего: все, что я могла сказать, изложено в моей статье, и повторять ее аргументацию считаю унизительным – это ведь ни что иное, как иносказательно выраженный намек на то, что статьи моей оппоненты не читали – мысль, глубоко чуждая мне своей абсурдностью, противоречащая таким основополагающим понятиям, как коллегиальность и корпоративность. Но не отвечать – еще хуже, тут ведь недолго и аррогантной прослыть или даже игнорантной, а то и вовсе спесивой. Вот почему я решила выступить с Разъяснением: позвольте разъяснить мою позицию и граничные условия ее существования.

Первое. Предложение было написано с одной-единственной целью, которая ясно и четко сформулирована во втором абзаце: «[…] подать записку в Министерство культуры РФ с требованием провести […] реформу русского языка и привести его в соответствие с международными требованиями и стандартами». Ни больше и ни меньше. Остальное там – попытки примерами проиллюстрировать мою позицию и логику, к ней приведшую.

Второе. Я ограничиваю мои посягания тремя языками, заимствования из которых, составляют известную часть словарной сокровищницы «великого и могучего», и транслитерация которых не требует никаких компромиссов или исключений: греческим, латынью и немецким. Я не касаюсь ни английского, ни французского, ни итальянского – вообще ни одного языка, использование которого нуждается в транскрипции, — и вопрос о буквенном изображении таких слов, как Кванджу (Гванджу?), Каддафи (Гаддафи?), Гонконг (Хонг Конг? Хонгконг?) и прочих многих, имя которым легион – переадресовываю специалистам. Пусть они решают, как, каким образом, приблизить оригинал к звуковым возможностям славянской гортани. Ясно одно: и здесь, при всей сложности передачи, не должно быть таких уродцев, как Гекльберри Финн – симпатичного мальчика звали Хаклберри.

Третье. Я твердо убеждена, что никакими правилами, традициями, благозвучием, историей и еще бог знает чем, очевидные ошибки оправданы быть не могут. Правила, шоры, власяницы и прочие вериги придуманы людьми. Глупо за них цепляться только потому, что они додряхлели до наших дней. Следует помнить, что людям свойственно ошибаться. Но и это не главное; главное то, что люди, в своих решениях, следуют не логике феномена и не рассудку, но социально-политической конъюнктуре, следовательно, верно

Четвертое. Вопрос языка – есть вопрос политический, вопрос, если хотите, выживания системы. И в случае языка русского – системы колониальной, рабской. Именно поэтому первым шагом к Голодомору стало уничтожение Сталиным (автор книги Марксизм и вопросы языкознания, помните?) украинского языка, потом – интеллигенции, т. е. тех, кто мог этот язык защитить, кто писал на нем, кто владел его научным базисом, и лишь затем последовали заградотряды, Черные доски, оцепления деревень, конфискация всех запасов продовольствия и введение паспортов. Именно поэтому возврат Украины к нормам правописания до 1933 года (Харьковское правописание) вызвал такую истерическую реакцию в Москве, и истерика эта не теряет в накале вот уже четвертый год; именно поэтому Москву изводит судорогами нынешние открытые дебаты в Украине о переходе на латиницу. Здесь к месту будет упомянуть и еще один имперский столп: Юлианский календарь, за который держится московское православие, как Кащей за яйцо. Все православные церкви мира давно перешли на Григорианский календарь, и только московская и сербская не могут расстаться с прошлым, потому что в том прошлом их колониальное величие. Там же и надежда на возрождение колониальной системы в прежних границах[2].

Пятое. В дополнение к Третьему и Четвертому. Стремление оправдать покрытые святой сединой ошибки ведет к спиральному умножению несуразностей. Так, между древним и новым греческими языками московитскими учеными обнаружен среднегреческий. И оказалась находка такой покладистой, что согласилась произносить греческие буквы именно так, как этого требует московская грамматическая традиция. Понимаете ли мою иронию? Я ведь не против среднегреческого языка! Я – за! Только вот с головой что-то, вопросы в ней какие-то… По какой такой логике буквы, звучащие в древнем и новом греческом одним манером, в этом самом среднегреческом зазвучали совершенно иначе? С каких таких радостей? Например, всем нам хорошо известная буква β (бэта) звучала до и после нашим звуком Б, а посредине вдруг – нашим В… Или вот θ (тэта) – та еще штучка! – до и после была нашей (и всемирной!) Т, а в середине — и только нашей! – опять-таки – Ф! Это – первое, что голова отказывается принимать без какой-нибудь мало-мальски удобоваримой аргументации, но есть еще и второе. Когда, интересно, царил этот самый среднегреческий покладистый язык? В какую эпоху? Глаголицу, из которой потом вышла Кириллица, сочинили, по просьбе моравского князя, братья Кирилл и Методий, и сочинили ее по образу и подобию греческого алфавита. Было это на рубеже первого тысячелетия от Р. Х. И вот вопрос: на каком языке говорили братья? Хорошо, пусть на загадочном среднем, но тогда следующий вопрос: как они так-таки умудрились протащить, скажем, арабов или угол бэтта, если в этом среднем β была, по уверениям московитских знатоков, вэта? И почему этот самый среднегреческий пережил ренессанс спустя почти тысячелетие, воспрянув в Саудовской АраВии на АраВийском полуострове?.. Простите, я начинаю повторяться – все это есть в моем Предложении.

Шестое. И, пожалуй, последнее. Я не специалистка – не филолог, не лингвистка, не историк-языковед, и не лексиколог – я прекрасно осознаю слабость моей позиции. Я не зову, не прошу и не требую никого за мной следовать, не жду никаких изменений, революций и прочих утомляющих душу упражнений. Все, на что я рассчитываю — это привлечь внимание к тем укоренившимся патологиям, что бросаются в глаза. Мои же оппоненты риторически рассуждают о том, что будет с Парижем, Римом или Техасом… и еще с Германией, которой вообще не будет. Будет Германия! Германия (Germania magna) – страна древних германцев, населявших эти земли еще до Р. Х. Имя это закреплено массой не только филологических, но и социально-политических, и культурных феноменов. Оно олицетворено в памятниках культуры, названиях организаций, футбольных клубов и даже сортов пива.

Есть здесь одно исключение. Оно касается имен собственных, которые вернулись из Московии в родные пенаты, т. е. в европейскую культуру, исковерканными, и прижились здесь: Василий (Басилий), Федор (Теодор) и прочие. Их немного и их следует оставить в том виде, в каком они находятся. Это исключение не распространяется, например, на Методия – святой не есть собственностью московского православия – это ученый, почитаемый всеми славянами, и не только ими, он сохранил имя, данное ему родителями, во всех европейских языках.

И в завершение сухой схоластики, практическое занятие.

Произнесите, пожалуйста, вслух и перед зеркалом, и хорошо бы при свидетелях (подходят дети, внуки, теща…): ФЕРМОМЕТР, ФЕРМОСТАТ, ФЕРМОПАРА, ФЕРМОДИНАМИКА… Звучит? Слух не режет? Сопротивления на эмоциональном уровне не испытываете? Или doch? Если, да и если испытываете, то почему говорите ФЕРМОПИЛЫ?

Ирина Бирна, для ЛЕва                                                                                      05.02.2022


[1] Тяжко дается белочке пропитание, — нем. поговорка. Употребляема для описания трудного и медленного процесса достижения цели маленькими шажками.

[2] Аргументация мракобесов в рясах, защищающих чисто математическую безграмотность, доставит много веселых минут всякому, чей досуг и любопытство приведут его в их лоно: здесь и страшилки новой гражданской войны, и угроза второго раскола, и даже многомудрые рассуждения о том, что юлианский календарь точнее отражает сезонные переходы на московско-сибирских просторах!


Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: