Когда труд упорный тошен

Игорю Яковенко по поводу его полемики с «обыкновенными расистами»

 

Уважаемый Игорь!

 

С большим удивлением прочла обе Ваши статьи. С удивлением тем большим, что никогда не встречала у Вас подобной несдержанности. Вы нашли в США расизм? Ну и бог с ним! На личности-то зачем переходить? Ваша эмоциональная реакция как нельзя ярче доказывает правоту Ваших оппонентов. Ваша аргументация, простите, не выдерживает ни малейшей критики: ни сравнения с Холокостом, ни упоминание Революции’68, ни «права женщин», ни даже стоящие на коленях полицейские или старина Вилли – все здесь искусственно, все здесь притянуто, все здесь кричит о желании защитить свою позицию, невзирая на логику и факты.

Давайте начнем сначала. И давайте держаться фактов.

В США нет никакого расизма. Вы не согласны? Так докажите, пожалуйста! Назовите хоть один документ, параграф закона или статью кодекса, разграничивающие американцев по расам. Таких документов нет. Более того, не понаслышке, а из собственного двадцатилетнего опыта работы на американской фирме, могу Вас уверить: защите прав человека здесь уделяют колоссальное значение. Малейший намек на расу, пол, религиозность или сексуальную ориентацию сотрудника, высказанные даже в частной беседе, вне фирмы, обязаны быть незамедлительно сообщены непосредственному шефу или прямо в юридический отдел. Более того, американские фирмы не ведут дел с партнерами в других странах, заподозренными в нарушении расовых законов, действующих в США.

Итак, позвольте настоять: в США расизма нет и быть не может. И, если это утверждение нуждается в Ваших глазах в дополнительном доказательстве, то лучшего, чем биография самого Джорджа, не сыскать. Достаточно лишь снять пропагандистские шоры и прочесть коротенький текст в Википедии. Родился в бедной семье, родители развелись, когда ему было два года… мать с семью детьми переехала в район еще беднее прежнего, где насилие, алкоголь, наркотики… Джордж закончил школу и, как талантливый спортсмен с амбициями на карьеру в NBA, получил стипендию на обучение в колледже. Через какое-то время он бросает колледж, но чуть позже получает вторую стипендию, уже на обучение в университете. Бросает и университет. Почему? «Расизм» помешал? Или учеба была слишком трудна? Хотелось жизни легкой, праздничной? Вся последующая жизнь Джорджа, к сожалению, иллюстрация последнего: за 10 лет 9 походов на нары – насилие, кражи со взломом, ограбления, наркотики… В промежутках работа шофером, сторожем… Была даже попытка сценической карьеры: записал несколько песен в стиле рэп. Но и здесь, как оказалось, денег не дарят, и здесь волчьи законы конкуренции, и здесь за красивой, праздничной вывеской – работа, работа, работа… А вот работать Джорджу, судя по биографии, ох, как не хотелось! Наконец – дело серьезное: вооруженное ограбление «в ущерб беременной» («Raubüberfalls zum Nachteil einer schwangeren Frau») – пять лет. Последнее место работы – швейцар в ресторане – Джордж потерял из-за карантина. Так где здесь, повторяю мой вопрос, укрылся «расизм»: в двух стипендиях? двух брошенных шансах на образование? брошенной сценической карьере? или, может, в том, что рецидивист с завидным послужным списком снова и снова получал работу, и с нею новые шансы задуматься, наконец, куда ведет его избранный путь? Может, «расизмом» попахивают действия работников магазина, вызвавших полицию после того, как Джордж отказался вернуть купленные за фальшивую двадцатку сигареты? (Это – по сути Вашей прекраснодушной фантазии о «чистоте» Джорджа перед законом в момент задержания.) Мне почему-то кажется, что работники вызвали бы полицию даже если бы сама св. мать Тереза попыталась им всучить фальшивую купюру. Повторяю еще и еще раз: все вышесказанное никак не призвано оправдать колено на горле Джорджа в течении 8‘46“. Но и «расизма» в действиях полицейских не вижу. Хоть бейте! Если известный полиции рецидивист, стокилограммовый громила почти двухметрового роста, накаченный наркотиками, даже в наручниках сопротивляется четырем полицейским, – сопротивляется успешно – им так и не удалось усадить его в полицейский автомобиль! – то при чем тут цвет кожи? Или закон позволяет белым в Америке сопротивляться полиции?

 

«На глазах у всего мира произошло медленное садистское убийство белым полицейским задержанного афроамериканца, который лежал ничком в наручниках и явно не оказывал никакого сопротивления. Полицейское начальство сначала выгораживало своего полицейского-садиста, заявляя, что убитый сопротивлялся, хотя видео свидетельствовало, что никакого сопротивления не было, а полицейские „эксперты“ поначалу врали что Флойд умер не в результате удушения, а от последствий неправильного образа жизни и вредных привычек. И только после того, как начались протесты, переходящие в погромы, садист-полицейский был уволен и против него возбуждено уголовное дело по статье „убийство“.»

 

Уважаемый Игорь! Зачем Вы это написали?! Для кого? Для сентиментальных торговок? доморощенных либералов? безграмотных институток? Ведь Вы себя этим абзацем поставили рядом с Соловьевым. Зачем?! Кому Вы думали этим помочь? Вы правы: Джордж умирал долго и мучительно на глазах всего мира. Вы правы: весь мир видел колено полицейского на затылке Джорджа. И да, Вы правы: полицейский таки-да белый. Все остальное – плод Вашего таланта, эмоциональная сопливость, игра на дешевых эмоциях. Ложь. Неужели Вы не понимаете, куда ведут эти эмоции? Не видите, что это развязка трагедии, начало которой следует искать где угодно, но не в расизме американцев или «садизме» полицейского? Мало Вам, что чьи-то липкие ручонки слепили из трагедии «BLM» («Black Life Matter») – дело грязное и недостойное? Не понимаете, что «BLM» – это политическая пляска на гробу Джорджа, а не поиск решения проблемы? Или в том-то и дело, что проблему решать Вам так же мало хочется, как и тем, вандалирующим и мародерствующим?

Кто-то, кто стоит за «BLM» или рассчитывает состричь политические купоны с массовых беспорядков, прекрасно знает, что на рациональном уровне у него, как и у Вас, уважаемый Игорь, нет никаких шансов. Перенесение же проблемы в область эмоциональную позволяет уйти от фактов, закрыть глаза на проблему (в нашем случае – гетто, высокий уровень безработицы, раннюю смертность и пр. среди афроамериканцев), но обрести средство давления на правительство руками и воплями толпы. Лозунги выкрикивать легче, чем думать, убеждать, аргументировать, искать и предлагать решения. И вот нас уже призывают покаяться в «рабовладельческом прошлом» и, в качестве аргументов, валят памятники «рабовладельцам», «работорговцам» и просто так, всем, кто под горячую протестную руку попадется. Попробуйте этим людям объяснить академическое:

Рабовладение – категория не моральная, а экономическая. И было оно так же необходимо и прогрессивно тогда, как и компьютеризация сегодня. А отменено не потому, что люди стали лучше, а потому что рабский труд стал дороже труда машин. К середине XIX века человечество достигло такого уровня благосостояния, обеспеченного машинным и механизированным производством, что могло позволить себе роскошь стать гуманнее. До того времени, ни у самих рабов, ни у рабовладельцев, ни у церквей, ни у политиков, ни даже у зрелых феминисток, не возникало и тени сомнения в гуманности и необходимости рабства. Рабство стало тем, чем оно есть сегодня лишь после того, как человечество смогло обеспечить свое процветание иными, более дешевыми, путями. Так по какому праву, следуя какой логике, судим мы сегодня людей, умерших за два-три столетия до того, как кошельки и желудки позволили нашим предкам перейти на следующий уровень гуманности? Это – первое. Второе. Следуя логике нынешних вандалов, сами они, да и все мы здесь, на Западе – не менее рабовладельцы, чем те, чьи памятники они валят, чью память линчуют. Достаточно посмотреть, в каких условиях живут и работают сегодня в Германии гастарбайтеры из Восточной Европы, чтобы понять, о чем я говорю. Но без них невозможны были бы цены на мясо, яйца, овощи и фрукты на уровне, позволяющем нам, даже обладающим скромным достатком, дважды в год отдыхать за границей, а другим просиживать годами на «Harz IV» и даже растить детей с той же психологией, а некоторым – устраивать сборища, заканчивающиеся сносом ни в чем не повинных памятников. Однако протестующие не желают думать – их дело – валить памятники. Они меряют себя мерками морали, которая есть, а не той, которая будет. Сегодня и здесь – морально носить платье и есть продукты, произведенные людьми, вынужденными жить и работать в условиях, которые иначе, чем «рабскими» не назовешь. А каково это будет с позиции морали потомков?

Нет, закон обратной силы не имеет. Ни один и нигде. Судить следует в мерах времени.

 

Уважаемый Игорь! О Ваших статьях можно говорить долго, настолько ярко и концентрированно отразили они ту эклектическую кашу из соплей, чувств, интолерантности и агрессивности, что царит в головах отчаявшихся левых. Но я не Дон Кихот и поэтому остановлюсь еще на одном, последнем, пассаже из Вашей статьи.

«Вся история гуманизма – это его расширение, распространения эмпатии на все новые категории Других, которые уравниваются не только в юридических правах, но и в правах на сочувствие и сострадание» (курсив мой, иб).

Вчитайтесь в то, что Вы написали, вдумайтесь в выделенные слова. Во-первых, что значит у Вас возвратная форма несовершенного глагола: «уравниваются» кем – сами собою, кем-то или чем-то? Тут, согласитесь, ясность нужна. Во-вторых, что такое вообще «права на сочувствие и сострадание»? Как выглядит «право» одного субъекта на чувства другого? Право, простите за банальность, – суть понятие юридическое, сочувствие и сострадание – понятия эмоциональные. Это свойство психики человека или, даже животного вообще. Как видится Вам их закрепление в документах государственного права? В-третьих, выражение сочувствия или сострадания человеку в зависимости от цвета его кожи, – есть расизм в чистом виде. Сочувствие и сострадание выражают человеку. Как таковому. Выражают за нечто, перенесенное или переносимое им и могущее постичь сочувствующего. Если я выражаю сочувствие человеку ввиду его качеств или особенностей, которыми я, изначально и естественно, не обладаю, обладать не могу, я, тем самым, признаю мое превосходство над ним; я, моим сочувствием, подтверждаю «правильность» моих качеств и «ущербность» его. Джордж заслужил мое сочувствие и сострадание потому, что умер мучительной смертью, а не потому, что кожа его была темнее моей. Эту незатейливую истину и пытался донести до толпы незадачливый комментатор, лишившийся, в результате своей попытки, работы.

Сочувствие и сострадание – понятия индивидуальные, воспитываемые, т. е. добровольно личностью принимаемые. А Вы предлагаете вогнать их в мозг насилием на улицах? Поджогами, мародерством, избиениями? Насилие порождает лишь сопротивление – так уж устроена наша психика, – а сопротивление, в нашем случае, значит увеличение числа людей, в мозговом подполье которых, спрячется, до поры, до времени, расизм. К этой ли цели Вы стремитесь?

Так нежелание думать стелет мягко дорогу в ад добрыми намерениями.

 

Крепкого Вам здоровья!

 

Искренне Ваша, Ирина Бирна,                                                                                    17.06.2020

 

  1. PS. Не находите ли Вы, что события третьего дня в Атланте полностью подтвердили приведенную Вами цитату Андрея (цитата №2)?

PPS. 18.06.2020. Вчера, когда письмо было уже написано и вычитано, – новость: во Франции полиция тоже больна расизмом! Возмущена вся французская «прогрессивная общественность» и вся Германия вообще! Случилось следующее. Во время одной из манифестаций в поддержку «BLM», некая милая и хрупкая учительница, в упоении своими правами, швыряла в полицейских камни так целеустремленно и обильно, что была арестована. На беду полиции, усердная метательница оказалось «того цвета кожи». И вот уже действия полиции – преступление, а метание камней на улицах в центре города – право, которым должны быть наделены граждане любого, кроме французски белого, цвета кожи.

PPPS. Здесь, в Германии, есть группа тихих идиотов. Они называют себя Reichsbürger – гражданами империи (райха – не «рейха», пожалуйста!). Суть заболевания в том, что они считают революцию 1918 г. неконституционной. Ну не было в конституции Райха записано право на свержение монархии! Следовательно, все то, что случилось после ноября 1918-го, недействительно. Его просто не существует. Они, повторяю, тихие – собираются, мечтают о том, как будет хорошо и мило, когда вернется очередной Вильхельм, или Фридрих, или оба, и какой номер вернувшийся будет носить, как раздаст им эполеты и произведет в хофмаршалы. В обычной жизни они не платят налогов – просто потому, что платить некому – Германии-то – нет! Некоторые собирают дома небольшие арсеналы стрелкового оружия и взрывчатки – вдруг Вильхельму помощь понадобится. Они – Другие. Вы согласны? Государству силами полиции приходится воздействовать на них: принуждать к уплате налогов, отбирать оружие и т. д. Следует ли действия полиции в этом случае считать расистскими?

Kommentar verfassen

Trage deine Daten unten ein oder klicke ein Icon um dich einzuloggen:

WordPress.com-Logo

Du kommentierst mit Deinem WordPress.com-Konto. Abmelden /  Ändern )

Google Foto

Du kommentierst mit Deinem Google-Konto. Abmelden /  Ändern )

Twitter-Bild

Du kommentierst mit Deinem Twitter-Konto. Abmelden /  Ändern )

Facebook-Foto

Du kommentierst mit Deinem Facebook-Konto. Abmelden /  Ändern )

Verbinde mit %s