Стабильность. «Ямайка». GroKo

Так уж случилось, что мне некоторое время невольно пришлось следить за событиями в мире глазами российского телевидения. И поразило меня совпадение предвыборных лозунгов фрау А. Меркель и г-на В. Путина. Оба упирали на стабильность управляемых ими систем.

Стабильность, как известно, достигается минимизацией энергии системы, и кирпич на мостовой так же стабилен, как и канатоходец в цирке. Но, как мы понимаем, эти формы стабильности принципиально, экзистенционально различны. Стабильность под давлением дешева в исполнении, но слишком дорога последствиями: жизнь здесь возможна, но лишь в ограниченных, извращенных и искривленных давлением формах; наука, медицина, культура, искусства, общественные и политические институты – всё буквально, за исключением средств подавления, финансируется системой по остаточному принципу. За примерами далеко ходить не надо, они у всех перед глазами: Сев. Корея, Куба, Китай[1].

Канатоходец, напротив, подвижен, свободен и самостоятелен. Сама природа стабильности вынуждает его к постоянному движению, совершенствованию техники и поиску новых положений и условий. И здесь основные расходы – на повышение стабильности, но статьи диаметрально противоположные: наука, образование, медицина…

Стабильность России – стабильность кладбищенская. Это стабильность придавленного кирпичом таракана. Пресс властных структур – пропаганды, полиции, секретных служб, показательные убийства и террористические акты – настолько велик, что исключает любые минимально допустимые колебания общественного мнения. Все живое либо бежит, либо погибает. У российского социума из всего множества степеней свободы остается одна единственная – свобода восторгаться Властью. Вот за эту стабильность и проголосовали 76,69% россиян.

В Германии стабильность достигается уравновешиванием крайних политических взглядов, балансом групповых интересов, поиском общего, срединного вектора развития Системы, обеспечивающего ее устойчивое состояние. А это значит не подавление, но, напротив, поощрение и мотивация свободного волеизъявления через средства массовой информации, свободная «битва» мнений политических партий, свободные и открытые многоуровневые выборы органов управления.

Политический иммунитет здорового государственного организма Германии может себе позволить даже такие уродливые патологии, как «Левые» или неонацики AfD. Последние, набрав на выборах 13% и став третьей по величине фракцией Бундестага, достигли уровня, когда вмешательство демократических сил жизненно необходимо. Думаю, не надо лишний раз останавливаться на том, что болезнь «AfD» несовместима с жизнью демократического организма, и инфекция должна быть если не подавлена, то, по крайней мере, локализована. Неонацистские, экстремистские выбросы можно игнорировать до тех пор, пока они растворены в графе «Другие» при подсчете голосов избирателей. Как только они дорастают до отдельной графы, иммунная система здоровой демократии реагирует повышенной температурой, ознобом или головной болью. В этой ситуации требуется новая балансировка системы.

Вот почему «Ямайка» была жизненно необходима.

В этом случае самой большой оппозиционной коалицией была бы SPD. А самая большая парламентская оппозиция в Германии – это серьезно! Положение сулит известные преимущества по отношению ко всем остальным оппозиционным партиям: председательство во многих Парламентских Комиссиях, например, в важнейшей из них – Бюджетной, право первым выступать с критикой Правительства, длительность выступлений с трибуны Бундестага, финансирование, законодательные инициативы и пр.

GroKo же, как апробированная альтернатива, казалась неприемлемой. Во-первых, резкий рост неонацистских настроений – прямое следствие политики Большой коалиции; во-вторых, в этом случае самой большой оппозиционной фракцией становилась «альтернатива» и, в-третьих, надоела Большая Коалиция всем – как сторонникам, так и противникам. Подобные коалиции, не имеющие серьезных противников, постепенно, день за днем и шаг за шагом, за двенадцать лет правления (последние восемь – подряд!), «вживаются» во власть, облениваются и естественным образом стремятся избежать любого риска. Избиратели чувствуют это диванное состояние самоуспокоения и самоублажения, и уходят к другим, обещающим «ветер перемен» – тенденция, наглядно продемонстрированная последними выборами.

Но, не смотря на политическую логику, «Ямайка» не состоялась. Прежде всего, по вине «желтых» – свободных демократов (FDP). Свободные демократы последние четыре года находились вне политической жизни страны и восприняли возвращение свое в качестве четвертой силы республики, с восторгом. Но результаты не позволили создать «классическую» коалицию двух старых друзей – CDU/CSU и FDP и либералы оказались перед выбором: входить в «Ямайку» с извечными и непримиримыми врагами «зелеными», или рискнуть новыми выборами, в надежде на продолжение победной тенденции. В пользу второго решения говорило и то, что отказ от коалиции с «зелеными» обещал приток новых голосов в партийную кассу. Да и Манфред Шульц (SPD) так вехементно отвергал любую возможность новой GroKo, что у либералов были все основания полагаться на его порядочность. Но Кристиан Линднер и его партийные стратеги не учли возраста и политической осторожности «старших» партнеров – христианских демократов. Ни Меркель, ни Зеехофер рисковать не собирались, не в последнюю очередь потому, что кривая их политического успеха последние годы неизменно ползет вниз. Идти на повторные выборы было бы наивно. И они бросили все силы на то, чтобы склонить Шульца на свою сторону. Насколько велико было давление, можно судить по тому, что коалиция стала возможна не только через политическое самоубийство лидера социалистов, но отказ христиан от важнейших портфелей.

В ситуации, сложившейся на доске после коалиционных переговоров, следовало сохранить хладнокровие и не усугубить положение необдуманным ходом. И опытная, всеми политическими водами мытая Меркель сделала мастерский ход: отдала внутреннюю политику Хорсту Зеехоферу. Элегантность хода эксперты еще не оценили и лишь разводят беспомощно руками: гроссмайстер подставил ферзя! Министерство внутренних дел досталось политику, последние три года неустанно и изощренно критиковавшему Меркель именно за слабости и ошибки в этой области! Отдать ему внутреннюю политику – значит обречь себя на четыре года головной боли, а, может и того хуже – на крах коалиции.

И добрый старый Хорст не подвел: уже в первой своей речи он заявил, что «ислам не принадлежит Германии». Провокация была исполнена мастерски: возмутились демократические партии, «левые», общественные организации, заволновались и неонацисты, чувствуя, как из-под ног уходит годами утрамбованная почва. И только фрау Бундесканцлерин спокойно и тихо возразила, но министра своего не одернула, официального опровержения кабинета не последовало. Так и повисло в воздухе: «… не принадлежит…»

Хорст Зеехофер – политический труп. Его в родной Баварии вежливым пинком под зад спровадили, наконец, на пенсию. В Берлин. Как союзник по коалиции, он рассчитывал на определенный пост в новом Правительстве, но ведь у фрау Меркель есть министерства транспорта, сельского хозяйства, науки и образования, семьи и пенсионеров – Хорст, в его политической бездомности, с радостью бы ухватился за любой из предложенных портфелей. Но получил именно тот, размахивая которым может нанести наибольший вред Правительству, испоганить последнюю каденцию фрау Бундесканцлерин…

В ситуации, когда гроссмайстер вдруг допускает детские ошибки и совершает нелогические ходы, следует всегда задуматься о том, ошибки ли это? Или окружающие доску просто еще не доросли до понимания проделанных ходов?

В качестве министра внутренних дел политик крайне правых взглядов (с позиции центристской, народной, партии, разумеется) сегодня жизненно необходим. Своими заявлениями, решениями и действиями он, с одной стороны, уводит здравомыслящий электорат из-под влияния неонацистов, с другой, оставляет Бундесканцлерин всю свободу действий продолжать на словах политику «Wir schaffen das». Тема беженцев, на которой AfD сделала карьеру, теперь полностью перешла в руки нового министра внутренних дел: уже приняты решения о создании в Германии двух пересылочных лагерей для беженцев, где они обязаны находится до решения вопроса о предоставлении политического убежища и, в случае отказа, откуда будут немедленно возвращены на свои родины; уже разрабатываются документы и процедуры ускоренного рассмотрения заявлений беженцев; уже и квоты на прием беженцев, столь дорогие эмоционально многим бюргерам, но совершенно бессмысленные юридически, стали частью Коалиционного Соглашения[2]… Все эти действия успокоили не только Баварию, не только показали гражданам Германии, что для защиты демократии в стране вовсе не обязательно выкапывать политические трупы национальной обособленности и исключительности, но и стали знаком европейским партнерам, что на Германию по-прежнему можно положиться, что событие «пятого девятого»[3], было досадным, эмоциональным всплеском и больше не повторится.

Вот пример того, как при полной политической свободе и сохранении демократических традиций можно обеспечить стабильность системы.

 

Ирина Бирна, специально для «Литературного Европейца»                            31.03.2018

[1] Мне возразят, указывая на известный научно-технический прогресс Китая. Но не следует забывать, что обеспечен этот прогресс многолетним промышленным шпионажем, на который западные партнеры смотрели сквозь пальцы, которыми загребали сверхприбыли, гарантируемые китайским рынком. Сегодня, когда прибыли заметно снизились, а угроза конкуренции со стороны китайских технологий, возросла, президент Трамп решил положить конец китайской вороватости. Китай же как был, так и остался тоталитарной системой.

[2] События внутри Германии развиваются со стремительностью, ранее невообразимой: пока я писала статью, радио (DLF) принесло сообщение о том, что новый Уполномоченный по делам Восточных Земель Правительства Германии, Кристиан Хирте (CDU) призвал «отнестись с пониманием к скепсису жителей Востока Германии к иностранцам». Еще какой-нибудь месяц назад подобный афронт был бы расценен как открытый бунт, сегодня никто, кроме хронически недовольных «левых», на него внимания не обратил.

[3] В ночь на 5 сентября 2015 фрау Меркель открыла границы для бесконтрольного прохода беженцев.

Ряженые

Чего не мог вообразить А. П. Чехов

 

«Вот солидно, подняв с достоинством голову,

шагает что-то нарядившееся человеком.

Это «что-то» /…/ обрюзгло и плешиво /…/

Говорит оно чепуху, но с чувством, с толком, с расстановкой.»

А. П. Чехов, «Ряженые», 1886

 

Блистательный Чехов оставил нам несколько типов, ряженых согласно месту в социальной вертикали современной писателю России. До понимания же системности явления он не дошел. Масштабов феномена вообразить не смог.

Позиция, с которой мы наблюдаем действительность, не только на полтора столетия «выше» чеховской, но и технически оснащена так, что бытописатель и представить себе не мог: к нашим услугам интернет, плюрализм исторических исследований, свобода мнений, детальный анализ ошибок и заблуждений предшественников и прочие достижения человеческой мысли. И с этой позиции, с высоты современных аналитических возможностей, можно утверждать, что население России не рядится в те или иные шкурки, не принимает на себя те или иные личины и роли, оно – вообще и в принципе, – не активно, его рядит, назначает на роли и ставит в нужные положения Система. Не оно действует, но над ним совершаются действия. А оно лишь «смешанным гулом выражает одобрение» произведенному над ним.

Не станем же мы, в самом деле, утверждать, что туповатый майорчик КГБ сам взял, да и вырядился «президентом»! Очевиднее и логичнее предположить, что «президентом» вырядила его Система. Она нашла его достойным олицетворением России на данном этапе развития. Она же сформировавшегося на приписках освоенных объемов строительства, воровстве шпингалетов и импортной сантехники прораба вырядила «полководцем», убийцу – «депутатом», пацанов – «министрами», фашистов – «священниками»…

Для того, чтобы убедиться в справедливости сказанного, достаточно всмотреться в лица и жесты, понаблюдать реакции и прислушаться к словам в «минуты роковые». Маски и личины, как все наносное и противоестественное, падают в ситуациях экстраординарных, таких, как страшный пожар в Кемерово…

Так давайте всмотримся в открывшиеся на мгновения лица.

 

Ряженный «президентом» тут же вылетел на место. К нему пред камеры подпустили ряженных «народом», «общественностью» и «родственниками погибших» офицеров охранки. Они задавали «президенту» ряженые вопросы о числе жертв и о том, не будет ли скрыта правда о виновниках и причинах. И в этом коротеньком – на несколько секунд всего – сюжете всплыла вся ряженая суть Системы. Маски пали и реальность дерзко ухмыльнулась с экранов телевизоров.

Не может народ задавать вопросы о сокрытии правды тому,

– кто за последние девятнадцать лет ни одного слова правды не сказал,

– кто со спокойным сердцем отдал приказ сжечь живьем почти тысячу детей в школе,

– кто не менее спокойно отдал приказ применить химическое оружие против зрителей в театре (то, что там не погибли дети, не его вина – вряд ли он интересовался тем, что чеченцы детей отпустили),

– кто разрешил применение химического оружия против детей в Сирии,

– кто, наконец, лично довел страну до «Зимней вишни», «Хромой лошади», Волоколамска…

И не может народ терпеть, когда его именем Власть совершает преступления и его же именем покрывает их.

Не может народ молчать, если «президент» летит на место трагедии кокаиновым бортом.

Народ, которому президент, в качестве счастливого и великого будущего, вместо еды, рабочих мест, медицины, науки, образования и культуры предлагает средства и способы массового уничтожения соседей; народ, который не видит связи между ракетами и войнами с одной стороны и «Зимней вишней» – с другой; народ, который практически единодушно избирает массовое самоубийство – это не народ, это рабы, ряженые «народом».

Но маска на секунду упала не только с лица «народа». Раб Тулеев, ряженый «олигархом» и «губернатором», просит прощения у хозяина «лично»; его заместитель, из-под съехавшей маски «слуги народа», оскорбляет несчастного, потерявшего в «Зимней вишне» всю семью; Соловьев, Михалков, Мизулина гневно отбросили маски «интеллигентов» и сладко взгрустнули по смертной казни, отмена коей так пагубно влияет на умы; а вся свора ряженых «политологов», «экспертов» и «журналистов» воспевают «стабильность» режима и пугают Украиной. Подобного саморазоблачения ряженых «элит» ни один народ не стал бы терпеть – лишнее доказательство ряженности самого «народа» российского.

 

И последнее. Лжец по службе, ряженый «министром иностранных дел», как-то днями утверждал, что покушение на Скрипаля устроила Великобритания для того, чтобы «отвлечь общественность от провала Brexit». Не будем спорить с этим бредом[1], наоборот, воспользуемся им и продолжим логику министра. Если «Новичок» в Солсбери – попытка отвлечь британцев от провалов во внешней политике, то и Кемерово – не что иное, как попытка затереть беспрецедентный провал террористической операции на территории Британии и реакцию на него всего мира. Только тут есть одно «но»: в Британии нет ряженых – ни министров, ни спецслужб, ни народа. Там подобное в принципе невозможно. Невообразимо. А вот список массовых и демонстративных казней, проводимых нынешним поколением кремлевских ряженых, заслуживает всяческого внимания.

 

Ирина Бирна,                                                                                                                    30.03.2018

[1] Лавров просится в отставку. «Устал». Оно и понятно – подобное напряжение выдержит не всякий – у бедняги уже начались галлюцинации. Недавно он признался, что слышит голоса иностранных дипломатов, нашептывающие ему извинения за высылку российских шпионов и террористов, работавших под дипломатическим прикрытием. Совершенно очевидно, что от галлюцинирующего «министра» следует избавляться, тем более, что ряженных в России в избытке.

Национальные особенности демократических мечтаний в России

«Конкретная социальная среда всегда оказывает давление на формирующуюся личность /…/

необходимые /…/ для выживания в тотальной организации артистизм и навыки дипломатии постепенно становятся чертами характера. Оба эти «приобретения» постепенно «врастают» в личность, превращая ее в «двуличность» /…/ смысл отдельных парадигм /…/ начинает изменяться, акценты смещаются, усиливается элемент оправдательности /…/ к этому добавляется элемент вульгаризации и цинизма, поскольку идеология начинает «натягиваться» на актуализированную потребность»

Александр Корчак, «От идеологии к идеократии»,

под. ред. Веры Корчак, «Мосты», №56, 2017, Франкфурт (Майн)

 

Сидит русский демократ, упершись локтями в клеенку на столе, а голову многодумную на кисти склонив, и смотрит вдаль, туда, где между потолком и стенами, в уютном углу над холодильником трудолюбивый паучок давно уже свил паутинку, приносящую ему то мушку маленькую, то клопика, а бывает, и жирного пруссачка. И видится демократу в той дали светлое российское будущее, и шепчет он воспалённо: «Демократия… демократия… демократия…» И трогать его в эти минуты не моги – он восприимчив, как самка тарантула в период случки: ужалит и не отмоешься уже ни сам, ни родственники твои до седьмого колена от «русофобии», «разжигания войны» и прочих страшных пятен на до сих пор безупречной манишке. Поэтому мы, пока он мечтает, продолжим наши рассуждения на тему «Демократия и Россия» тихо и между собой.

Сразу приходится признать, что мечтания демократа о счастливом демократическом будущем не имеют, к сожалению, никаких оснований – ни фактических, ни исторических, ни логических. А имеют, напротив, одни опровержения, словно Россия и Демократия совместимы, как православие и правда, любят друг друга, как бактерии мыло, жить одна без другой не могут, как песок и подшипник. Прямо проклятие какое-то висит над Россией, стоит ей произнести это завороженное слово: «Демократия»…

Впервые его громко кричали все, кому не лень, ровно сто и один год назад. Возможно, кричали слишком громко, так, что услышали его не только в Питере и Москве, но и в Киеве, Хельсинки, Варшаве – словом – кругом. Вызванная этим проклятым словом центробежная сила унесла всех «братьев», причем не только иностранных – украинцев, финнов, поляков, кавказцев, но и «русских»: убежал от столиц Урал, сбежала оптом и в розницу Сибирь, отделился Дальний Восток. Понадобилась страшная империалистическая война для того, чтобы объяснить «братьям» русскую транскрипцию греческого слова. При этом до поляков и финнов так и не дошло, а украинцам объясняли аж до 1960-го года.

В 1991-м Горбачев, помня об историческом проклятии, довлеющем над Россией, но вынужденный как-то изловчаться в выклянчивании кредитов, заговорил о «демократизации». И вот тут-то оказалось, что рок не обманешь, и достаточно лишь слова «демо», чтобы вся прогнившая, человеконенавистническая система рухнула во второй раз. В этот раз Москва открытую империалистическую войну развязать не решилась. Не потому, что вдруг изменила суть свою, стала «демократической», «либеральной» или «пацифистской», а потому, что у убежавших «братьев» осталось вооружение, авиация, ядерные боеголовки. Воевать против вооруженных Москве как-то не с руки[1]. Об этом, кстати мне Владимир Владимирович недавно рассказал, мол 44% армии у России осталось, куда было воевать! А иначе фиг бы вы отделились! Вы слушайте вашего президента – он иногда правду говорит.

Переполаскивание же гнусного слова не прекратилось, и вот за «старшими» братьями потянулись «младшие». Первыми вспомнили о себе татары и вырвали у зазевавшейся Москвы автономию. Пусть пока бумажную. Но со своим Президентом. С правом говорить и писать на родном языке. Чечне повезло меньше – оговтавшаяся Москва уговаривала ее уже традиционными аргументами: напалмом, авиацией, танками, карательными операциями против мирного населения…

Я не собираюсь повторять общеизвестное и набившее уже оскомину, я спрашиваю: «Вот вам три доказательства несовместимости, взаимоотторгаемости России и Демократии, имевшие место быть в разные эпохи и при разных соотношениях политических сил. Положительных примеров, как уже было упомянуто, анналы не сохранили. Так откуда, дорогой мой демократ и либерал, черпаешь ты свой оптимизм? Откуда берется у тебя смелость (или наглость) утверждать, что четвертое свидание России с Демократией будет бескровным, радужным и счастливым? Кто обманывает тебя? Кто или что вынуждает лгать себе и доверчивым согражданам?

О врожденной ошибке русской демократии мне уже приходилось писать – она в игнорировании того очевидного факта, что демократия не бывает «московской» – она демократия для всех. Без исключения. Для тех, кто «готов» и для тех, кто «не готов»; для тех, кто «дозрел» и тех, кто «не дозрел»; для тех, чей культурный уровень «высок» и тех, у кого он «архаичен». И, пожалуй главное, в демократии недопустимо одному народу устанавливать степени «готовности» или «зрелости» иных народов и культур. Следовательно, прежде чем болтать о демократии, русскому демократу следует определиться по отношению к иным демократиям, которые неизбежно заявят о себе вслед за «московской» – татарской, чеченской, соха, башкирской и т. д. Как поведет он себя, если одна из демократий скажет: «Не желаю! Ну, вот не хочу и все!»

Дать ответ на этот простой вопрос, оказывается, совсем не просто. Даже находясь в оппозиции, т. е. в ситуации, когда обещания недорого стоят и обещать можно все, что заблагорассудится: равенство, братство и фазанов с шампанским на завтрак в каждую российскую семью. Потому что демократический ответ на этот вопрос не поможет прийти к власти – народ русский видит себя лишь в империи, но никак не в демократии. Вот и ищут демократы проституток, «триллионы», яхты и дворцы «слуг народа» – занятие вполне себе безопасное (я имею ввиду относительно, сравнительно с поиском решения национального вопроса и архитектуры остатков России) и сулящее известные политические дивиденды. Но это не путь к победе демократии, это бег по историческому кругу, а бегать по нему Россия может и без демократов. Или, вернее, траектория исторического движения России не зависит от того, как себя величают кремлевские квартиранты. Они – суть продукты движения, а не движущая сила его.

 

* * *

 

И все-таки отсутствие положительного исторического опыта не исключает автоматически возможность футуристической перспективы, и было несправедливо отказывать российской либеральной демократии в известном теоретическом прогрессе, дрейфе социально-политической мысли в сторону от классического имперского дискурса. В последние год – полтора появились несколько публикаций, заслуживающих внимания пока еще не революционным, но уже и не ортодоксальным взглядом на социально-политическую архитектуру системы «Россия». Давайте кратко рассмотрим три из них. Они далеки еще от теорий, но несут в себе известный теоретический потенциал, и мы, для краткости и авансом, назовем их «теориями».

Итак,

 

Теории территориального обустройства России.

 

«Небутербродная»

Имеет богатую историю. Следствие имперской политики русификации, т. е. насильственного создания «нации русских» для post factum исторического оправдания унитарности государства этой «нации». События 1918 и 1991, национально-освободительные войны чеченцев показали, что политика эта потерпела полный провал, но создала те самые «небутерброды», которыми надеется продержаться загибающаяся московская идея.

Признавая право на существование этих кулинарных блюд имперской кухни, демократ московский автоматически признает и право Москвы решать созданные ею же проблемы на территории независимых государств. А это, в свою очередь, означает, что демократы выступают за продолжение имперской политики предшественников. На днях знаменитый и «безумно талантливый» (©Лавров) депутат Ж. заявил, что «Киев – это столица Малороссийского федерального округа России». Как видите, разница между политическим клоуном Ж. и борцом с коррупцией Н. лишь в размерах «небутерброда». Помня, что Н. не у власти, можем достаточно уверенно полагать, что вероятность корректировки аппетита в соответствии с возможностями, в случае прихода его к власти, достаточно велика. Он, кстати, и сам этого не скрывает, и на днях в интервью немецкой «Die Welt» заявил, что Россия должна стремиться к ядерному паритету с США. Демократ Н. даже не берет на себя труд задуматься над тем, что говорит. За двадцать лет жизни здесь я ни разу не слышала, чтобы одна демократия сравнивала свои ядерные вооружения с иными демократиями, чтобы Германия, например, стремилась к ядерному паритету с США, или Англия – с Францией. Да и по иным видам вооружений демократии не проводят сравнений между собой. Почему же Россия даже в светлых мечтах ее «демократа» существует только в окружении врагов? Вопрос не праздный и в свете рассматриваемой теории не лишний: ядерное оружие, как и «небутерброды» нужны России прежде всего для нагнетания страха внутри страны, ибо лишь страхом перед внешним агрессором можно оправдать тюремный конструкт «демократии» в России.

 

«Либерально-имперская»

Самая, пожалуй, остроумная. Имеет массу поклонников в среде либерально-демократической – от «профессоров» «историзма», до увешанных регалиями и званиями экономистов. Далее битых молью мантр о «культурной архаике», «неразрывных экономических связях», «братских народах», «величии и благополучии до 1917» и прочих мечтаний метущейся имперской души, упрямо выдаваемых за объективную реальность, развития не получила.

Ответ на все эти «экономические», «исторически», «религиозные» и пр. всякие разные причины подчинения Москве, дали, как уже было указано, события 1917, 1991 и 1992 – 2002 годов.

 

«Регионализация»

Новая и наиболее опасная теория. Она же – наиболее оптимистичная. Откуда такая нерешительность в оценке? Дело в том, что на мой вкус теория эта несколько еще туманна и меня не покидает ощущение «незрелости», «несовершеннолетия» ее. Авторы и апологеты говорят о «регионализации», не слишком углубляясь в суть критериев, по которым будут отличаться «регионы» в их модели. Другими словами, уходят от архиважнейшего вопроса – вопроса границ будущих регионов. Если границы эти пройдут по линиям исторического расселения коренных народов «региона», то почему бы прямо не назвать субъекты «национальными республиками»? Но это явно пугает приверженцев и агитаторов, иначе они не стали бы прятать свои намерения под фиговым листком «регионализации», а прямо указывали бы на федерацию национальных республик, как конечную цель преобразований. Любое иное протекание границ автоматически превращает «регионализацию» в частный случай «небутербродной» теории.

 

Как видим, ни одна из теорий не может быть взята за основу будущих преобразований. Все они, при всем внешнем различии и словарной упаковке, несут в себе все ту же имперскую модель. Почему так? Ответ в эпиграфе: все эти теории созданы рабами и для рабов. В России не родился еще первый свободный человек, способный создать теорию на принципиально новых, демократических условиях. А те, что родились в рабстве, дети и внуки рабов, скрученные в рог тысячелетним имперским «горбом», несут в себе соответствующую психологию и всегда, при любых условиях будут «натягивать» первую попавшуюся им в руки демократическую идеологию на имперскую «актуализированную потребность».

И все-таки движение началось. И это – главное. Это надо уметь видеть и отличать. Еще какой-то год назад, вряд ли кто-то мог представить, что из среды московской либерально-демократической оппозиции раздадутся голоса, признающие «наличие субъектности Якутии и невозможность отрицания ее местной идентичности», допускающие, пусть даже еще робко и шепотом, выход не только Чечни, но и Татарстана из тюрьмы народов. Это колоссальный, гаргантюанский шаг вперед! Главное теперь не останавливаться, поддерживать и направлять эти первые ростки освобождающегося сознания.

 

Ирина Бирна,                                                                                                                            17.03.2018

[1] Здесь следует искать корни «Будапештского Меморандума». Цель его была обезопасить российские претензии на Украину. Дальновидный демократ Ельцин «Меморандумом» закладывал фундамент будущего исправления «самой большой геополитической катастрофы ХХ века».

Разное, потенциальное и стабильное

Продлению полномочий президента всея Руси посвящается

„/…/ в их тщедушном тельце огромный интеллект“

Владимир Высоцкий, „Пришельцы“

Случилось мне тут недавно провести почти месяц в уютной гостинице знаменитого курорта одной гостеприимной страны. В юго-восточной Азии.

Гостиница была достаточно дорогая, но в рамках финансовых возможностей, отпущенных мне профессией, родственниками и вредными привычками. Номер просторный, светлый, с видом на бассейн и телевизором. Среди почти сотни каналов – всего один немецкий, но почему-то именно тот, о котором я в Германии никогда и ничего не слышала. Канал этот круглые сутки «крутил» резиновую мессу, а в перерывах хор мальчиков нежными голосами брал за живое, воспевая зубную боль. Было еще два новостных англоязычных канала, по одному французскому, итальянскому и испанскому. Остальные – арабские, китайские, индийские и местные. Причем, кроме немецкого, все – либо украшенные красивыми титрами, изображавшими знаки местного языка, либо сопровождаемые переводом на последний. Сами понимаете, что, слушая, скажем, китайскую передачу синхронно переводимую на местный язык, не слишком выигрываешь в информированности.

Но, к счастью, среди предложенного информационного разнообразия были и три российских канала: «первый государственный» и целых два местных, названных, чтобы не спутать, «Россия TV» и «TV Россия». Так вот, спрашиваю я читателей, у кого поднимется рука бросить в меня первый камень за то, что я, время от времени, нет-нет, да и переключалась с арабо-местного вещания на родные звуки? Что, когда от китайского языка во вьетнамском переводе начинались головокружения, рука неуправляемо тянулась к кнопке и пальцы невольно набирали проклятую комбинацию цифр? Посидите месяц между католической мессой и Брюсом Виллисом, комментирующим избиение очередного порождения мафиозного ада исключительно гласными, нежными и певучими звуками, вот тогда и поговорим.

Так или иначе, свидание с российским телевидением открыло мне глаза на совершенно иную реальность. Обогатило. Более того, я убедилась, что душка-Соловьев (которого почему-то не любит И. А. Яковенко) интересуется моим скромным дарованием. Вы мне не поверите и будете смеяться, но он единственный, кто ответил на вопрос, который я уже несколько лет тщетно ставлю перед либерально-демократической публикой: как так получилось, что Владимир Владимирович из бездарного и туповатого майоришки, превратился в гения, посланного России богом? Ни образования, ни политического, ни административного опыта – и сразу руководить страной?! Тут, согласитесь, либо с Владимиром Владимировичем, либо со страной что-то не так. Тут, друзья-демократы, либо Владимир Владимирович таки-да всё и всех может, либо этой страной даже кухарка способна руководить.

Так вот, Соловьев пригласил целых шесть экспертов, которые битый час имели очень разные мнения по очень разным вопросам, но в одном были едины: у Владимира Владимировича был потенциал! Поняли теперь, да? Я так сразу поняла: потенциал. Более того, народ российский здоровым своим природным чутьем и лишней хромосомой потенциал этот сразу же рассмотрел, а определенная часть интеллигенции, наоборот, не рассмотрела, и догнивает теперь в оппозиции, лишенная поддержки 86% народа.

Давайте сначала и по порядку. Тут важно не спешить. Вот жил себе человек, место в жизни нашел непыльное, по умишку и способностям: «стучал» тихо на коллег и читал доклады «стукачей» внештатных, добровольных (все это называлось «служить в разведке»). Верхом мечтаний его было «…таксистом подрабатывать…» (сам сказал и еще добавил: «Не шучу», будто кто-то сомневался!) – ну, т. е. наше свой шесток. И ни о каких таких потенциалах, в нем угнездившихся, не подозревал. И вдруг, как в сказке… Вот жаль ни велеречивый знакомец И. А. Яковенко, ни эксперты, закомцем приглашенные, не сообщили мне, когда именно случилось это «вдруг»? То есть когда открылся народу тот самый потенциал: сразу после взрывов домов или уже после «Рязанского сахара»? Или, может, после недельной казни в прямом эфире «Курска»? После Беслана, газовой камеры «Дубровки»? Убийства Политковской?.. Хотя нет, голову мужественной женщины благодарный народ подносил на день рождения уже сложившемуся и определившемуся «гению», в момент, когда «богопосланность» его и «россииспасательность» были сформулированы, узаконены и переизбраны. И еще вопрос: всякий ли, устраивающий массовые казни собственного народа, обладает в России потенциалом государственного деятеля? Тут большая тема и много места для рассуждений и параллелей. Например, обладал ли потенциалом Тухачевский? И не потому ли Сталин его прибрал, что «полководец» с газовой практикой мог составить известную конкуренцию сталинским расстрельным методам? Но мы отвлекаться не будем, кто хочет, может на досуге порассуждать на тему потенциалов Чикатило, Жукова, Столыпина, Николая II… А я, с вашего позволения, вернусь к просветительской деятельности российского телевидения.

Вторым открытием, поразившим меня из телевизора, было новое лицо России. Россия, как оказалось, «великая», «сильная» и «стабильная». Не стоит тут, думаю, останавливаться на том, что все это со страной приключилось потому, что руководит ею «великий», «сильный» и «мудрый» Владимир Владимирович. И искать добра от этого добра не следует.

И подумалось мне: вот счастливое совпадение! В родной Германии, родная мама-Меркель проводила предвыборную агитацию под тем же лозунгом: «стабильность и предсказуемость». Так давайте немного посравниваем.

Стабильность системы выражается условием минимума энергии. В социально-политических системах элементарным производителем энергии выступает каждый отдельный гражданин. Так вот, опуская рассуждения и доказательства, лишние в журнальной статье, отмечу, что условием стабильности любого государства является создание системы понижения энергии гражданина – практика, в просторечии называемая «выпуском пара». Миру известны две системы «выпуска пара» – демократическая и тоталитарная. Первая, – в двух словах, чтобы избежать банальностей, – основана на максимальном удовлетворении потребностей граждан. Сытые и свободные граждане направляют свою энергию на профессию (как источник финансового благосостояния и свободы), культурное, спортивное, общественное, образовательное или даже политическое самосовершенствование. Все эти области деятельности финансируются и поощряются системой.

Тоталитарная система понижает энергию путем повышения внешнего давления государства на личность. Строго говоря, здесь следует говорить не о «выпуске» пара, а о его «выдавливании». Страна, где нет частной собственности и финансовой независимости, не может допустить свободного перераспределения энергии своих граждан. Другими словами, здесь а priori невозможны свобода слова, перемещений, мнений, волеизъявления. Такой стране нечего предложить гражданам в направлении их культурного, спортивного, социального или политического развития – уровни и степени свободы во всех областях деятельности жестко контролируются государством. Стабильность системы достигается подавлением всех вышеназванных элементов, а запугивание народа – самый дешевый и эффективный способ достижения цели.

Восемь лет правления Бориса Николаевича были ничем иным, как попыткой скрестить две модели «выпуска пара» – привить тоталитарной России начала свободы. Попытка эта привела к нестабильности системы. Об этом и рассказали эксперты Соловьева. «Вы помните, – вещал один из них, – Татарстан воспользовался нестабильностью и вырвал себе автономию! Вы помните чеченские события?! Доходило ведь до того, что отдельные регионы отказывались посылать своих молодых людей в российскую армию, мол, конфликт в Чечне не наша проблема! И вот Путин (эксперты держали свои демократические марки высоко и называли Владимира Владимировича не иначе, как по фамилии, совсем, как вдова: «товарищ Бендер») и вот Путин поехал по этим регионам, и уговаривал, разъяснял, увещевал, и добился своего…»

Картина Владимира Владимировича-дипломата, уговаривающего регионы, вызывает слезы умиления и восторга, но не является предметом нашей дискуссии. А предметом ее, напомню, является «потенциал» президента и «стабильность» спасенной им страны. И здесь даже приведенная цитата позволяет уже продвинуться дальше в наших рассуждениях. Итак, робкая попытка понизить энергию системы «Россия» по западным рецептам, привела к критической нестабильности. И тут пришел он, и начал стабилизировать. Первым шагом к стабилизации или, лучше, первым кирпичиком в фундамент шатающейся системы стали, как мы хорошо помним, три взорванных «стабилизатором» и его присными дома с тремя сотнями сограждан, погибшими под завалами. Потом стабильность повышали когда большим, когда меньшим числом жертв местного, российского, населения. Сегодня стабильность можно поддержать только войнами против Украины и Сирии, полным искоренением независимых средств массовой информации, точечными убийствами недовольных методами стабилизации, нагнетанием террористической истерии, милитаризацией системы воспитания и образования, миллиардными инвестициями в армию и террористические операции. И постепенным, но верным обнищанием народа, энергия которого, таким образом, направляется системой на поиск средств выживания.

И последнее. Каждый народ хочет жить в стабильной стране. Как российский, так и, к примеру, немецкий. И каждый народ выбирает сам форму стабильности ареала своего обитания. Немцы в четвертый раз выбрали Меркель. Не потому, что очень ее любят, а потому, что «стабильность» неонациков AfD или недоношенных «левых» детей Хонеккера большинству из нас не по душе. Да и средства массовой информации не забывают напоминать, куда привела страну стабилизация тридцать третьего года.

Завтра россияне пойдут «выбирать» свою стабильность на следующие шесть лет. Результат известен – страна будет погрязать и дальше в своей кладбищенской стабильности и грозить из нее всему миру. Но все-таки было бы неплохо, если бы хоть малая толика социума российского задумалась о «потенциале»[1] гаранта и природе стабильности, им обеспечиваемой.

 

Ирина Бирна,                                                                                                                     17.03.2003

[1] Кстати, события в Солсбери как-то очень вовремя напомнили избирателями, что потенциал их президента еще далеко не исчерпан. Есть еще порох, пардон, «новичок», в пороховницах!

Что и требовалось доказать

Бывшему диссиденту, а ныне «профессору» и модному философу взгрустнулось. Такие минуты должны быть известны каждому гению. Минуты, когда реальность, а вслед за ней и все человечество, вдруг понимает то, о чем он «говорил академику Сахарову еще в начале шестидесятых, и что Сахаров потом включил в программу, но не успел осуществить…» Человек простой и недалекий, столкнувшийся с подтверждением своей правоты, от нечаянности свалившегося на него счастья назойливо лезет в глаза окружающим, стремится застолбить и увековечить доказательства его аналитических способностей, жизненной мудрости и верного предчувствия тенденций. Истый аналитик, автор «историзма» – универсального, как остаповский «Торжественный комплект»[1], инструмента препарирования событий, – ученый такого полета, в очередной раз сталкиваясь с прозревшим человечеством, грустит.

В этот раз грусть мэтра вылилась погребальным плачем по Революции Достоинства. Не он ли, «профессор», исписал совсем недавно гигабайты, доказывая, что народы – все, кроме одного – недостойны свободы? Не доросли до демократии? Не в состоянии оценить плодов либерализма? Что есть народы «культурные», вернее – народ (тот самый, да!) – и есть остальные, «некультурные»? И, наконец, что из сказанного неопровержимо следует: народы эти не имеют права на государственность? Да какую там государственность! На автономию права еще не заслужили! А потому высшим счастьем для них было, есть и во веки веков будет счастье приобщения к самому культурному народу, жизнь под его братской защитой и мудрым руководством.

Не верили? Не слушали? Послушайте сейчас.

Ведь народ украинский в культурной «табеле о рангах» «профессора» ближе всех к тому самому народу. А вот пожалуйста: хоронят очередную революцию! Не дозрели, как и было сказано.

С нашим «философом» все более или менее ясно. Меня удивляют комментаторы. Друзья, странное, ей-богу, дело получается: модный философ и бывший диссидент во всеуслышание заявляет о своей приверженности имперским идеалам, рисует самыми черными красками свободных татар, калмыков, ингушей и прочие народы России, а вас удивляет его отношение к Украине? Я впервые обратила внимание на тонкость позиции «профессора» три года назад, когда в одной «антисталинской» статье, здесь, на каспаров.ру, он утверждал, что неудачи первых месяцев войны кроются в роковой ошибке «генералиссимуса»: не следовало формировать армии из жителей только что присоединенных регионов Западной Украины. Ведь ясно же: украинцы воевать не будут, а будут сдаваться в плен. Вот почти пять миллионов и сдалось. Исключительно украинцев. Западных.

Тогда я была поражена глубиной проникновения в суть события, простотой и элегантностью решения, тонкостью логики. Сегодня попытка в очередной раз протащить мысль об ущербности украинцев, прикрытая критикой «русского мира», исключительно из скромности вложенная в уста «Юрия» и «переданная» «профессору» «старым знакомым, журналистом Евгением Карамьяном», меня уже нисколько не удивляет. Это – рутина. Это – уровень. Это – ментальность.

Кстати, почему-то никто из комментаторов не обратил внимания, что вся троица – «профессор», «Юрий» и «Карамьян» («журналист») с одинаковым презрением относятся к грамматике родного русского языка? Что в компьютерах всех трех отключена система автоматической проверки это самой грамматики? Я всегда с известной толерантностью относилась к этой слабости «профессора», но когда подобная грамматическая бесшабашность овладевает сразу тремя… один из которых еще и «журналист»… Согласитесь, это странно.

Ирина Бирна,                                                                                                                     04.03.2018

[1] «Торжественный комплект. Незаменимое пособие для сочинения юбилейных статей, табельных фельетонов, а также парадных стихотворений, од и тропарей», И. Ильф и Е. Петров, «Золотой теленок», Глава двадцать восьмая.