Настанет ли «Век Профессионалов»?

(О статье Виталия Раздольского «ПОЛИТИКА – ПЕРЕЖИТОК ПРОШЛОГО или ЯРМАРКА ТЩЕСЛАВИЯ» Репортаж из будущего)

 

«- И настанет царство истины?

– Настанет, игемон, – убежденно ответил Иешуа.

– Оно никогда не настанет! – вдруг закричал Пилат

таким страшным голосом, что Иешуа отшатнулся»

М. Булгаков, «Мастер и Маргарита», глава 2 «Понтий Пилат»

«Никто не даст нам избавленья,

Ни Бог, ни царь и не герой,

Добьемся мы освобожденья

Своею собственной рукой»

«Интернационал», перевод А. Коца

 

Перед читателями журнала статья, наполненная пульсирующей тревогой за судьбы человечества, которые, по мнению автора «оказались в руках курьёзных личностей». Предлагает Виталий и решение проблемы: «Срочно вернуть к приборам навигации профессионалов, доказавших свою элитарность не на митингах, а на симпозиумах и в диссертациях!»

Человечество вступило в XXI век в состоянии растущих колебаний сложившиейся системы социально-политических отношений. Мир, разделившийся в первой половине века предыдущего на две антогонистические системы, рухнул. Но крушение мирового коммунизма сыграло с нами злую шутку: мы слишком оптимистично отнеслись к остаткам, осколкам той империи зла, против которой мобилизованно выступали без малого сотню лет. Вместо того, чтобы позаботиться о выздоровлении организма всей планеты и ужесточением терапии вытравить остатки диктаторских метастаз, мы бросились помогать «освободившимся от диктатур», упрямо не замечая того, что помогаем именно диктатурам. Потом мы заметили ошибку, но продолжили помощь, убеждая себя тем, что помогаем не диктатуре, но страдающему под ней народу. Диктатуры, в силу преподанного историей урока, быстро выучили и умело использовали демократическую лексику, играли на наших либеральных струнах мелодии, которые нам так хотелось слышать. Таким образом, мы кормили, поили и вооружали собственного могильщика. Демократия на рубеже веков выступала тем самым «полезным идиотом», которого предвидел Ленин.

Прошло совсем немного времени, и случилось то, что не могло не случиться: подкормленные нами и окрепшие диктатуры заявили о своем праве на существование. Демократия в одно прекрасное утро проснулась «не в том кино»: мир вокруг, как оказалось, хочет жить за счет технических и научных достижений демократий, но по собственным, диктаторским, представлениям и понятиям. А, так как мир этот действительно становится день ото дня все меньше и теснее, то и места для «мирного сосуществования» практически не осталось. Угрозы, конфликты и войны не заставили себя ждать.

Политическое поле демократии оставляет нам, по сути, лишь одну возможную реакцию: свободные выборы того, кто способен нас избавить от нашего страха. Следовательно, в том, что «/…/само существование народов стало козырной картой политических шулеров и самозванцев /…/», вылезших «/…/из дремучего прошлого, из мира закулисных интриг и публичных побоищ /…/» мы должны винить лишь себя: эти самые «шулеры» – порождены нами, выбраны нами – они продукты исключительно домашнего засола. Пусть и с добавлением импортных специй. Они – реакция нашего страха на неопределенность будущего. Кстати, «самозванцами» назвать их ну, совершенно невозможно. Автор и сам это признает, хоть и опосредованно, упоминая «/…/ десятки миллионов их сторонников /…/»

Хотим мы этого или не хотим, вписывается это в нашу картину мира или нет, но следует чесно признать: в демократии к власти приходят лишь те, кто смог убедить большинство из нас в своей профессиональной пригодности.

Мой комментарий был бы неполным, не удели я несколько слов и тем, кого я называю «мы», т. е. народу, социуму. Избирателям.

Известный исследователь мозга, профессор Эрнст Пёппель считает, что лишь 10% населения планеты способно к самостоятельному мышлению[1]. То есть, фигурально выражаясь, 90% из нас, независимо от места проживания, национальной принадлежности, вероисповедания, уровня образования, сексуальных пристрастий или карьерного роста, употребляет глагол «думать» не по назначению. Процесс, скрытый за ним, им чужд. Так вот, давайте отвлечемся от наших фантазий, станем на секунду реалистами и зададим себе вопрос: на кого будет ориентироваться рвущийся к власти, чистокровный политик-профессионал, – на 10 или 90% избирателей? Как видите, достаточно правильно сформулировать вопрос – и ответ превращается в банальность. Вопрос можно сформулировать и в свете предложения Виталия Раздольского: кто должен будет вручить интеллектуалам власть над планетой (в его примере – самолетом)? 90 ли % «пассажиров», или некий выбранный «комитет представителей» тех же «пассажиров», или, может, их же «партия»? Как ни крути, но без участия широких масс населения в принятии политических решений, мы автоматически возвращаемся к кладбищенскому порядку диктатуры. Альтернатива ли это?

Так должны ли мы удивляться тому, что 90% выбрали не того, кто нам лично казался «профессионалом, доказавшим элитарность в диссертации»? Должны ли мы удивляться тому, что те же 90% через неделю после выборов, когда выбранный ими принимается закручивать налоговые гайки или менять направление внешней политики в противоположную предвыборным обещаниям сторону, проклинают своего «спасителя» не менее неистово, чем недавно поддерживали?

Я не говорю, что я счастлива в подобной ситуации, но ситуация эта – реальность, это лучшее из того, что человечество выработало за 10 000 лет своего, более или менее, организованного существования. И, главное, демократия, в отличии от диктатуры, дает каждому из нас в руки полный набор инструментов – отвертки, гаечные ключи и прочие винтики-болтики, с помощью которых мы можем постоянно крутить швейную машинку политической реальности, юстировать ее и совершенствовать. Следует только помнить, что этому захватывающему времяпрепровождению отдаются все – и 10% думающих самостоятельно, и 90% не думающих вообще. И те, и другие крутят и вертят постоянно и ежедневно на одних и тех же винтиках системы. И, о чудо! – результат этой хаотической юстировки, несмотря на самые черные предсказания, вполне удовлетворителен, «самолет» по имени «Планета Земля» все еще в пути. Демократия, даже с приходом то тут, то там к власти популистов, остается безальтернативной политической реальностью.

Возможно, идеальным результатом постоянного совершенствования и станет «вручение власти интеллектуалам», как предсказывает Виталий Раздольский… Как знать – эволюционный процесс тем и хорош, что не имеет заранее установленного «идеального» решения.

 

… А спор Иешуа с Понтием начался не 2000 лет назад, и не закончится через 2000 лет…

 

Ирина Бирна, для Литературного Европейца                                                 Neustadt, 31.12.16

[1] «Думай!», die Welt, 26.10.2016

Похохотались 2.0

Из писем Володе. Письмо тринадцатое

 

«Умер, шмумер – лишь бы был здоров!»

Одесская классика

 

Я, Вова, никогда не думала, что мое последнее письмо до тебя кассандровским станет. Я, ты же знаешь, с пустяками до тебя не пристаю; знаю: работаешь, поэтому, если и берусь за перо, то не иначе, как по делу. Но вот чтобы так… и чтобы так быстро!..

Не писала ли я тебе, что, мол, готовься, мол, похохатимся еще? Я, Вова, ведь не только за допинг думала, когда писала – вся ситуация много-много лет уже ничего кроме хохота не вызывает. Это, как если кто-нибудь из говна повидло делает и обещает постоянно: «Есть еще нельзя, но на хлеб уже намазать можно». А тут, Вова, из России – «великую державу» лепят! Как тут без смеха!

Ну, давай конкретно. По существу. Я тебе за Саманту писала, мол, как она через Чуркина выяснить пыталась, а есть ли хоть что-нибудь, что народ российский «за живое возьмет»? И вот тебе ответ по жизни: «Есть. Хор Александрова». Только-то они, болезные, грохнулись, как разделилась «оппозиция». Одни латынью кроют на чем свет, мол «De mortuis nihil nisi bene», другие резонно за Донбасс и Алепо вспоминают, про тысячи уничтоженных детей Украины и Сирии, про все то, что ООН военными преступлениями назвал. А нет, чтобы на дело по-чеховски посмотреть! В любой, учил классик, ситуации нужно искать позитив. Ведь, Вова, там, где певуны и плясунами приземлились, ждут их сплошные аншлаги! Да еще при какой публике! Ведь мечта, а не публика: все, как один специалисты, мастера своего дела – Хитлер, Сталин, Химмлер, Пол Пот, Кима оба два, Тухачевский, Молотов, Каганович, Жуков, Ленин, Фидель… да всех ли упомнишь! Что может быть выше для артистов российской армии, чем выступать перед такой публикой? По сравнению с нею, те, соколы сирийские, дилетанты еще. Им еще бомбить и бомбить, как медному котелку.

Может, вместе Сергием («радонежским»), всем кодлом Романовых и Чекатило, на их концерт и Зоя Космодемьянская забежит? Чем черт не шутит? За нее, кстати, «оппозиции» удалось-таки снова раздуть «дискуссию».

Ну, и раз уж за «оппозицию» пошло, закроем эту смешную тему. Имея, Вова, такую «оппозицию», никакой позиции иметь не надо! Вот ведь преимущество всех российских режимов, как бы они не назывались. А заслуга последнего режима в том, что он 99 лет назад даже эту ситуацию упростил до двухходовки. ЧеКой упростил. У ЧеКи, по определению, только одна позиция и возможна: стоя, в вытянутой руке – револьвер. При таком упрощении любая «оппозиция» автоматически располагается за спиной того, с револьвером. Вот с этой позиции и идет вся «оппозиционная дискуссия», отсюда и разница в видении будущего России, отсюда и темы такие, чтобы за спиной оставаться. Типа, как за Зою.

У нас тут, Вовуля, для примера, как скучно станет, в Райне крокодил появляется, а в России очередной раз Зоину шизофрению «рассекретят». И не надоест, ей-богу! И, точно так же, как и в «casus Александровский», «оппозиция» пускается во всю рвать на груди рубахи, майки и даже, прости, бюстгальтеры: «Болела… не болела… болела, но ангиной, а тогда ангину у Кащенки лечили… не болела, но подвиг совершила… болела, но подвиг от этого еще краше… сам дурак!..»

Я понимаю, Вовчик, что доктор, очередной раз раскрывший «тайну» Зоиной шизофрении, такой же историк, как и 29-й панфиловец Мединский, но «известный психиатр» должен же был ну хоть что-нибудь о «психологии» слышать! Об инстинкте самосохранения. Должен же иметь хоть малую, зародышевую, способность к логическому мышлению… к анализу там.., сравнению… Все это в его «открытии» и последующем «дополнении» отсутствует геть[1]. Равно, как в именитых критических отзывах коллег-публицистов-блогеров.

Все, что мы о последних часах «героини» Зои знаем, знаем мы со слов очевидцев. А очевидцы кто?

Давай рассуждать.

Мы знаем, что был приказ жечь дома крестьян; знаем, что в Петрищево не было немцев; знаем, что схватили Зою крестьяне, в тот самый момент, когда она совершала «подвиг» – поджигала крестьянскую избу с многодетной семьей; пока мужики ездили в соседнее село за немцами, две женщины в сердцах избили Зою[2]. Вот, собственно, всё. Да, еще мы знаем сегодня атмосферу тех дней: почти 5 млн. солдат сдались в плен, а во всех населенных пунктах немцев встречали, как освободителей. Мы знаем так же, что сразу после возвращения красных, двух крестьянок, бивших Зою, расстреляли…

А теперь, Вова, скажи мне как профессионал, как майор, следственное дело постигший, учитывая все вышесказанное, о каком доверии к показаниям свидетелей казни Зои может идти речь? Стань на их место. Перед ними – два теплых трупа невинно расстрелянных односельчанок, за ними – все то, от чего они у немцев спасения искали: раскулачка, ЧК, расстрелы за колоски, лагерные сроки за опоздание на работу… одним словом – рай российский. Вот и «вспоминали» они наперегонки, чтобы выслужиться и в коллаборационисты не попасть, о пении «Интернационала», о здравицах Сталину, о призывах к борьбе и предвещании скорой победы. Могли крестьяне вспомнить что-нибудь иное?

Была ли больна, почему режим забрасывал несовершеннолетних после 3-дневного «образования» в тыл врага, почему так называемое «партизанское движение» занималось в основном террором местного населения, а не борьбой с оккупантами – эти и сотни других вопросов – не к Зое и не к несчастным жертвам пропаганды, отдавшим свои молодые жизни кремлевскому молоху, а к Кремлю и его «историкам».

Это ведь тоже допинг – все эти «подвиги», все эти «панфиловцы», «матросовы» да «молодые гвардии». Раньше это называли «опиумом для народа», сегодня – «героической историей России».

Только вот с допингом в спорте, похоже, дохохотались, Вова. Уже из-под Пуделя-Томаса Баховича жареным потянуло… так, Вовчик, потянуло, что он «призвал пожизненно отстранить от участия в Олимпиаде спортсменов и чиновников из России, если будет доказана их причастность к государственной допинговой системе». А что, Вова, – ему за чужие понты в отставку идти не резон.

Где-то, Вова, прокол вышел. Не получилось с гибридным спортом. Облом, называется.

Я так думаю, во-первых, тебе бы что-нибудь пооригинальнее придумать – ведь «величие» страны на допинге строить – не новое это, это уже испробовали и Хонеккер, и Китай. Что с этого вышло, знает каждый. А во-вторых, тебе не всех агентов разведки на замену мочи посылать надо было. Кто-то должен был и на Западе за порядком смотреть. Ну можно же было Макларену этому чаю в подарок прислать, или детские фотографии на компьютер слить, или переписку выкрасть. С Хиллари же получилось. Чем у тебя там Сноуден с WikiLeaks‘ом занимаются? Зря ведь бабло жрут. Ну, не буду, не буду. Не мне тебя учить.

А теперь что – ну, типа признала типа самая исполняющая обязанности Российского антидопингового агентства (РУСАДА) Анна Анцелиович «наличие российской „допинговой программы“ в ходе подготовки к Олимпийским играм 2014 года. „Это был институциональный сговор“, — сказала Ацелович (так в тексте, курсив мой, иб), подчеркнув, что руководство страны в этом участия не принимало, а государство — не являлось заказчиком программы».

Только я, Вова, задумалась, а какие такие «институты» кроме ФСБ и Министерства спорта сговорились, может ли государство не быть заказчиком, если его разведка и одно из министерств являются исполнителями, и на каком уровне мозгового развития находятся авторы подобных признаний, как могут они рассчитывать на то, что кто-то на Западе подобное повидло купит, как жизнь сама ответила на все вопросы. Жизнь российская, в который раз, оказалась проще и еще смешнее! Оказалось, не говорила Ацелиович ничего; никакого NYT отродясь не видела, хотя он, этот самый NYT, ее цитату из контекста вырвал, перекрутил и выставил в чёрном свете! И вообще, не было никакой Ацелиович и Виталия Смирнова – тоже не было. Даром, что последнему «не было» уже 81 год и оно руководит Независимой общественной антидопинговой комиссией Олимпийского комитета России (ОКР). Смирнов, которого не было, в не имевшем место разговоре с NYT посчитал, «что Россия „сделала много ошибок“. „Мы должны найти причины, по которым молодые спортсмены принимают допинг, почему они на него соглашаются“», – этого он тоже не говорил. Тут я ему поверила: не может житель России не знать, что причина одна: в строящейся «великой» России допинг для одаренных ребят и девочек – единственный способ не закончить жизнь в подворотне, налакавшись «Боярышника». Не все же Зоями могут быть!

Я, Вова, не знаю, зачем тебе этот пацанский ход понадобился: послать Ацелиович типа признаваться, а потом заставить ее же типа отрицать, но то, что она, как главное звено государственной допинговой системы, не сама полезла с откровениями – вне всякого сомнения.

 

Ответ на этот вопрос мы наверняка получим скоро. Но уже в следующем году, с наступлением которого я тебя и поздравляю!

Мутке, старику Риббентропычу (что-то давно не слышно его – здоров ли?[3]), тувинскому Суворову… может, забыла кого? – всем привет и пожелание похохотаться тем же темпом в Наступающем Году!

На Трампа надейся, но сам не плошай!

 

Ирина Бирна,                                                                                              Neustadt, 29.12.16

[1] Начисто, полностью (укр)

[2] Господин, доктор-психиатр, – ведь это нормальная, здоровая реакция на попытку кого-то сжечь при -30°C в тени ваш дом, или я ошибаюсь? Более того, коллега назвал бы реакцию «модератной» – другие просто убили бы «героиню». Почему бы Вам не обратить внимание на это?

[3] Только написала, а он в вечернем выпуске новостей уже выразил надежду на то, что новая администрация Белого Дома «присоединиться к усилиям России в Сирии». Скучно кремлевским и неинтересно одним военными преступниками жить. Дурнее себя ищут.

Халва интеграции

(о кулинарных странностях внутренней политики)

 

«Хоть сто раз скажи «халва» –

во рту сладко не станет», –

мудрость дегустаторов Междуречья (VI в. н. э.)

 

i Cтатья в Die Welt

 

Частота, с какой политики и средства массовой информации Германии произносят слово «интеграция», томные взгляды и полные скрытого значения – МХАТовские – паузы, вздохи и движения бровей, сопровождающие заклинание – все это давно уже стало неким ритуалом, похожим на экзорцизм. Для полноты впечатления недостает бубна в руках фрау Меркель, бус из клыков волка на груди херра де Мизьера и запаха паленых перьев перед экраном телевизора. Эффект заклинания сравним по результату с попыткой понять языком и нёбом вкус халвы путем многократного повторения имени продукта. Эксперимент, заметим сразу, разочаровавший исследователей еще в раннем средневековье. Настойчивость же, с которой нисходит это сакральное понятие с экранов, прыгает в глаза со страниц газет и сверлит уши из динамиков радиоприемников, свидетельствует лишь о том, что истинное значение его либо утеряно, либо никогда не было открыто произносящим его людям. Эдакая «вещь в себе». Никто, ни один политик, ни ученый, ни работник культуры, ни даже простой прохожий, остановленный на улице для интервью, и повторяющий, как сомнамбула: «интеграция.., интеграция! Ин-те-гра-ция» не в состоянии простыми и доступными словами объяснить значение слова.

Что это такое?

Чего хотим достичь в результате ее?

Какие критерии оценки степеней ее достижения?

 

«Интеграция» вошла в каждый дом, в каждую семью и душу каждого немца в начале сентября прошлого, 2015-го года, когда в Германию ворвались несколько сотен тысяч «беженцев». Среди них были и беженцы, ищущие спасения от химического оружия Асада, ковровых бомбардировок путинских соколов и «гуманитарных акций» Хезболлы, но были и «экономические беженцы» из стран Магриба, Эритреи, Афганистана, Шри-Ланки… С той самой ночи немецкая полиция, мигрантские службы и общественные организации носятся по всей Германии за ворвавшимися, с целью «интегрировать» их в европейское общество.

«Интеграция» носила порой самые экзотические фомы: какие-то бабушки учили мордатых и небритых «беженцев» печь рождественнские пряники, вязать салфеточки крючком и на спицах; спортивные клубы бросились организовывать курсы плавания, художественной гимнастики и прочих видов спорта, традиционных в песках Востока; университеты призывали всех, имеющих хоть какое-нибудь понятие о школьном образовании, начать поход за дипломом в любой сфере знания; о фольклорных группах, кружках пения и игры на народных инструментах, думаю, и упоминать не стоит. Результат подобной, любительской, «интеграции» оказался не то, чтобы негативным, но, наверняка, несколько разочаровывающим: новоявленные «пекари» и вязальщики салфеток, пораженные царящей в Европе свободой, выходили на улицы немецких городов и в пределах владения новым для них языком, требовали внимания девушек и женщин к проблеме их вынужденного многомесячного воздержания. Не добившись желаемого, ограничивали претензии до уровня тактильных ощущений; на память о встрече дарили себе кошельки и телефоны упрямиц. С «пловцами» тоже скоро пришлось расстаться: возмущенные тем, что европейские свободы и права человека не распространяются на грязные трусы вместо плавок и бритье в душевых, что фотографирование посетительниц бассейнов вообще запрещено, а женщина, даже в купальнике, не более доступна, чем завернутая в «тюрьму из ткани» – они покинули бассейны.

После этих первых, сердечных, душевных порывов «интеграции», в дело включились профессионалы. Они сосредоточились на двух решающих направлениях: курсах языка и рабочих местах. Я не буду ставить здесь под сомнение правильность подхода, просто потому, что на собственном опыте убедилась в том, что без знания языка принявшей тебя страны, невозможно ни образование, ни овладение профессией, ни контакты с автохтонами и, следовательно, исключено изначально, в принципе, любое, будь то самое незначительное и незаметное участие в общественной жизни. Я только вопрос спрошу:

– А интеграция ли это? Или только первое, необходимое и минимальное условие ее?

По каким критерям мы будем судить о том, «интегрировался» или «не интегрировался» тот или иной «беженец» в наше общество, и на какую глубину совершил он над собой «интеграционное насилие»? Только ли потому, что он более или менее связно выражает свои желания или претензии? По тому ли, что зарабатывает на жизнь, а не развалился со всей семьей под кассой социала? Или по тому, что ведет себя тихо, не бузит и не имеет конфликтов с соседями? Такая «интеграция», согласитесь, скорее напоминает изоляцию. И практика – не только немецкая, но прежде всего богатейшая французская и бельгийская – подтверждает наши опасения.

Вот статья в «Die Welt»[1] как раз о проблемах интергации. Вернее, статья описывает криминогенную ситуацию, сложившуюся в городах самой густонаселенной земли Германии – Северный Райн – Вестфалия. «Герои» статьи – молодые уголовники – воры, рэкетиры, торговцы наркотиками и представители прочих криминальных профессий (толерантный автор статьи находит для них обобщающую категорию «упрямые подростки»[2]). Эти «упрямые подростки» взяли под контроль целые районы Гельзенкирхена, Кёльна, Дюйсбурга, Эссена и других городов СРВ – речь о т. н. «No-go-Areas» – о районах, куда полиция предпочитает не заходить и где «правосудие» вершат банды «упрямых подростков». Полиция и политика вехементно отрицают наличие подобных районов, но, в то же время, признают существование «параллельного общества» и семейных кланов, олицетворяющих «закон» и «порядок» в них. В статье есть несколько интересных мест, иллюстрирующих уровень беспомощности полиции и всевластия семейных кланов.

«Центральная проблема в том, что мы не в состоянии заглянуть в закрытые арабские семейные кланы, которые имеют родственные отношения по всей Рурской области и вплоть до Берлина».

«Части семейных кланов занимаются деятельностью, описанной всеми статьями Уголовного Кодекса /…/ Честь фамилии стоит превыше всего» (Франк Рихтер, Президент полиции Эссена).

«Просто поразительно, как доселе по-хамски реагирующие подростки, внезапно становятся вежливыми при появлении представителя «семейного союза». Два-три предложения по-арабски и воцарилось спокойствие» (Ральф Фельдманн, Главный комиссар угловной полиции, Гельзенкирхен-Юг).

«Основанный в 2008 г. в Эссене «Ливанский Семейный Союз» («Libanesische Familienunion») описывает себя как посредник в интеграции и видит свою задачу в «обеспечении мира между семьями». Как никак, в городе живет около 5000 ливанцев /…/ принадлежащих 10 «семьям» – самая большая «семья» насчитывает 1200 членов»[3].

 

ii Берлинский урок интеграции

 

Цитируемая статья была опубликована в среду, 14.12; в пятницу Бундестаг, озабоченный ростом недоверия населения к беженцам, очередной раз обсуждал проблемы интеграции и напомнил, что немецкая культура заключается в свободе и гуманизме, и что меры по культурной интеграции беженцев должны быть усилены; в понедельник «беженец» вогнал грузовик в толпу, празднующую IV Адвент у Церкви Памяти в Берлине.

12 погибших, среди них, кроме немцев, граждане Израиля, Украины, Польши, Чехии и Италии. И по этому поводу несколько цитат.

«Даже если в эти часы трудно выговорить: мы найдем силы для той жизни, которой мы в Германии хотим жить – свободно, рядом друг с другом и открыто» (Ангела Меркель).

«Если подтвердиться, что речь идет действительно о беженце, то это будет особенно подло по отношению ко многим, многим немцам, которые изо дня в день заботятся о беженцах, и по отношению к тем людям, которые действительно нуждаются в защите и стараются интегрироваться» (она же).

«Мы находимся в состоянии войны, даже если некоторые из нас во всем хотят видеть только доброе и не хотят признать это» (Клаус Бульон, CDU, Министр внутренних дел Саарланда, Председатель Конференции Министров внутренних дел Германии).

За две недели до Берлина, в Людвигсхафене был задержан 12-летний беженец, который пытался подложить бомбу на Рождественском базаре…

Массовый террор пришел на нашу землю.

 

iii Интеграция

 

Если к вышеприведенному добавить массовые выступления турок Германии в поддержку диктатуры Эрдогана, то пред нами станет история «интеграции» мусульман. История длиной более полувека…

 

Так что ж она такое – интеграция?

Вот, извольте, мнение немецкого политолога сирийского происхождения Бассама Тиби[4]: «Интегрироваться не значит получить паспорт и жить здесь. Быть интегрированным значит self belonging»[5] – фомулировка, под которой я с облегчением подписываюсь. И бросаю на полуслове не только эту статью, но вообще заканчиваю всю полемику последних полутора лет о «беженцах», терроре и «интеграции»… Тем более, что уважаемый политолог пишет дальше: «/…/ женщина по имени Айша, мужчина с именем Мохаммед тоже могут быть немцами, если они разделяют ценности общества» (курсив мой, иб). Тоже красиво! К «ценностям общества» относит политолог сирийского происхождения «права человека», «свободу мнений» и «свободу вероисповедания». И здесь все верно. Было бы. Если бы не одно «но».

Европейские ценности основаны в первую и главную очередь на принципе секулярного государства. Свобода вероисповедания без секулярности превращается в пустой звук, если не в полную свою противоположность, а вместе с нею и права человека, и свобода иметь собственное мнение. Именно непризнание мусульманами этого фундаментального принципа и делает невозможным любую массовую интеграцию их в европейское общество. За примерами далеко ходить не надо, достаточно признать, наконец, общеизвестное: все террористы Парижа и Брюсселя были детьми этих стран, рожденные здесь, закончившие французкие и бельгийские школы, выросшие на всех европейских ценностях. «Упрямые подростки», терроризирующие население СРВ, угрожающие полиции – это ведь тоже рожденные здесь! Они тоже ходили в немецкие школы, слушали о «правах человека», «свободе вероисповедания» и «свободе мнений». Турки, протестующие против признания Бундестагом геноцида армян и поддерживающие новоявленного диктатора, – не пример ли «интегрированных» сограждан? Большей степени интегрированности не достигнет ни одно общество. Откуда же проблемы? Откуда террор? Откуда угловщина? А все оттуда же: из непризнания или игнорирования принципа секулярности одними и превратно трактуемой толерантности других.

Несколько месяцев назад один из университетов той же СРВ потряс скандал. Дело в том, что все немецкие университеты выделили студентам-мусульманам помещения для молитв. Университет, о котором идет речь, тоже выделил такое помещение, но не мусульманам, а вообще, как помещение для общения и отдыха. Мусульмане украсили его молитвенными ковриками, разложили книжки Корана, присвоили ключи и запретили вход студенткам. Остальные студенты восстали. Скандал попал в прессу. Логика и аргументация студентов-мусульман: правоверный мусульманин должен молиться 5 раз в день. Следовательно, помещение для молитвы не должно находиться от места его работы или учебы на расстоянии более (не помню точно, но что-то около) 5-ти минут ходьбы. Иначе он не будет успевать совершить молитву во время перерывов. Государство обязано обеспечить выполнение им религиозного долга.

Секуляризация означает взаимный отказ от каких-либо обязанностей и прав обоих участников: государства и личности. Другими словами: государство уважает свободу каждого своего гражданина верить или не верить в любого из известных «богов», «чертей» или иных внефизических сил, по любому обычаю и согласно любой процедуре, до тех пор, пока выражение веры находится в рамках уважения к свободам и чувствам остальных граждан, не нарушает общественного порядка и статей Уголовного Кодекса. В обмен на эту свободу, государство отказывается от поддержки какой-либо отдельно взятой религии и рассматривает права личности в рамках консенсуса всего общества.

В германской же «интеграционной» реальности одна из религий a priori выведена за скобки формулы секуляризации. В головах представителей выделенной религии этой уступкой признается первенство религии над государственными институтами. Мы вынесли из классных комнат наших школ распятия, ввели уроки этики для тех, кто хочет, чтобы его ребенок рос свободным от религиозных догм и сказок.., но мы до сих пор дискутируем о платках на головах мусульманок, нас не оскорбляет гуляющая турецкая семья, где жена обязана идти не ближе 3 шагов позади мужа, мы обязуемся обеспечить студентов-мусульман отдельными помещениями и т. д. Всем этим мы фактически признаем: религия первична, государство, как любое творение рук человеческих, – вторично. Из этого признания вытекает и наша толерантность к средневековой архаике, семейственности, клановости, строжайшей иерархии с властью «старейшин», первенством закона «семьи» над законами государства. Следовательно, не признавая секулярного государства, мусульмане автоматически не признают ни прав человека, ни свободы вероисповедания, ни свободы мнений. А отсюда уже делаем вывод о том, что ни о какой «интеграции» не может быть и речи, даже в редакции херра Бассама Тиби.

Вывод: первым и главным условием интеграции должно быть признание каждым – включая женщин! – совершеннолетним мигрантом принципа секулярного государства; перевод любых религиозных проявлений в зону личного; отказ от любых внешних символов религиозности; признание абсолютной власти государства и его представителей.

Сегодня к тем миллионам турок, арабов, курдов, палестинцев, ливанцев и других, которые живут в Германии уже десятилетия, многие родились здесь и окончили школы, а некоторые – так даже и университеты, но подавляющее большинство которых так и не интегрировалось в европейское общество, прибавились сотни тысяч беженцев и «беженцев». Среди них есть такие, что готовы отравить 12-летнего ребенка ядом джихада и послать его убивать нас.

Не пришла ли пора прекратить шарманочное повторение слова «интеграция» в надежде на то, что оно спасет нас? Чудес ведь не бывает и спасти нас может лишь четкая концепция интеграции, наполнение слова содержанием.

 

* * *

 

Бессилие нашей интеграции видно из всех цитат, приведенных выше, но наиболее кричащи для меня слова Ральфа Фельдманна, выделенные курсивом. Полиция часами пытается унять хулиганов, но ни страха, ни уважения к закону и его представителям те не ощущают. Стоит же появиться кому-то из «семьи», сказать пару слов по-арабски, и проблема снимается. Вам не страшно? Мне – да. Это картина не только унизительна для Германии, она демонстрирует силу той параллельной власти, что укоренилась в некоторых наших городах.

Сегодня «семьи» в Германии заняты уголовщиной, а если завтра они почувствуют вкус к политике? Если среди «беженцев» есть «засланные казачки» Аль Каиды, Боку Харама, Исламского государства, пришедшие на нашу землю не для того, чтобы бомбы бросать или грузовики угонять, но для того, чтобы рекрутировать «семьи» уголовников на политическую борьбу против режима?

И стоит «шефу» такой «семьи» сказать «два-три предложения по-арабски»…

 

Ирина Бирна, для Литературного Европейца                                                 Neustadt, 26.12.16

[1] „Die Polizei würde den Kampf mit uns nicht gewinnen“, Kristian Frigelj, 14.12.2016 – «Полиция не выиграет битву против нас», Кристиан Фригели

[2] «renitenten Nachwuchs»

[3] Перевод всех приведенных в статье цитат мой, иб.

[4] В статье Геральда Бейродта «Фальшиво соединенные» («Falsch verbunden», DLF, 22.12.2016)

[5] Англ. Можно перевести как «самопринадлежность», т.е. принадлежать народу, в который интегрировался, внутренне, ментально.

Похохотались

Из писем Володе. Письмо двенадцатое

 

«Извините, я думал, что я один…

Я щас там так хохотался!»

«Мимино»

 

В веселые времена живем, Володя!

Куда ни кинь – смех один, да и только! Я, Вова, не за русских россиян, я – за демократов: комики они, иначе не скажешь. Вот, ты – ты их не с чужих слов знаешь, – скажи, они делаются или таки-да, по жизни, такие? Я вчера[1] вечером смеялась, аж слезы с глаз! По всем каналам смеялась: ARD, ZDF, 3sat.., по ARTE – тоже смеялась. Показывали они, Вовчик, Саманту Пауэр[2], как она – Саманта эта самая, – россиянину русскому Чуркину, за совесть втирала. «Неужели, – говорит, – нет никакого варварства, никакой казни ребенка, которые бы затронули вас за живое? Которые бы вас хоть чуть-чуть шокировали? Есть ли вообще хоть что-нибудь, что вы еще не оболгали? Или не оправдали?..» Это – Чуркину! За живое!! Скажи, Вова, ну как до того дойти можно, чтобы с россиянином (тут даже неважно, встал ли он уже с колен или на корточки пересел) за совесть говорить? Они в каком мире живут? Они что, за геополитику никогда ничего не слышали? Познера не видели? Это же все равно, что с Кирюхой-православным за человеколюбие… или с Михалковыми – за совесть… Страна, которая заморила голодом 8 миллионов (восемь!) украинцев менее, чем за год!.. с этой страной – за совесть?.. за варварство?.. Она же, ну, Саманта эта американская, не к Чуркину взывает, она к народу российскому вопиет, к потомкам тех, кто стоял в загранотрядах вокруг украинских сел, кто пайку жрал и кому умирающие на его глазах дети аппетита не портили… Они и тогда, наверняка, хохотались, наблюдая, как смешно ползают дети и стонут: «Паничу, хліба…» Она к совести тех взывает, для кого жизни украинцев – вполне конвертируемая валюта за домны, конвертеры, тракторные заводы, прокатные станы и электростанции. Смешно, ей-богу!..

Но Чуркин хорош! Ой, хорош, сукин сын! Ты, Вова, его при случае похвали. Старается. Он ей ответил по-русски, философски так, ответил: «Сама, мол, дура. Ты, говорит, не матерь Тереза, вот!» То есть дал понять: пока Саманта не матерь Тереза – все позволено и массовое уничтожение мирного населения Сирии ничего общего с какой-то там совестью не имеет. Чистая геополитика. Саманта, униженная звенящей логикой Чуркина, замкнулась в гордости. А что тут ответишь, будь ты хоть десять Самант?

А Сирия что? Ничего. Сирийки еще нарожают. Украинки же вон – нарожали… Правда, ничего хорошего и из этих не вышло: Майданы какие-то… Ну, да ладно, мы из Донбасса не уйдем, а там время покажет, кто прав. Кто последним хохотаться будет.

А накануне (до Саманты) я с Игорем Лебедевым (типа депутатом, твоей типа думы) хохоталась: «Никто не умрет в мировом спорте, если Латвия на Чемпионат Мира[3] не приедет. Кто может за ней последовать? Литва? Эстония? Не смешите меня!» Но типа депутата посмешили не презираемые им Литва и Эстония, а Австрия, вслед за Латвией заявившая о невозможности проведения ЧМ в стране, накаченной допингом по уши. За австрияками и еще несколько федераций заявили о том, что рассматривают возможность отказа… т. е. уже типа тенденция… И вот, чтобы лишить Россию возможности хохотаться после отказа каждой страны, Международный Комитет просто взял, да и забрал ЧМ целиком, одним легким движением руки. Теперь россияне могут один раз крепко похохотаться и… Нет, не получается! Только отхохотались за боб со скелетоном, Поветкин выскочил: и его уже в который раз на допинге поймали! Бой со Стиверном Бейменом отменили. Бедняга Стиверн зря на авиабилеты потратился, пришлось домой, в Канаду, возвращаться. Не с поясом, а с носом. Вот смеху!

Пятикратный победитель Кубка мира по биатлону Мартин Фукад (Martin Fourcade) грозит бойкотом нынешнего Кубка, если Федерация биатлона не накажет русских биатлонистов. Так, подлец, и сказал норвежскому телеканалу NRK: «Я надеюсь, у них (Федерации биатлона) хватит мужества исключить русских. Если нет, то биатлеты должны сами проявить инициативу». Смешно, правда?

А клоуны западные никак не успокоятся: они уже списочек подготовили всех международных соревнований, что в России на следующий год запланированы. Длинный список – даст бог, много еще смеха на Руси будет!

Но самый большой хохот станет над Россией, когда ЧМ по футболу отберут! А ведь все к тому идет, Вова. Вот ФИФА против вице-премьера В. Мутко расследование начала, связанное с его ролью в системе государственного допинга. Понимаешь? Мутко, он ведь всем спортом командовал, он ведь всех на иглу посадил. Почему же ФИФА? Понял, да?

Но Мутко Муткой, с него, мутковатого, какой спрос – он приказ исполнял. А у тебя дела хуже будут, если Чемпионат отберут. Ведь братва бабло вложила в стадионы, гостиницы, рестораны. Пацаны навариться расчитывают. Нафаршироваться. Что будет, как придет братва и скажет: «Ответь за бабло!» Я понимаю, что бабло не ихнее, что они только приставлены к общаку… но все-таки… не по понятиям как-то…

 

***

 

Выходки этой самой Саманты и типа профессора Макларена показали, что ни чай «Полониевый» кремлевской чаеразвесочной фабрики, ни Крым, ни Донбасс, ни Боинг, ни массовое уничтожение жителей Алепо, ни хаккерские атаки, ну ничего буквально, они не поняли! И за допинг – тоже ничего не поняли. И тянут вечную свою шарманку: «Гуманизм»… «Совесть»… «Жизнь Человеческая»… «Чистота спорта»… «Права Человека»… Получается, типа, что ты еще и не начинал работать… Это ж, Вова, сколько еще работы предстоит, чтобы им объяснить, что в мире, где есть Россия, может быть только одна реальность: российская.

Значит, похохотимся еще!

 

Так что бывай здоров! Не кашляй.

PS. Поздравить тебя, Вовчик, хочу: более 1000 олимпийцев, накаченных допингом под завязку! Это даже старику Хонеккеру не снилось! Русский размах! Это новый мировой рекорд! Мой восторг и поздравления всем, кто помог добиться этого замечательного результата: врачам, тренерам, фармацевтам, ФСБ, честным контролерам РУСАДА!

А демократы теперь голову ломают: как медали олимпийские вручать тем, кто на место допингонутых россиян поднялся? По почте высылать? Вот подбросил ты им проблему!

PРS. Сейчас представилось: Гёббельс твой, Риббентропович – и с совестью! Не, лучше и не представлять – сюрреализм какой-то!

 

Ирина Бирна,                                                                                                             Wien, 18.12.16

[1] Письмо я начала 15.12.16, т. е. речь о сюжете в новостях от 14.12

[2] Посол США в ООН

[3] ЧМ по бобслею и скелетону, должен был состояться в Сочи, 13-26.02.2017

Дураки

(Приложение II. Никитушка, как объект русского сомнения)

 

«Гений и рабство – вещи несовместимые»

Из несохранившегося письма А. Мицкевича А. Пушкину

 

Заканчивая Приложение I, я описала Михалковых, браво шагающих «рука об руку со всеми режимами». Это, разумеется, метафора, формула речи, на деле же, в историческом реализме, режим в России (Московии) всегда был и остается один. Именно к этому режиму и направлены адгезийные свойства Михалковых душ. Они – Михалков-отец, Андрей и Никита – просты и примитивны в своем стремлении выжить и набить карманы, и, поэтому, как явление, не представляют ни малейшего интереса для исследователя. Если бы не прочно живущее мнение о их некой имеющей место быть «исключительности», наиболее тонкие души вводят в употребление критерий «гениальности». А уж после обвинений в «гениальности» любая мерзость сама собою релятивируется, грязь смывается и, в лучшем случае, налипает легко стряхиваемой пылью, доносы и ложь «гения» трактуют как «странности характера», и автор подобного обвинения неизбежно попадает в ловушку собственной логической непоследовательности, ему ничего не остается, как, следуя вековой тарадиции, заняться прежевыванием либеральной жвачки, ломаться и кривляться пред самим собой и читающей публикой. Жалкая фигурка его в потемках самодельного логического лабиринта, из которого нет рационального выхода, взымает руки горе и вопиет вечное: «Не понимаю! …как вас могло занести под своды таких богаделен на искреннем (курсив мой, иб) вашем пути?»[1] Да ведь так и занесло: по искренности и богадельня!

Многие вопросы симплифицируются до банальности и скулы выворачивающей зевоты, если посмотреть на них открытыми глазами, а не щураясь в поисках метафизического. Его там нет. Есть там простые и понятные каждому вещи: жадность, зависть, страх, рабство.

«Сasus Никитушка» не исключение. Все противоречия, которые автор упомянутой статьи щедро рассыпал бисером по тексту, снимают простой констатацией факта: никаким «гением» Никитушка никогда не был. Быть не мог по определению. Даже наличие «таланта» у объекта русских шатаний и сомнений не бесспорно. Он действительно щедро одаренный человек, но не более того. Он – крепкий ремесленник. Он прекрасно, виртуозно владеет техникой, инструментарием профессии, подняться же до уровня «гения» ему не дали всё те же, упомянутые выше, адгезийные свойства резиновой души: слишком уж крепко приклеен он к власти, деньгам, почету, рекламе… Близость эта, мощь государственной пропаганды, вытаптывание вокруг него любой конкуренции – все вместе и создало иллюзию «гениальности».

Для гения Никитушка слишком труслив.

Для гения Никитушка слишком раб.

Как и всякий, рожденный женщиной, раб может достичь известной высоты таланта, но полет гения рабу недоступен. Гениальность – это, – раньше всего, – свобода. Свобода во всем: движениях, делах, мыслях, оценках, отношении к окружающим и власти. Это – аксиома. Михалковы же – из рабов рабы. Они не только внутренне, генетически рабы, они рабы функциональные, охранники, homunculus той реторты, в которой хозяин наблюдал изголодавшихся крыс, постепенно пожирающих друг друга. Последнюю оставшуюся в живых крысу, хозяин выпустил в свет. Теперь она стоит на страже его интересов, помня о времени в реторте. В праве ли мы говорить о «гениальности» этой, сожравшей слабых сородичей, крысы? Насколько свободно ее творчество? Или вернее все-таки предположить, что она всей силой дарования станет защищать свое нынешнее состояние, т. е. воспевать рабовладение, подводить под него теоретическую базу, рациональное толкование, национальные особенности, психологически обосновывать и исторически оправдывать?

Именно рабам-охранителям обязан народ российский «русским миром», «православием», «особым путем», «дополнительной хромосомой», «богоизбранностью»… – короче, всем тем, что укорачивает цепи, разлагает мозг, парализует волю.

Исполнением этой прямой и первейшей функции интеллигенции в российской вертикали и следует объяснить Никитушкину атаку на «Ельцин-центр».

В упомянутой статье есть очень характерный момент: «Взять хотя бы тот пассаж из его письма Наине Иосифовне, где он объясняет вдове, почему в 1996 году изо всех сил поддерживал Бориса Николаевича, а ныне предъявляет свой суровый счет ельцинской эпохе. Оказывается, много позже режиссер узнал о безобразиях, творимых при Ельцине, и прозрел. А узнал он, вообразите себе, про «раскупленные заводы, и проданные за копейки корабли, и униженную армию, и обнищавший народ, и разрушенную науку» (курсив мой, иб). Тогда как этим сокровенным знанием накануне выборов под кодовым названием «Голосуй сердцем» владели и малые дети, и со всех российских заборов и стен неслись проклятия в адрес «банды Ельцина», которую «под суд»». Здесь ведь что интересно: «знал» или «не знал» Никитушка о том, что было написано на всех заборах и стенах в далеком 1996-м, доказать сегодня совершенно невозможно. Может, он просто забыл, а очень может быть, что и таки-да не знал: мало ли делов у «гения» – может, он как раз фильм сочинял о героической жизни своего ментора, может бабло в доллары переводил – и в оффшоры – выборы на носу! – до заборов ли тут?! А вот чего Никитушка уже гарантированно не знать не может, когда сегодня обращается к вдове бывшего хозяина, так это то, что все те пацаны, которые тогда, при Ельцине «раскупили», «распродали», «уничтожили», «разрушили» заводы, пароходы, армию и науку, те, кто ограбили и довели до обнищания народ – все они до сих пор при власти. Их никто не привлек, никто не разъяснил, более того, сам «посланный богом» новый хозяин Никитушки – вор, ролдугины которого, присматривают за его оффшорами. Не может Никитушка не знать и имен Литвиненко, Политковской, Немцова; не может не знать о массовом уничтожении мирных жителей Алепо российской авиацией и о прочих преступлениях, творимых воспеваемой им кликой. Этого не может не знать ни один житель России. Может не хотеть знать. Но это дело уже иной категории нравственности. Рабской.

Логические шатания доводят автора наконец до того, что выстраивает он ряд «гениев космического масштаба» – Гоголя, Толстого, Солженицына и нашего Никитушку, – объединяя их критерием «тесноты»: «Русскому гению тесно в отведенном ему безбрежном загоне великой славы. Ему надоедает грешная человеческая плоть — хочется поработать богом. Быть нравственным учителем современников /…/». Все правильно. Хочется. Только объясните, какое это имеет отношение к Никитушке (кроме слов «русский» и «грешная человеческая плоть»)? То, что он сам себя, бесогонящего, видит пастырем народа российского, не вызывает ни у кого и тени сомнения, но где тут логический мостик к славе или гениальности? Позиция, с которой он силится «работать богом», не заслужена, не завоевана, а унаследована после папы и утверждена новым хозяином. И позиция эта обязывает (noblesse oblige[2] – пальцы отказываются стучать. Не потому ли, что – о рабе?).

Дмитрий Шагиахметов сравнил Никитушку в деле «Ельцин-центра» с «самой рублевой вокзальной проституткой»[3]. Не знаю, чем заслужила честная труженица горизонтальной сферы услуг подобное унижение, но сравнение все-таки ближе Никитушке, чем обвинение в «гениальности».

 

Ирина Бирна,                                                                                                             Wien, 17.12.16

[1] «До неба вознесшийся. Несколько лет из жизни Никиты Михалкова», Илья Мильштейн / 13.12.16, сноб

[2] Благородство обязывает, (фр.)

[3] «Нерасчетливый», Дмитрий Шагиахметов: 10-12-2016, каспаров.ру

Дураки

(Приложение I. Сравнительный анализ)

 

Закончить мой триптих планировала я совсем иными примерами, да уж судьба видно… планида… Дурак снова выскочил. И снова вскочил в лужу! Поэтому Никитушкой о дураках начала, Никитушкой и кончу. Таким образом, он как бы создаст рамку российской тренированной дури.

Дурь, как и любые достижения в мире подлунном, во всей глубине своей познается в сравнении. Согласны? Так давайте сравнивать!

Никитушке здесь очень повезло: есть у него импортный counterpart[1]. Мне удалось отыскать человека, судьба которого складывалась до определенного исторического момента по схожей с никитушкиной матрице, но которому, тем не менее, удалось сохранить известную толику здравого смысла, а вместе с ней и человеческого достоинства.

Знакомьтесь: Харальд Квандт (01.11.1921 – 22.09.1967).

Не слышали? Ничего удивительного – о нем и здесь, на родине, мало кто слышал. Прямо скажем: никто не слышал. Хотя его, казалось бы, должен знать весь мир. Харальд Квандт был одним из самых богатых людей Германии, его индустриальная империя объединяла различные фирмы – от химии, до машиностроения, его талант руководителя был признан всеми, даже конкурентами – он был президентом Busch-Jaeger AG, Dürener Metallwerke AG и Mauserwerken Oberndorf, был даже Президентом Наблюдательного совета Daimler-Benz AG[2]. Кроме того, был наш Харальд Президентом Немецкого Авиационного Клуба. И никогда, никому не дал ни одного интервью, не выступил по телевизору с какими-бы то ни было откровениями, не надоедал поучениями, не навязывал своего опыта, не лез в глаза со своей мудростью. Так и погиб при загадочных обстоятельствах в Альпах, в авиакатастрофе.

И у этого человека может быть что-то общее с нашим Никитушкой?!

Не «что-то», друзья мои, не «что-то», а очень многое! Иные психологи-любители даже сказали бы на моем месте – у них все общее… Имея ввиду атмосферу, семью, окружение, воспитание, короче, все то, в чем складывается и формируется человек, как личность, как sapiens…

Но хватит загадок. Пришла пора объясниться.

Рос Харальд в высококультурной семье художника: отчим его, как и папа Никитушки, был поэтом, писателем, драматургом, ученым; как и Сергей Владимирович – не без дарования; как и он – бросил свое дарование на службу фашистскому режиму. Харальд с детства был иконой этого режима: белокурый, голубоглазый, в форме Хитлерюгенда, он был одновременно воплощением древнегерманского духа, чистоты арийской крови и сияющего будущего «Тысячелетнего Райха». Фотографии его были почти в каждой немецкой семье. Вот одна из них:

2016-10-29 13_30_31-Bundesarchiv Bild 183-R32860, Berlin, Trauung von Joseph und Magda Goebbels - Ha.png

 

Это – свадьба мамы Магды и дяди Йозефа. Слева от Йозефа – десятилетний Харальд в форме,

сзади – дядя Адольф в шляпе (Википедия)

 

О том, как воспитывали Харальда, говорит не только эта фотография, не только фанатическая преданность мамы и отчима идеям нацизма[3], но и то, что он девятнадцатилетним ушел добровольцем на войну, воевал на восточном фронте, потом в Италии, где и угодил, тяжело раненый, в плен к англичанам.

Папа Харальда тоже не скучал все это время: это он был одним из инициаторов тайных встреч фюрера с представителями промышленности (1931 и февраль 1933), самым большим спонсором нацистов и, начиная с 1937 года, – «Wehrwirtschaftsführer» – Фюрером Оборонной Промышленности. Это на его заводах были созданы одни из первых концлагерей для военнопленных и угнанных, это им был разработан и обоснован «процент флуктуации рабочей силы», согласно которому, СС регулярно заботилась о необходимом пополнении.

Такая вот культурно-промышленная атмосфера.

Сергей Михалков промышленником не был, он остался поэтом, воспевавшим фашистский режим, концлагеря, войны. Когда украинские дети миллионами умирали с голоду, Сергей Михалков рифмовал словечки о детском счастье в СССР; когда этот СССР развязал Вторую мировую войну, поэт, как мог, поддерживал «миролюбивую внешнюю политику» и оправдывал военные преступления.

Фотографии, подобной приведенной, со своим «дядей Иосифом» в архиве Никитушки разыскать не удалось. И дело здесь, конечно, в мизантропии «дяди Иосифа», а не в лакействе Никитушкиного папы. Но дела это не меняет. Никитушка, как и Харальд, шел рука об руку с режимом. Различие заключается в том, что Харальд, утратив связь с режимом, его воспитавшим и вскормившим, дальнейший путь до трагической кончины прошел сам. Никто и никогда не узнал, что творилось в его голове, в каких уголках души осталась та, последняя, фотография его брата и пятерых сестер, какой паутиной затянула совесть воспоминания о счастливом детстве на фоне колонн детей, идущих с мамами в «душевые» Аушвитца-Биркенау. Возможно и он, как и мама его, считал, что в мире без Хитлера не стоит жить, но не покончил собой физически, а отказал этому миру в общении?.. Ушел в работу… Замкнулся в гордыни перед теми, кто не понял истинного величия фюрера?.. Может, глядя на фотографии красавицы мамы, братика и сестричек, понял, в каком ужасе рос, каким страшным силам служил, во что верил?.. Кто знает? Все это осталось его личным, все это он забрал с собой. Любые предположения на эту тему – ни что иное, как спекуляции.

Михалковы же на виду. Михалковы браво шагают рука об руку со всеми режимами, с которыми доводится жить. Им мир «после» очередного режима, пылко воспетого ими, не кажется «нестоящим» для жизни. Их резиновые души послушно и тренированно принимают форму нового режима: из певунов сталинизма, они в течении ночи превращались в не менее страстных критиков Усатого палача и откликались новыми «песнями» – будь то стишки, гимны, проза или кино. Потом «верный ленинец» открыл им глаза и они принялись талантливо пинать «волюнтариста» Хрущева. Сталин, хоть и несколько поцарапанный, занял положенное место «победителя фашизма». Потом пришел черед Горбачёва и «Утомленных солнцем»; потом – демократа Ельцина. Пьедестал Усатого палача снова опустел. Сейчас время «посланного богом», «вернувшего гордость называться «русским»», совсем уж уголовного персонажа. Сталин воспрял «талантливым менеджером». Кто бы не сменил нынешнего обитателя Кремля, Михалковы воспоют и того. А этого пнут, как сегодня Ельцина: «Пшел! Разлегся тут! Русским миром смердит!»

Они никогда не занимали официальных постов в министерстве пропаганды, но то, чем они всю жизнь занимались, иным словом не назовешь.

Я не знаю, есть ли в истории что-нибудь более липкое, чем михалковская душа.

Вот, пыталась найти сравнения в фашизме… получилось ли?

 

Ирина Бирна,                                                                                                             Wien, 16.12.16

[1] К сожалению, в русском нет близкого по смыслу слова, словари рекомендуют «коллега», «аналог»… Но нам важна функциональная близость двух людей, а не их профессии или позиции в социальной пирамиде.

[2] «Буш-Егер», «Дюренер Металл» и «Маузер Оберндорф» – фирмы, работающие в оборонной отрасли. «Даймлер-Бенц» (нем).

[3] «<…> Die Welt, die nach dem Führer und dem Nationalsozialismus kommt ist nicht mehr wert darin zu leben und deshalb habe ich auch die Kinder hierher mitgenommen <…>» – «<…> Мир, который придет после фюрера и национал-социализма, не стоит того, чтобы в нем жить, и поэтому я взяла сюда детей <…>» – из прощального письма Магды Гёббельс сыну (28.04.1945, Бункер фюрера)