Заметки на полях книги

А. А. Корчак, В. А. Корчак, Самоорганизация тотальной власти

От мафиозных, культовых и идеолого-террористических организаций до глобального террора,

«Литературный европеец», Франкфурт-на-Майне, 2016, 336 с.

I

 

«ЛЕв» сделал очередной блестящий подарок подарок «<…>всем, интересующимся судьбами мира и государственного устройства» – так в кратенькой аннотации на третьей странице книги. От себя добавлю: серьезная, глубокая, многосторонняя научная работа не знает границ, как не знает и конкретного адресата, даже если адресат этот начинается глобальным «всем…». Серьезная научная работа тем и отличается от иных, что способна вызвать интерес даже у тех, кто под «интересующиеся судьбами» не попал, кто до встречи с книгой не задумывался о «государственном устройстве». И последние сомнения в том, что перед читателем именно такая работа, пропадают уже после первых слов введения.

Вопросы, изученные, проанализированные на составные части и синтезированные вновь, но уже в новом освещении, с иных позиций, увлекают именно своей обыденностью, приземленностью и простотой так, что у читателя не может не возникнуть ощущение, будто читает он что-то ему знакомое, хотя за недосугом еще и не сформулированное. И это еще один признак солидной научной работы, работы не просто прекрасно исполненной, но и изложенной авторами так, что читатель как бы перемещается в кабинет их, сидит с ними за столом и говорит на равных. Хотите пример? Да сколько угодно! Скажите, что может быть ближе каждому из нас, чем бюрократия? Кто из нас – некоторые известными периодами своей жизни, иные – ежедневно – не проклинал бюрократию? Не шипел, вернувшись домой из очередного «амта», где ему в чем-либо отказали: «Это же мафия!». И кто задумывался над тем, в чем, собственно, различие между администрацией, необходимым в жизни любого государства делопроизводством, и бюрократией? Между мафией и бюрократией? Ответы на эти вопросы в книге. И вот тут я должна признаться: читая книгу, я то тут, то там сталкивалась с формулировками, давно, казалось, созревшими в моей голове. Так музыкальные фразы, обрывки мелодий, впервые услышанные, кажутся до боли знакомыми и уже где-то, когда-то слышанными. Но не мучайтесь, не вспоминайте и не ройте зря память: мелодия нова, просто идея ее давно уже висела в воздухе и понадобился гений композитора, мелодию эту «конденсировать» на пять нотных полос. Вот сравните: «Бюрократия – это деятельность, направленная в первую и главную очередь на то, чтобы обезопасить свою задницу» – это не из книги, это – мое, сформулированное много лет назад не для печати, а для собственного понимания мира. А в книге читаем: «<…> большинство <…> чиновников начинает требовать все более точных указаний сверху, исполнять их формально и главным образом передачей своему подчиненному, тем самым уходя от ответственности за неблагоприятный результат» (с. 82, курсив мой, иб).

И далее уже невозможно оторваться от подробнейшего анализа того, как возникает бюрократия, как медленно, но верно «централизуется», «мафиизируется», т. е. обретает черты преступной организации, связанной общими целями, стратегией, окружающей средой: «<…> для подчиненного бо’льшая централизация означает меньшую ответственность за результат» (с. 82); «По мере того, как инициатива и энергия <…> чиновников сосредотачивается на последнем (минимум активности, буквальное исполнение распоряжений – иб), они переходят в разряд «остановившихся» (в социальной литературе их еще называют «оседлыми» в противоположность «кочевникам»). Они «оседают» на достигнутом уровне, устраиваются там поудобнее и используют свое служебное положение в личных целях» (с. 89, курсив мой, иб); «Поиски виновников провала <…> направляются <…> к «нижним крайним». <…> Главным критерием отбора (подчиненных – иб) становятся уже не столько профессиональные их качества, сколько лояльность, личная преданность, родственность и т. д. <…> Аппарат управления превращается в сообщество взаимосвязанных и взаимозависимых чиновников. Возникает коррупция и непотизм. <…> Падает общая эффективность администрации, и как следствие начинается бесконтрольное возрастание численности, так как администрация требует увеличения штатов, оправдывая свою неэффективность нехваткой «рабочих рук»» (с. 84).

Узнали? Я имею ввиду, узнали ли вы, дорогой читатель, ваши собственные мысли о бюрократии и ее мафиозности? Мысли, которые авторы книги каким-то необъяснимым образом прочитали в вашей голове и перенесли на бумагу готовыми к перевариванию формулировками?

Я начала мои заметки бюрократией ввиду «всенародности» темы, для того, чтобы доказать, что предлагаемая книга интересна всем, без каких-либо привязок к личным интересам, склонностям или верованиям. Анализу бюрократии посвятили авторы всего одну из 10 глав – одна увлекательнее другой – книги. На том же глубоко профессиональном уровне рассмотрены и другие тотальные организации: уголовные (собственно мафия), идеолого-террористические и религиозно-культовые, а также тоталитарные государства – Россия и Китай.

 

II

 

Но я не о скелете – структуре книги, я о том «мясе», что авторы «наживили» на этот скелет; я – о том, как каждый может попробовать его на вкус – найти в книге то, что его интересует, то, что мучает, не находя ответа, то, что, возможно, было понятно, но никак не желало оттачиваться формулировкой. И в качестве добровольного начинания посвящу несколько строк анализу «моей» темы, т. е. тому, о чем пишу, на что ищу ответы и объяснения.

Все мы являемся историческими свидетелями того, как кремлевский режим стремится изменить сложившийся мировой порядок. Кремль, заимствуя историческую формулировку Меркель, живет в ином измерении. Продолжая эту мысль, можно утверждать, что слом мирового правопорядка – это стремление Кремля перенести остальной мир в свое измерение. Единственная стратегия, которую смог выработать объединенный Запад (демократия), это сдерживание дальнейшей агрессии России путем полусерьезных санкций, дипломатических качелей и давно назревшей модернизации НАТО. Такие действия сложно назвать «стратегией», т. е. планами на перспективу, такие действия – ни что иное, как реакция на действия России. Для того, чтобы создать реальную стратегию борьбы против небывалой по масштабам угрозы всему свободному миру, следует четко и ясно понимать, против кого создаем мы стратегию, кто нам противостоит, какую философию в себе несет.

Для этого необходимо ответить на два вопроса, ответы на которые либо полностью отсутствуют, либо рассчитаны на рабов:

– Почему Россия не может быть иной?

– Какова доля народа российского в той политике, что проводит мафиозный купол государства?

Теоретическую научную работу поверяют практикой и об уровне работы судят по числу эмпирических подтверждений изложенной теории и по глубине совпадений их с природой явления. Предлагаю устроить проверку точности описанного в книге метода, и с его помощью попытаться ответить на вопросы.[1]

Путинский режим – режим мафиозной автократии – терромафии – высшей на сегодня известной степени развития тоталитарного государства, истоки которого следует искать в средневековье при закладке татарами фундамента Московского княжества (сейчас его принято называть «Московским улусом»). В виде исключения позвольте здесь цитату не из рассматриваемой книги. По свидетельству Л. Н. Гумилёва, «<…> Митрополит Алексий, «сумел в обмен на финансовую поддержку получить ханскую грамоту, удостоверяющую, что великое княжение является наследственным правом московских князей из династии Ивана Калиты. Таким образом, политическая традиция Киевской Руси была отменена окончательно. Ей на смену пришел абсолютно новый принцип наследственной, династической монархии». Так зарождались российское самодержавие и сама российская государственность, которую мы знаем. <…> (Остается лишь заметить, что в государстве, возникшем в результате взятки, т. н. борьба с коррупцией – занятие заведомо безнадежное)»[2].

Итак, мы видим, что Россия начиналась ложью, подлогом и взяткой; Россия задумывалась и строилась как мафиозное государство.

Мафия это «<…> автономное иерархическое самоорганизующееся сообщество, паразитирующее на социально-экономических структурах общества и поэтому постоянно находящееся во враждебном окружении» (с. 61). Согласно оригинальному методу, разработанному А. А. Корчаком, мафию, как и другие тотальные организации и тоталитарные государства, можно рассматривать как биологическую систему, проходящую все стадии жизни от рождения, через возмужание и старение, к смерти. «<…> в качестве главной характеристики системы, при переходе от одной стадии эволюции к другой <…> удобно считать внутреннюю волю системы к самосохранению, направленную во внешнюю среду и связанную с потребностью самосохраниться за счет окружения (экспансия). Ослабление этой воли приводит к постепенному и неизбежному <…> упрощению системы, что и означает ее старение.» (с. 39) Применительно к России – государству-мафии, – можно утверждать, что паразитирует оно на соседях, дальних и близких, на странах с развитой экономикой, шпионажем, хитростью, обманом получая доступ к их научно-техническому, интеллектуальному богатству – эти страны и составляют ее «вражеское окружение», а шпионаж, проникновение в экономические структуры, рекрутирование «полезных идиотов», есть ни что иное, как экспансия с целью расширения сфер влияния (подконтрольной внешней среды).

Это и есть искомое решение «российского уравнения»: самосохранение паразита (авторы совершенно справедливо сравнивают деятельность мафии с вирусом) через агрессию и экспансию в окружающий мир. И, т. к. «окружающий мир» с каждой успешной экспансией, естественным образом расширяется, то и необходимость усиления агрессивной политики по отношению к соседям растет. Вот почему Россию, ИГИЛ и иные тоталитарные системы не остановят ни территориальные уступки, ни экономическая интеграция и доступ на свободные рынки, ни дипломатия, как это ярко показал пример нацистской Германии. Теперь, читая разбираемую книгу, мы понимаем: иного пути выжить у нацизма не было, потому что вся логика тоталитарного государства – экспансия. Еще один пример – стареющая мафия СССР: «Стареющая и распадающаяся номенклатура пыталась свою неспособность к реформам (т. е. к адаптации) компенсировать захватом новых территорий и ядерным шантажом. А это не могло не приблизить распад всей коммунистической тоталитарной империи, что и произошло в 1991 году» (с. 120).

Вот почему и нынешняя Россия, как и ее предшественники – Российская империя и СССР – иной быть не может и роль глуповатого майора, случайно попавшего в цари, в выборе курса минимальна, ничтожна. Речь идет о вещах, заряженных вековой инерцией, о философии, на которой Россия стояла веками, за которую пролила моря крови, за которой и сегодня стоит подавляющее большинство народа российского.

 

III

 

«<…> большевизма уже нет,

а вот его отпрыск – путинизм –

живет и здравствует.

И было бы полезно понять причины

такой удивительной живучести» (с. 21)

 

Ответив на первый из поставленных вопросов и ловко перебросив мостик ко второму, обратимся, помолясь, к нему.

Мне уже не раз и не два приходилось писать на тему «молчания», «бедствий», «забитости» и пр. характеристик народа российского, приписываемых ему сердобольной оппозицией во все века. Но никто и никогда до сих пор не ответил на простейший из вопросов: почему во всей Европе народы, находящиеся на той же степени забитости и рабства, смогли покончить с вековой тиранией и построить цветущие демократии, глядя на которые, россияне облизываются до сих пор? Почему?

«В результате я пришел к выводу, что тотальные организации формируются естественно в процессе самоорганизации самой толпы-массы. Большевики <…> первыми разгадали этот процесс самоорганизации тотализма (Ленин в работе «Что делать?») и воспользовались им для создания особой целенаправленной тотальной организации, «оседлания» с ее помощью недовольных российских масс и использования их разрушительной силы в своих целях. Идеология служила одним из средств достижения всего этого. Таким же путем происходило формирование фашистских и исламистских режимов» (с. 16-17). Здесь необходимо обратить внимание на тот факт, что «Большевики <…> первыми разгадали» – разгадали, но не придумали! Принцип существовал всегда и, следовательно, уже на самых ранних порах московско-татарского мафиозного государства князья умело им пользовались. Но вернемся к цитатам. «<…> нельзя не признать, что за самоорганизацией стоят какие-то потребности больших масс людей» (с. 17, курсив мой, иб). Думаю мудрость этих слов не требует никаких доказательств. Крупные организации и уж тем более целые государства не могут существовать веками без поддержки подавляющего большинства населения, другими словами: именно потребностями российского народа создана современная государственно-уголовная мафия. Именно потребностями этого народа можно объяснить ее поразительную живучесть.

Есть еще доказательства сказанного, например, здесь, на стр. 41: «Самоорганизация любых человеческих сообществ основывается на общности каких-то целей составляющих их индивидуумов».

Здесь если не в защиту, то в качестве оправдания роли народа российского следует привести два факта – влияние тотальной организации (политического руководства) и инстинкт самосохранения.

«Давление тотальной организации на индивида проявляется в смещении его естественных потребностей, деформации нормальных человеческих отношений, подавлении и ограничении индивидуальных прав и искусственном формировании новых потребностей. Все это достигается такими известными способами, как физическая и духовная изоляция, идеологическая обработка, а также психическое и даже физическое насилие» (с. 167).

«Блокировка и контроль приемника информации (т. е. восприятия людей) осуществлялась косвенно через обязательную и принудительно внедряемую идеологию, а также тотальным контролем над образованием, наукой, культурой и даже обычным языком («новояз»). Это деформировало иерархию естественных потребностей человека, целенаправленно и принудительно создавая иммунитет индивидуума на нежелательную властям информацию» (с. 187).[3]

«<…> для любого живого организма существует универсальная и доминирующая цель – самосохранение, которой подчинены все другие частные и повседневные цели» (с. 41). Доминация выживания системы – архицель, которой подчинены не только внешняя политика, оборона, экономика и прочие макро-факторы любого государства, но и повседневные цели каждого индивидуума-социала, совершенно независимо от степени его «патриотичности», «зашоренности», поражения его мозга пропагандой. Ежедневно отправляясь на работу, платя налоги и выполняя прочие обязанности гражданина, автоматически поддерживает он те самые макро-факторы государства, во внутреннем конфликте с которыми он, возможно, состоит.

<…> совместное самосохранение означает сохранение всей организационной и функциональной иерархической структуры и, в частности, сохранение власти купола и аппарата. Это – самосохранение коллективное, неизбежно требующее ограничения индивидуальных потребностей и целей во имя потребностей и целей всего сообщества как единого целого» (с. 61-62).

Читая приведенные выше цитаты, понимаешь: каждый гражданин любого государства невольно и независимо от своих взглядов стремиться к укреплению последнего, т. к. подсознательно чувствует в государстве защитника. Пропаганда довершает дело. Повторяю, сказанное верно в отношении любого государства, почему же демократическая российская оппозиция отказывает российскому народу в этом первейшем и важнейшем инстинкте – инстинкте самосохранения?

 

IV

 

«Задача разоблачение лживости идеологии

и бесчеловечности ее практического воплощения

казалась мне естественным ответом на вопрос

«Что делать»», (с. 13)

 

Рамки короткой журнальной статьи не позволяют остановиться на всех достоинствах работы. Каждый, прочитавший книгу, найдет там что-нибудь свое, что-нибудь, что подтвердит его жизненную позицию, что-нибудь, с чем но будет долго и успешно спорить, что-нибудь, что отметет со гневом.

Я же закончу мои заметки извечным вопросом: «Что делать?». Как вести себя миру с терромафией, с государством, взявшим на вооружение уголовные практики и повадки?

Ответ – в книге. Российская терромафия проявляет все признаки стареющей системы: «Рано или поздно система начинает реагировать на изменения во внешней среде замедленно и неадекватно, что и означает начало ее старения. Этот процесс естественно ускоряется, если важные для самосохранения системы изменения в среде происходят быстрее, чем время формирования отклика на них. <…> Процесс старения означает снижение эффективности механизма гомеостаза системы, обеспечивающего взаимосвязь адаптации с экспансией, а также взаимосвязь и взаимозависимость главных подсистем» (с. 208-209). Описанный признак старения системы – замедленное реагирование – наблюдал мир во время первого Майдана, грузинской «Революции Роз», «Арабской Весны» и многих других мировых событий. Россия тогда явно не успевала подготовить «отклик» и все, что происходит сегодня – лишь попытка дряхлеющей мафиозной системы хоть как-то не утратить связь с реальностью. И пусть не туманит наш взор аннексия Крыма и война на Донбассе: «Случайные ошибки в процессе информационно-волевого обмена (вызов-отклик) могут накапливаться в «памяти» системы (т.е. в ее структуре) и затем влиять на последующие акты. Поэтому отклик на вызов может оказываться неадекватным, менее полезным или даже вредным для системы» (с. 208). Другими словами, война против Украины – лишь пример «неадекватного отклика» стареющей мафиозной системы.

Здесь уместно будет вспомнить и скоморошный «русский мир» – бездарную попытку «омолодиться» нацистской идеологией. «Идеология, как и религия, лишь замедляет процесс <…> старения, но не приостанавливают его» (с. 210).

«Сопротивление общества и действие карательных органов государства могут приостановить экспансию мафии вообще, т. е. предотвратить расширение прежней подконтрольной внешней среды и появление новой. Такое продолжительное давление на мафию ведет к ее неизбежному старению: в первую очередь сокращается сфера внедрения, а поэтому падают доходы и растет недовольство. Старение постепенно ухудшает всю систему управления: снижается качество отбора членов на нижней изолирующей границе организации, возрастает численность нижних уровней, затем – аппарата, страдает конспирация, снижается динамизм и профессионализм <…> Актуализируется потребность совместного самосохранения» (с. 58-59). Прикладывая эту мысль к матрице государства-мафии, можем утверждать, что «общество» в этом случае расширяется до мирового сообщества, а «карательные органы государства» превращаются вооруженные силы (НАТО). В остальном рецепт остается без изменений: путем серьезных санкций и военного сдерживания «предотвратить расширение прежней подконтрольной внешней среды и появление новой». В конце концов, Рейган не сделал ничего иного: его санкции и «Звездные войны» лишили СССР доступа к новейшим технологиям и довершили экономическое падение непосильной гонкой вооружений. И избавили мир от империи зла. К сожалению, дело не было доведено до конца и зло возродилось, пусть и на несколько меньшей территории.

 

* * *

 

Уникальность русского государства-мафии в полной неспособности к адаптации. Адаптация для России значит отказ от колонии, потерю значительных территорий, гибель. На это самоубийство не могло пойти ни одно руководство, включая большевиков – единственных, объявивших об отказе от имперского наследия (пресловутое «право наций на самоопределение»), но на деле лишь усиливших его. Поэтому и современная мафия не пойдет ни на какие преобразования в главном, решающем, а будет лишь догнивать вместе с имперской идеей. Нет никаких логических оснований того, что 1918 и 1991 года были каким-то исключением или исторической ошибкой. Придет время и свой 1991-й получат и Чечня-Ичкерия, и весь Северный Кавказ, и Кубань, и Татарстан, и Карелия, и… и… и все, кто решиться на самостоятельное будущее.

 

V

 

И в конце, для того, чтобы читатель не винил меня в том, что первая главка статьи ничего общего с остальной статьей не имеет, что приплела я ее лишь для того, чтобы завлечь интересной и близкой – беспроигрышной – темой, отвечу так: прочтите книгу! И приведу еще одну, последнюю цитату:

«Если бросить беглый взгляд на громадные бюрократические аппараты управления <…>, то нетрудно увидеть, что доминируют отнюдь не самые яркие и оригинальные личности с широким культурным или просто человеческим кругозором и не увлеченные идеалисты или моралисты. Не доминируют и талантливые профессионалы <…> успешно продвигаются по административной иерархии именно те, которые стремятся не к профессиональному совершенствованию, а к власти, и имеют соответствующие природные склонности» (с. 97-98). И спрошу: поняли теперь, по каким признакам подбирается администрация, вертикаль власти в России? А ведь современная Россия имеет и свою специфику: подбирать кадры нужно так, чтобы они на фоне полуобразованного майора разведки не шибко выделялись, а это, согласитесь, непросто. Поняли теперь, почему обороной руководит прораб, ничего, кроме воровства шпингалетов не умеющий, а спортом вообще нечто мутковатое… Как любил выражаться прославившийся своим знанием человеческой природы Собакевич, один там человек, во всем правительстве, да и тот риббентропствующий Гёббельсёнок.

 

Ирина Бирна,                                                                                                Bad Endbach, 06.08.16

[1] Должна стазу же извиниться перед читателями за то, что буду пользоваться новыми для них терминами и понятиями – «самоорганизующаяся система», «среда внедрения», «адаптация» и пр., объяснению которых посвящена целая первая глава книги и повторить здесь которую по понятным причинам невозможно.

[2] Алексей Широпаев, «О «сакральных актах» и «новых вехах»», каспаров.ру, 03.08.16

[3] Именно вбитым, втемяшенным веками иммунитетом к нежелательной режиму информации и можно объяснить существование в России практически свободного интернета: население не воспринимает альтернативной информации. Другими словами, свободный интернет – доказательство единства большинства российского народа со своим фюрером.

Вечные вопросы

Попытка мысленного эксперимента

«Чистая Правда со временем восторжествует,-

Если проделает то же, что явная Ложь!»

Владимир Высоцкий, «Притча о Правде и Лжи», 1977

 

I Старая добрая английская притча

 

Однажды англичанин – истый джентльмен: прямой, сухой и длинный как указка, застегнут на все пуговицы – внешне и внутренне, – котелок, перчатки и галстук цветов колледжа «Святого Джона» – увидел сон. Привиделось ему будто за какими-то надобностями поднялся он по трапу круизного лайнера и отправился через океан. На второй день пути попало судно в жесточайший шторм. Волны-убийцы (бывалые мореманы[1] знают о чем я) налетали на судно одна за другой так, что не однажды оказывалось оно то на гребне одной из них, демонстрируя самым жалким образом все то, что порядочные суда привыкли прятать под ватерлинией, то в пропасти между двумя, так, что гребни их казалось вот-вот сомкнутся над клотиком. Как и должно было случиться в любой притче, одна из волн оказалась последней, или, как красиво выражаются поэты – роковой. Она ударила в борт, судно накренилось на угол несколько превышающий тот, что заложен был по «Теории устройства судна», черпнуло воды…, мир, казалось, замер, застыли на мгновение даже волны, словно в ужасе наблюдая дело рук своих[2], – и ринулся лайнер, следуя обычной земной логике, к точке наибольшей устойчивости – механики-теоретики говорят: к точке минимума энергии – на дно.

Англичанин наш уцелел. Сразу после крушения увидел он себя лежащим на какой-то доске. Шторм, как и положено, тут же прекратился, наш герой уселся на доске и осмотрелся. И увидел он к своему полному удовлетворению, что выглядит вполне достойно: котелок, перчатки, белая сорочка и галстук цветов «Святого Джона» – все было при нем. Заметил он также, что доска, спасшая ему жизнь, была дверью, причем более чем вероятно – дверью камбуза, потому что в руке своей он обнаружил огромный кухонный нож, острый, как самураев меч, из тех ножей, которыми повара отрезают щедрые ломти ярко красного антрекота. Ища объяснение странному предмету, никак не вяжущемуся с внешностью джентльмена, он поднял глаза и осмотрелся. И заледенел в ужасе: к нему на огромной скорости несся, рассекая воду, как мир, на «этот» и «потусторонний», спинной плавник белой акулы. Еще мгновение и голова зверя уже поднялась над водой, несчастный увидел стальные, мутные глаза, сероватое, волнистое как асбестовая крыша сарая, нёбо и бесконечные ряды белых зубов. В последнюю секунду, покоряясь инстинкту более, чем разуму, выбросил он вперед руку, украшенную ножом. Острие впилось в тело рыбины и она, замерев над жертвой, выкатив изумленно глаза, воскликнула по-английски:

– Рыбу – мясным ножом?!.. Сэр!..

 

II Постановка задачи

 

Итак, имеем типичную конфликтную ситуацию с двумя полюсами противостояния. Каждый действовал инстинктивно; каждый имеет все основания считать себя «потерпевшей» стороной; каждый видит вину соперника; каждый заслуживает права быть услышанным. Задача, таким образом, может быть сформулирована как определение долевой вины протагонистов и легальности средств и способов ведения борьбы. Результатом исследования может стать выработка модели поведения, позволяющей в будущем избегать подобных срывов. Для того, чтобы ответить на поставленные вопросы, давайте переместимся мысленно на позиции участников.

Возмущение, негодование англичанина становятся вполне понятны и легко объяснимы, если принять во внимание, что ничем с его стороны не спровоцированная агрессия была осуществлена внезапно, подспудно и в самый неподходящий момент. Именно внезапностью агрессии можно и должно объяснить его реакцию, вынудившую его на долю секунды забыть все то, что до сих пор считал он неотъемлемой частью своей натуры: хладнокровие, самообладание, чувство юмора и дистанции. Все это было во мгновение ока сметено страхом за свою жизнь, все было перечеркнуто одним неконтролируемым движением, о котором он будет сожалеть еще долгие годы. Но которое именно и открыло перспективу для «сожаления на долгие годы».

И у акулы есть все основания считать себя не просто обманутой, но преданной, вероломно атакованной. Акула – это первоклассная, идеальная машина-убийца. Методики ее охоты отточены миллионами лет и доведены до совершенства; она никогда, ни одного лишнего движения не делает – уже по пути к жертве оценивает акула размеры и массу будущего бифштекса и инстинктивно выбирает единственно верную тактику. В нашем случае значит это, что приближаясь к англичанину, вооруженному мясным ножом, интеллигентный зверь был совершенно уверен, что правила игры остаются в этой части неизменными. В конце концов, леди и джентльмены, всему ведь есть предел! И рыбу – мясным ножом… это, знаете ли… так ведь до черт знает чего дойти можно! Нет, джентльмен до такого не опустится! То есть понять то глубочайшее разочарование, отчаяние даже! – вызванное предательством всего святого, что есть на этом свете, на чем собственно свет и стоит, и на что бедный зверь совершенно наивно полагался, во что слепо верил – все это понять не просто, объяснить невозможно. Кому же после этого можно верить?!

Так кто же прав в нашем эксперименте? Обе стороны конфликта действовали согласно инстинктам, заложенным в них природой. Но обеспечено ли в данном случае равенство позиций сторон конфликта и неизбежно исходящая из него степень виновности их? Следует ли считать, что право на жизнь человека должно быть a priori оценено выше того же права животного? А если абстрагироваться от категорий «человек» и «животное» – категорий, сразу заметим, расплывчатых и неясных, – и рассматривать конфликтующие стороны лишь как одну, общую форму жизни, т. е. способа существования определенного набора белков, и, следовательно, вытекающим из этой общности единым «правом на жизнь живого»? Совершенно очевидно, что только такая позиция позволяет рассматривать ситуацию «внепартийно», обеспечивает максимальную объективность и беспристрастие.

В итоге простейшей логической цепочки (опускаем здесь ввиду очевидности) получим, что англичанин наш, именно ввиду своих природных преимуществ перед акулой, таких, как, скажем, способности к абстрактному мышлению и анализу информации, опыту, воспитанию, образованию, традициям, обычаям и т. д., т. е. именно всему тому, что призвано подавлять первородные инстинкты, находится на качественно иной ступени развития и злоупотребляя своим преимуществом, поступает подло. Акула лишена возможности искать и находить альтернативу, взвешивать плюсы и минусы возможного развития ситуации, оценивать последствия своих поступков. Она, бедняга, может только жрать, с нее, горемычной, выражаясь юридически, взятки гладки.

При всей простоте и логической доступности полученного нами результата, что-то мешает признать его правильным. Ответ, как и во всех предыдущих рассуждениях, найдем в природе явления. Выше указали мы на то, что оба участника конфликта действовали инстинктивно, т. е. следуя логике самой Природы, не оставляющей свободы выбора в ситуациях, когда живое ощущает смертельную опасность. Так уж устроено Природой на этой Земле, что все рожденное обязано выжить. А если так, то и обязано сделать все для того, чтобы отвести, избежать, побороть и т. д. реальную или воображаемую опасность. В ситуациях, подобных описанной, Природа не оставила нам времени на принятие решений и рука с ножом инстинктивно, т. е. без участия головного мозга и задействования обычных каналов передачи информации – глаза-нервы-мозг-оценка-нервы-мускульная реакция, – выбрасывается в направлении грозящей опасности. Этот инстинкт, к счастью, невозможно связать даже галстуком цветов одного из лучших колледжей мира.

 

III Практическая задача

 

«<…> выработанные и предназначенные для защиты

<…> законы неэффективны при борьбе

 с таким беспощадным врагом, как терромафия»

А. А. Корчак, В. А. Корчак,

«Самоорганизация тотальной власти»

 

Думаю читатель уже несколько устал от суховатой теории и – я говорю о терпеливом и любопытном читателе, вообще дочитавшем до этого места, – в который раз задался вопросом: «О чем это все? И причем тут старый анекдот?». Ну что же, перейдем к делам нашим грешным.

И перенесем наш мысленный эксперимент из Атлантики в Украину. Абстрагируясь от статистически пренебрежимых деталей и величин, можно утверждать, что из двух героев притчи – «акула» – это Россия, а «англичанин» – это Украина.

Действительно, Россия – превосходно отлаженная, веками настраиваемая и юстируемая машина-убийца; страна, отточившая технику и технологию убийства до гибридного совершенства. Вся природа этой огромной, вечно голодной и потому вечно ищущей новую жертву страны – убийство. Если мы в предыдущих публикациях неоднократно отмечали отсутствие в России науки, культуры и искусства, то понимать это следовало не буквально, а исключительно с позиций природы России – страны-убийцы. Разумеется, в России есть и наука, и искусство, и культура с литературой, но все это в конечном итоге работает на войну, на оправдание и обоснование – средствами науки, культуры и искусства – массового порабощения бесчисленных народов, разграбления их природных богатств, обеспечение политики геноцида уцелевших в этой мясорубке.

В феврале 2014 года «акула-Россия» подкралась к украинскому Крыму и оторвала его от тела республики. Месяцем позже принялась вгрызаться в Донецкую и Луганскую области. Украине удалось в короткое время организовать сопротивление, создать армию, мобилизовать население, наладить производство вооружения. Но война идет не только и даже не столько в окопах, война идет ежедневно, ежесекундно в головах, и головах не только российских и украинских, нет, гораздо важнее: она идет в головах европейских, американских, канадских и многих, многих других, от которых, в конечном итоге может зависеть исход неравной битвы человека против государства-смерти. Это, в какой-то мере, не война между Украиной и Россией, но война за умы между гуманизмом и «правом голодной акулы», борьба за право любого, пусть даже самого малого и «незначительного» народа на жизнь, причем на жизнь на своей исторической территории.

Из такой постановки вопроса совершенно очевидно вытекает значимость информации, поступающей из зоны боевых действий.

Некоторое время назад украинский добровольческий сайт «Миротворец» опубликовал список журналистов-международников, освещающих войну со стороны ОРДЛО. Список этот вызвал бурю негодования, дошло даже до временного закрытия сайта. Каюсь, весь скандал, его возникновение, развитие и финал, я «проспала», и лишь недавно была буквально «принуждена» заняться поисками того, почему восстановленный «Миротворец» имеет «подмоченную репутацию», кто, почему и зачем «подмочил» ее.

Работу, проделанную мной в последние две недели, может повторить каждый желающий, повторить и прийти к собственным выводам. Я не собираюсь поэтому ни называть имен, ни повторять аргументации, ни оправдывать, ни осуждать. Для меня ясно одно: публикация «Миротворца» – очередной удар ножом в акулу.

«Миротворец» лишь собрал в одно место сведения, которые можно было без лишнего труда и пота, обладая единственно, как говорят здесь, в Германии, «чугунной задницей», наскрести по интернетовским сусекам. Можно спорить о нравственной, этической или политической стороне выбранного сайтом способа защиты, но называть его «предательством журналистов», намекать на связь публикации с некоторыми трагическими событиями, кликушествовать о том, что теперь никто больше не отважится поехать на оккупированные территории и мир лишится «объективной» информации, все это, мягко говоря, чересчур эмоционально. Перепечатывать целые фразы из русской Википедии, упоминающей имена Бузины и Калашникова в прямой связи со списком – просто недобросовестно. Покушения подобного масштаба осуществляются не потерявшими контроль над собой истерически настроенными «националистами», случайно нашедшими адрес жертвы, но требуют серьезной и многосторонней подготовки, слаженной команды, материального обеспечения – все это, по понятным причинам, невозможно «раскрутить» за два дня.

Работа журналиста всегда связана с риском. Риск этот можно минимизировать, а можно и максимизировать. Именно это последнее и совершает всякий журналист, обращаясь за аккредитацией к стороне, которая правом выдавать оную заведомо не обладает. Вступая в соглашение со страной-агрессором, журналист таким образом несет всю ответственность за последствия подобной гибридной сделки.

Всю эту старую историю не стоило бы и ворошить.., если бы она не имела совершенно ожидаемого продолжения. Продолжения, во многом объясняющего эмоциональную реакцию на список незадачливых журналистов.

Итак, две недели назад тот же «Миротворец» опубликовал новый список. На этот раз список иностранных граждан, воюющих на Донбассе. Здесь уже, в отличии от «журналистского», помещены многие личные данные террористов и военных преступников, такие, как частные адреса, имена родственников и знакомых, фотографии, информация о личных наклонностях, интересах, привычках и преференциях – короче все то, что «подзащитный» сам постит о себе в соцсетях, чем хвастает и гордится.

Работа над списком, включающим сегодня 18 200 имен (опубликовано только 3 200 – на обработку остальных данных просто не хватает рабочих рук), велась уже давно, во всяком случае, задолго до публикации «списка журналистов», т. е. не будет преувеличением, лишенным оснований, предположить, что кому-то очень надо было предотвратить публикацию списка террористов. Кому-то, кто знал о планах, о работе по сбору, оценке и классификации информации; знал, но остановить не мог. Единственной возможностью у этого кого-то оставалось раскрутить истерию и «подмочить» репутацию сайта. Повод был, как обычно, не важен. Подошел и «журналистский список».

И к новому списку можно относиться по разному, и о нем можно спорить, можно рассуждать о его моральной, этической, политической или даже юридической обоснованности. В конце концов решения суда, признающего граждан России, воюющих на территории Украины в составе незаконных бандитских формирований, не было. Его и не будет. Как не было и не будет суда над теми, кто взрывал жилые дома, травил газом заложников в театре, жег детей напалмом в школе; как не было суда над Луговым и Ковтуном, равно как и над теми, кто сбил борт МН17. Гибридность российской технологии убийств именно на это и рассчитана: на повязанность мира законами, правилами, традициями, моралью.

А можно взглянуть на список глазами миллионов украинских беженцев, через окна сожженных школ и детских садов, со стороны кладбищ, где лежат жертвы «мира», принесенного на эту землю «русскими», вспомнить Волноваху…

Дискуссия о «Миротворце» и его списках (а там еще был опубликован список путинских соколов, бомбящих «гуманитарными» бомбами школы и больницы Сирии) теряет всякую остроту, если диспутанты признают право народа Украины на самооборону; если вспомнят, что воюет Украина против гибридной страны и что гибридность ситуации оставляет не много пространства для игры «по правилам» – на Донбассе ежедневно гибнут люди и, к сожалению, не только те, из списка.

[1][1] Так в Одессе называют моряков (одес.)

[2][2] «Волны с руками» – Пушкин в таких случаях говорил: «Плохая физика, но зато какая смелая поэзия!»

Записки из сумасшедшего дома

Черновик юбилейной речи по поводу годовщины со дня основания

«Кто-то злой и умелый,

Веселясь, наугад

Мечет острые стрелы

В воспаленный закат.

Слышно в буре мелодий

Повторение нот…

Пусть былое уходит, –

Пусть придет что придет.»

Владимир Высоцкий

«ОПЛАВЛЯЮТСЯ СВЕЧИ», 1972

 

Так незаметно, день за днем, событие за событием, приблизились мы к знаменательной дате – первой годовщине, теперь уже можно смело сказать, исторической фразы: «Wir schaffen das» («Мы справимся») – 05.09.2015[1]. Как и положено, перед юбилеем следует на мгновение остановиться, осмотреться, осознать и ощутить те преимущества, изменения и новшества, что принесла с собой знаменитая мысль.

И сказать речь.

Так и поступим.

– Дорогие дамы и господа, фрау и херры, братья и сестры, друзья и все остальные!

Знаменитые слова, брошенные в мир легко, с кисти, как бросают козырную карту, которую заведомо нечем крыть, по трескучести ничем не уступают таким историческим бессмыслицам, как «I’m berliner» (Джон Ф. Кеннеди), «Со щитом или на щите» (неизвестная спартанская мамаша-изверг) или обамовское «Yes, we can», и вполне заслужили место на одном из стендов «Музея Издаваемых Звуков», где-нибудь между отрыжкой и «За Родину, за Сталина».

Напомню, фраза была брошена сразу после того, как свежий и чистый новый день занялся над новой Германией и миллионы ее жителей проснулись в полной растерянности. Именно для того, чтобы вернуть населению привычную мотивацию и уверенность в том, что оно доживет таки до пенсии, и были брошены эти великие слова. Приведу мысль полностью: «Мы сильная страна и мы со многим уже справились. Мы справимся». Несмотря на лаконичность сказанного, у непредубежденного слушателя невольно возникают вопросы. Ну, например, «мы» – это кто? И о какой «стране» речь? Действительно, если «мы» – это население Германии, а под страной подразумевается она же, то почему перед тем, как открыть границу для беженцев, фрау Бундесканцлер не закрыла остальные? Если «мы» – это европейцы, а «страна» – объединенная Европа, то не рано ли та же лидер Германии заговорила от лица всей Европы? В условиях Шенгена любой лидер любой страны-члена прежде чем трещать перьями по ветру, должен был бы выбрать одно действие из трех предлагаемых. Первое: объявить Шенген утратившим силу, закрыть все границы кроме той, через которую должны были войти беженцы, и тогда уже гордо вещать это самое «мы»; или второе: обеспечить 100% идентификацию и регистрацию прибывающих; или третье: обеспечить коридоры для прохода беженцев к местам временного проживания и строжайший контроль за любыми их перемещениями; или любое иное действие, последствия которого ограничены вверенной ему территорией. Ничего этого, как мы знаем, сделано не было и сотни тысяч неопознанных лиц, в основном молодых мужчин, растворились в Европе.

С этой ночи Германия стала другой страной. Другой стала и Европа. Надо ли удивляться тому, что никто из соседей не поддержал эту «политику хиппи» («Handelsblatt»)? Что вскоре один из беженцев вынырнул в Париже, у стадиона, с поясом шахида? Что нидерландцы отказались подписывать соглашение об Ассоциации с Украиной? Что британцы не смогли найти или не пожелали искать свое место в этой новой Европе? Что многие страны фактически довершили то, что забыла сделать фрау Бундесканцлер – ввели контроль на границах?

Но и наш лидер оказалась не такой простой, как ее многие представляли, во всяком случае ничего общего со взглядами хиппи ее план не предусматривал и очень скоро мы узнали, кто такие эти «мы» и где находится та «сильная страна». Все было просто и гениально: «справляться», по мнению фрау Бундесканцлер, должны были турки. Ей понадобилось совсем немного времени для того, чтобы убедить европейских лидеров в элегантности задуманной двухходовки и в результате Турции предложили взятку – € 3 млрд. наличными, завернутыми в безвизовый режим, которого турки добиваются уже более десяти лет. Ход был тонок еще и тем, что наносил чувствительный удар по крепнущей «дружбе» двух диктатур на европейской границе – России и Турции. Россия как раз вошла во вкус бомбардирования мирного населения Сирии для того, чтобы Германии было с чем «справляться», а тут лучший друг Турция, в сладких ожиданиях европейской будущности, возьми да и сбей «беззащитный бомбардировщик» над своей территорией!

И начались в спокойной до той поры Турции странные вещи: вдруг активизировались курды, молчавшие до того уже почти два десятка лет, а по городам прокатилась волна кровавых терактов, за которые никто не желал брать ответственности. Эрдоган быстро сориентировался в новой ситуации и счел за благо извиниться за сбитый СУ-29. Даже виновного нашел – бывшего своего премьера. Дружба между майорчиком и Эрдоганом вышла на новый уровень и теперь, если вы слушаете немецкое радио или смотрите телевизионные новости с закрытыми глазами, попробуйте отличить «мысли» одного диктатора от другого. Особенно, если это касается Европы, демократии или прав человека. Я пасую.

В результате Европа снова имеет проблемы на своих восточных и юго-восточных границах. Только теперь, после сделки с Турцией, к «дружеским» визитам российской боевой авиации, добавилась турецкая игра мускулами. А мускулы Турция сегодня накачала солидные – это и три миллиона турок Германии, большая часть которых боготворит своего диктатора[2], и миллионы беженцев в лагерях, которые в любой момент могут оказаться на европейских границах.

Вот так, из-за одной непродуманной, эмоциональной акции, вся Европа оказалась в заложниках у двух диктаторов. А тут еще и террор пришел на немецкую землю…

Но сперва немного статистики, свежей, приведенной совсем недавно «Немецкой волной». За неполный год, со дня «Ночи отрытых границ», популярность фрау Бундесканцлер снизилась с 43% (начало сентября 2015) до 34% (конец июля 2016); 50% жителей Германии боятся находится в местах большого скопления людей; 52% считают июльские теракты «прямым следствием политики федерального канцлера Ангелы Меркель относительно беженцев» и, на десерт, только 8% «полностью согласны с позицией Меркель относительно беженцев и ее знаменитой фразой «Мы справимся»». «Грустно, девушки», говорил в таких случаях известный сын турецкоподданого. И был, как обычно, прав.

К этой грусти следует добавить еще и тяжелое разочарование «интеграционными результатами», продемонстрированными Новогодней ночью в Кёльне и еще ряде городов Европы; победное шествие праворадикальных бульбометов вроде AfD, NPD, Pegida, Front National и прочих им подобных; растущую поляризацию общества; террор, добравшийся до Германии…

18 июля, Вюрцбург, 17-летний беженец, вооруженный топором и ножом тяжело ранил нескольких пассажиров регионального поезда и прохожих. Застрелен полицией.

22 июля, Мюнхен, 18-летний иранец (родился уже в Германии) застрелил 9 человек и себя. Полиция говорит о «психических проблемах», которые имел террорист.

24 июля, Ансбах, 27-летний сирийский беженец подорвал бомбу у входа на музыкальный фестиваль. 12 человек ранены, террорист погиб. И здесь речь о психическом здоровье террориста.

24 июля, Ройтлинген, 21-летний сирийский беженец убил мачетой одну женщину и ранил еще 4-х. Водитель автомобиля, наблюдавший атаку, сбил нападавшего.

В этих сообщениях много общего. Во-первых, три из запланированных терактов произошли в Баварии (нападение в Ройтлингене пока квалифицируется полицией как семейная драма – убитая была знакомой убийцы); во-вторых, три нападения организовали беженцы, причем в одном случае ни национальность, ни личность нападавшего до сих пор неизвестна; в двух случаях полиция поспешила заявить о «психических расстройствах» террористов.

На этом последнем остановимся на минуту и послушаем вот это.

Сразу после кровавой июльской недели, многие политики потребовали ускоренного отправления опасных беженцев назад, в страну проживания. На это тут же отреагировал «зеленый» Кретчмар (Баден-Вюртенберг). По его мнению, отправлять беженцев назад нельзя, потому что существует закон, «запрещающий отправлять людей туда, где их жизни грозит опасность». Подождите, подождите, херр Премьер, правильно ли я поняла: потенциального самоубийцу, готовящегося прихватить с собой в увлекательное путешествие к райским девственницам еще несколько десятков или даже сотен человек, такого человека нельзя отправить домой, потому что там его драгоценной жизни грозит теоретическая опасность? Вы-то сами понимаете, что сейчас сказали?

И еще. После теракта в Ройтлингине, моя родная газета «Die Rheinpfalz» поспешила успокоить: наезд на вооруженного бандита был неумышленным, иначе водителю пришлось бы предстать перед судом за умышленное покушение на убийство.

И последнее. После того, как полиция застрелила «вюрцбургского дровосека», тоже последовало сообщение, что действовала полиция исключительно в целях самообороны.

Террористы, по моему мнению, – все без исключения – люди с психическими отклонениями, совершенно независимо от того, как их зовут и что они кричат: «хайль Хитлер!», «русский мир!» или «Аллах акбар!», но почему читая приведенные выше цитаты, меня не покидает ощущение, что некоторым политикам и журналистам тоже следовало бы обратиться к соответствующим специалистам-медикам? Почему, а?

Ну и наконец, следуя завету великого Чехова в любой ситуации находить что-нибудь положительное, сообщу, что и в событии 05.09.2015 тоже есть положительный момент. Его мало кто заметил, но он присутствует. После этой сентябрьской ночи из германских средств массовой информации напрочь исчез целый вид «городских сумасшедших», тех, что ранее на все лады требовали признания прав на убежище «экономических беженцев».

 

***

 

Итак, дорогие гости, я все сказала. Добавлю лишь несколько слов относительно эпиграфа. Никогда, ни при каких обстоятельствах, не забывайте о том, что «кто-то злой и умелый» поставил целью развалить мировой порядок. И у этого «кого-то» альтернативы нет – руководимая им империя рушится на глазах – он будет идти до конца. Самый верный способ достичь цели – нагнетать страх, наводить ужас и довести нас – европейцев – до такого состояния, когда нам станет все равно, «что придет», лишь бы прекратился ужас настоящего. Чтобы мы, подобно тем, зимним и примороженным, вышли на улицы и скандировали в тоске по порядку: «Путин!». Но такой «порядок» здесь уже был, а в России царит и поныне.

Помните это.

Ирина Бирна,                                                                                                  Neustadt, 04.08.2016

[1] В ночь на 5 сентября 2015 г. фрау Меркель открыла границу для неконтролируемого прохода беженцев, скопившихся в Австрии. Таким образом в страну – и ни о чем не подозревающую Европу – хлынули десятки тысяч людей с фальшивыми документами или вообще без них.

[2] Вот, например, что ответил некий случайный турок на вопрос корреспондента (прозвучало в DLF): «Президент Эрдоган пообещал вывести Турцию в ряды мировых держав и мы верим нашему Президенту! Если он потребует от нас выйти на улицы и стоять здесь годами, мы выполним его требование!»