Воры России

Из писем Володе. Письмо девятое

 

«Чтоб вор вернул нам всё, что взял он <…>»

«Интернационал»,

перевод с фр. В. Граевского и К. Майского

 

Дорогой мой Вовчик!

 

А хорошая все-таки песня «Интернационал»! Особенно первоначальный, канонический текст. Он не весь вошел в текст гимна компартии и – до 1943 – СССР. Стих этот, например, не вошел. Не могли российские коммунисты такое пропеть. Народы СССР – тем более. Из глотки не лезло. Понятно, да? То есть французы понимали, что изменив политическую систему, вынудят они и воров отдать награбленное, а в России – шалишь!

С тобой, Вова, легко. А знаешь, почему? Потому, что ты в истории силен, ты, как мы в детстве говорили, в истории «волокёшь». Ты вот знаешь, что Украины «никогда не было», а Украина – не знает, и Казахстана – тоже «не было», и Самарканд Пржевальский основал – типа, как Екатерина – Одессу. Но я не за Родину, я – за Россию. Ты, Вова, как историк авторитетный, должен знать, что княжество московское Ивана I Калиты[1] (XIV в.) меньше было нынешней московской области. Остальное, историк мой, награбленное.

По началу, при Сане «невском», грабили всерьез, но ненадолго. Налетят, бывало, на доверчивого соседушку, и грабят во все лопатки: знают – спешат уже другие князья – Черниговские или Ростовские – на выручку брата-славянина. Времени у «святого» много не было: именно тогда вошла в моду поговорка: «Крадет, что плохо лежит» – времени искать «хорошо положенное» у «святого» мародера не было. Тактику эту переняли дружины санины у союзников-татар. Те кочевали и засиживаться долго не могли – пограбили всласть, понасильничали – и назад, в степи. Эту военную доктрину сохранила российская армия на протяжении всей своей истории: хоть Суворова вспомни, хоть Жукова возьми, хоть русских «освободителей» в грузинских домах. Всё по одной схеме: грабеж, мародерство и «Фрау, отдай велосипед, сука!»

Именно с него – с Ивана-с-Мошной – начался воспалительный процесс империи: из московского гнойника поползла она на Казань, Крым, Новгород, Тверь, Астрахань, Сибирь… «Освобождали» и обратно-таки не знали, надолго ли. Следовательно, надо было «освобожденных» ограбить по-быстрому, а удастся закрепить за Москвой территорию – то тогда конечно! – тогда грабить уже можно с чувством, с толком, с расстановкой. Тогда на смену мародерам-полководцам, ворам «великим», приходили воры церковные «святые» и воры «в законе»: путиловы, строгановы, третьяковы и пр. И народ, – частично в армии, а остальные, наблюдая и ощущая на собственной дырявой шкуре грабеж государственный, – тоже крал всё, что под руку попадало, мало заботясь о том, плохо ли, хорошо ли это «всё» лежало. Достаточно бросить беглый взгляд на литературу российскую, чтобы понять: воровство, как черта национальная, вовсе не итог коммунистических экспериментов, дефицита или нищей зарплаты.

Напомню некоторые:

«Я говорю всем открыто, что беру взятки, но чем взятки? Борзыми щенками», «Смотри! не по чину берешь!», Н. В. Гоголь;

«Бескорыстен, неподкупен, взяток не берет! Ведь про живого человека это можно говорить только в насмешку-с», А. П. Чехов;

«Если я усну и проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу, — пьют и воруют», М. Е. Салтыков-Щедрин (?);

«Если бы отвечать одним словом на вопрос: что делается в России, то пришлось бы сказать: крадут», Н. М. Карамзин (?);

«В России воруют триллионами», Вадим Злобин (2012);

«Объемы хищений при госзакупках достигают 1/14 части бюджета страны», Сергей Степашин, глава Счетной палаты РФ (2012).

Или из народной мудрости:

«Можете зарплату вообще не платить, только не гоните с родного мясокомбината!»;

«В СССР лечиться даром – даром лечиться»;

«В России взяток не берут только памятники царям и вождям, и то потому, что руки у них на уздечках или протянуты ладонями так, что в них не сунешь!»

Кто на чем «сидел», тот то и крал: продукты питания, книги, бензин, металл, резину, дерево, карандаши, ватман, писчую бумагу, ленту для пишущих машин, дискеты… Кто «сидел» на чем-то духовном, от чего не украдешь – бюрократы, врачи, учителя, партия, милиция, комсомол, церковь[2] (если кого забыла – простите великодушно! Это не из презрения, исключительно лаконичности ради) – те брали «подарки». «Борзыми щенками». Крали-брали, брали-крали… и не только живота своего ради, детей малых для, но и не в последнюю очередь для того, что бы с начальством «делиться» – такой вот Круговорот Воровства России.

Тут, Вова, можно писать, писать и писать – всю жизнь пиши, а истории воровства России не напишешь! И доли малой не охватишь… Поэтому давай главное выделим и дальше пойдем.

В России воровали всегда; в России воровали все; в России воровали всё; в России воровали «по чину». Это последнее – особенно важно; это и есть та самая «вертикаль власти» без которой нет России. Страшно даже представить, что с державой будет, посмей кто-нибудь на вверенном ему участке, красть больше положенного. Ну, скажем, как бывш. мин. обороны. Поэтому его – в отставку, и пастбище поменьше – пусть аппетит уймет! Вот «особо прислужившийся Хакасии» Шойгу оглу – даром, что прораб, – а с понятиями. Так, Вова? Поэтому, если, скажем для примера, некий господин «Ре» имеет на счетах друзей и родственников что-то между 20 и 100 ролдунами (1 рлд = $2 млрд.), то это говорит не за его моральных или там – душевных – качеств, и не за чистоту рук и привычек, а лишь за то, что «чин позволяет».

Ты, Вова, следишь за мной? Не тяжело еще? Здесь важно понять, потому дальше сложнее будет.

Я, Вова, с предложением до тебя. Я, прикинь! – придумала, как мир с головы демократической реально пешком на ноги обратно поставить. Прикинь!

Я бы, Вова, – если бы моя воля – в ихнем ООНе потребовала бы признать воровство частью национальной российской культуры. Причем частью, которой грозит уничтожение. Красная Книга Воров Российских миру нужна, вот что! Логика моя такая, Вова, – ты следи по мере потенции, трудно станет – руку подними, я повторю: если за 800 лет воровство не искоренили, если о гранит воровского менталитета все зубы обломали, если воруют все от мала до велика – в возрастном и должностном измерении, – значит перед нами не порок, а неотделимая часть характера народного, нечто исконно российское. А раз так, то и любые ограничения, преследования или иные действия, направленные против воровства, следует расценивать как преследование по национальным отличиям. И тогда, автоматически! – превращается ваш майоришко в узника совести! На манер Сахарова. Он, Вова, может тогда в ихний же суд на них подать. За фильмы ихние ругательные. Даром что они на фактах основаны, – факты неверно истолкованы, не учитывают местного колорита, черт национальных и исторических особенностей. Мол, требую возмещение морального ущерба! И ведь заплатят, Вован!

Тогда, – еще пример, – если кто-то того же Ролдугина спросит, за какие такие концерты он $2 млрд. загонорарил, то ему – Ролдугину – только паспорт показать. И сразу: «Oh, russian! We’re so sorry, Mr. Roldugin…» и, когда Сергей Павлович отвернется гордо, брызнут ядом злобы бессильной в спину артиста: «Oh, those russians!»[3]

Мир, Вова, другим станет, веришь ли!

Воры всего мира потянутся в Москву за российским гражданством, а с ними и капиталы наворованные. Никакие оффшоры уже не понадобятся. Западные экономики хиреть начнут, а Россия – наоборот – заживет, что твоя Швейцария или Лихтенштайн! С процентов одних! Сказка, Вова, за Ивана-дурака и печь былью станет!

Если кого теперь вором назовут и тоном при этом повод дадут усомниться в положительном значении слова «вор», то это будет означать, что в нем его сокровенное оскорбили, то, что выше его, с чем, как, скажем, с тягой к личностям одного с ним пола, он не в силах бороться. А до чего подобная нетерпимость довести может, учит нас история. Так, Вова, до геноцида дойти может. Прямая дорога: любая нетерпимость рано или поздно радикализирует определенные слои населения, – вот тебе уже преследование по клептофилии, клептопогромы! Жуткая перспектива клептоцида! Или клептомора…

Эту перспективу, Вова, в ООНе показать надо. Ты старика Риббентропыча нагрузи, он Чуркину задачу поставит. И оба – резолюцию!

И не сомневайся: шансы у вас хорошие. Если они уже до того дошли, что «теплых братьев», лесбиянок и транссексуалов понимают, то что же помешает им толерантность на воров российских пролонгировать? Какие же они после этого «либералы», если откажут? И какое у них после этого «открытое общество» если воров ваших не пускают? Но нет, не откажут. Не посмеют.

Они же там, в ООНе видеть должны, как народ за воров своих стоит. 86% (словами: восьмидесятью шестью процентами!) стоит. В какой другой стране так за демократию стоят, а?! Тут даже не скажешь «горой» стоит, нет, Вова – «миром» стоит. Во как! А оппозиция – та ведь завидует. Она, как до весел на галере доберется, то грести будет почище нынешнего. В смысле – интенсивнее. Табанить не станет. Это уже сейчас ясно. Потому что сути российской менять не собирается. Ворованное отдать? – накось, а этого не видал?!

 

  1. PS. Сегодня, Вова, Международный день беженца. Если резолюцию вашу Чуркин через СовБез протащит, то в мире «воры-беженцы» появятся, а это тебе не мелочь: под них можно будет в том же УВКБ[4] ООН бабло реальное сшибить – на гуманитарку ворам.

 

Ирина Бирна,                                                                                                Neustadt, 20.06.16

[1] «Калита», кстати, значит не что иное, как кошелек – вполне причная кличка для вора. Вора, кстати, «святого».

[2] Насколько прочно въелось воровство в кровь народную, насколько широка акцептация его общественностью, демонстрирует следующий факт. В 1996 году патриарх Алексий официально обратился к Президенту Ельцину с просьбой разрешить церкви продать 750 000 т. нефти в обход таможни и на вырученные деньги «приобрести иконы». И Ельцин позволил. Народ в очередной раз промолчал. И ни у кого не возникло ни тени сомнения в том, что Президенту страны, гаранту Конституции позволено Конституцию эту мять и гнуть по собственному разумению и толкованию, а церкви – красть народные деньги из бюджета.

[3] «Ах, русский! Простите, г-н Ролдугин!.. Ох, уж эти русские!», (англ)

[4] Управление Верховного комиссара по делам беженцев.

О личности в России

Из писем Володе. Письмо восьмое пункт три (8.3)

«Никто не даст нам избавленья:

Ни бог, ни царь и не герой.»

«Интернационал»,

перевод с фр. В. Граевского и К. Майского

«Властитель слабый и лукавый,

Плешивый щеголь, враг труда,

Нечаянно пригретый славой,

Над нами царствовал тогда.»

А. С. Пушкин, «Евгений Онегин», гл. 10

 

Милый мой Вован!

 

Давай заканчивать за личности, давай?

Да, знаю: тема интересная, что да – то да. Волнующая даже. И возбуждающая.

Но и волнениям, и возбуждениям когда-нибудь приходит конец. И лучше раньше, чем позже, так? Или я обратно права?

После всего того, что мы с тобой определили по теме, для меня невыясненным остаются два вопроса:

Почему так выходит, что из кровавой лужи, называемой историей государства российского, за какую протухшую конечность не потянешь – выползет на свет божий очередной какой-нибудь упырь: если не Суворов, то Столыпин, если не Меньшиков, то Жуков?

И почему в России для того, чтобы стать «героем», «лидером», «личностью» и т.д. сперва нужно добиться власти? Почему во всем свободном мире – прямо наоборот?

Давай оставим сейчас в стороне древнюю историю: все ее «личности» – от Рюриковичей и до последних Романовых – генеалогически были приговорены к «лидерству». Следовательно, не их вина, что не самые светлые или попросту хоть немного образованные из них вынуждены были годами вершить политику империи, т.е. воевать, лгать, истреблять народы и подставлять разные места уцелевшим для лобызания. Из невиновности первых неминуемо вытекала и невиновность вторых: если вурдалаков и чекатил на троне навязал народам бог, то и у них, сирых, альтернативы в проявлении любви не было — лизали что было. Но вот после набившего оскомину 1917-го ситуация изменилась в корне. Ситуация изменилась, тенденция осталась. Стоило Идолу Картавому захватить власть и начать стрелять всех, у кого на руках мозолей не было, как он тут же стал «философом», «полит-экономом», «державо-строителем», а некоторые, далекие от крови и пыточных подвалов, так даже «мечтателя» в нем рассмотрели. Да, он извел горы бумаги, но всякий, кто взял на себя труд прочесть хоть несколько строчек, понимает: перед ним человек образования нано-поверхностного, кругозора узкого и фантазий пришибленных. Его выделяло из окружения лишь феноменальная нахрапистость и то, что он хоть что-то читал. Противники по партии и вне ее были и того менее образованными. Ему повезло, и сифилис таки доконал его еще до того, как соратники разобрались, с кем дело имеют. А вот соратникам пришлось хуже и все ничтожество «лидеров» и «вождей» вылезло наружу при соприкосновении с действительностью. Операцию «Разоблачение» провел блестяще небезызвестный тов. Сталин – верный ленинец и первый друг железнодорожников.

Тов. Сталин И. В. очень характерная личность. О нем много и разносторонне писал один из немногих избежавших расстрельного подвала и сподобившийся чести стать жертвой лично ему посвященной операции НКВД, – такая же, впрочем, серость, как и его палачи – Троцкий. Поэтому мы с тобой, Вова, долго на тов. Сталине останавливаться не будем, лишь обрисуем то, что нам понадобится по теме вечера.

Итак, сын алкоголика-сапожника. Папа бил его смертным боем, бил всем, что под руку попадало, так бил, что мама однажды предупредила: «Когда-нибудь Иосиф убьет тебя!» Но смертоубийства не случилось и Йося, промучившись кое-как в начальной школе, подался в семинарию – подальше от папиной педагогики. Семинария во все времена была рассадником мудрости и фестивалем свободомыслия. Уровень преподаваемых там знаний сягал арифметики в картинках, начал русской грамматики и азов чистописания. Остальное время посвящали священному писанию и житиям «святых». Отрихтованные сапожными колодками мозги Йоси оказались неготовыми к столкновению с этой глыбой знаний и бедняга затосковал. Сейчас невозможно уже восстановить досконально, что именно было в начале – уголовная курица и «марксистское» яйцо, заполнившие пустоты в рыжей голове подростка. Да суть ли в секвенции? Главное, что и та и другое были просты и понятны ему.

В партии большевиков Йосю дальше сеней не пускали. Причем не пускали до самого конца. Этот круг террористов-теоретиков, пламенных болтунов и графоманов признавал его практический талант организатора экспроприаций, но в свой круг не допускал: мараться живой кровью «вожди» не желали. Лишь на похоронах «великого» картавого «марксиста» ему удалось наконец подставить хилое плечо под гроб вождя. Но даже не смотря на то, что он так удачно подсуетился на том праздничном мероприятии, его продолжали держать за то, чем он и был на самом деле: запуганной серостью с уголовным прошлым. Чудо преображения произошло в тот момент, когда в единственной руке сухорукого оказалась вся власть; когда покатились первые головы «верных ленинцев»; когда реки крови полились страной. В этот момент и ни секундой раньше, все вдруг увидели, что пред ними – гений. Вождь. Лидер и Личность. Почему так, Вова? Почему любовь народа русского легче всего сыскать, вздернув народ этот на дыбу? – Вопрос, разумеется, глубоко риторический.

История рабской империи, начало которой я веду от Александра «невского», – прямая линия. И 17-й год прошлого века никакое не исключение. Следовательно, и смена лидеров такая же прямая линия, обусловленная исключительно исконными, глубинными потребностями империи. А отсюда мы приходим к неизбежному логическому выводу, что нынешнее убожество – полуобразованный, плешивый карлик – достойный продолжатель этой линии. Согласен? По глазам вижу – не совсем согласен. Ну, ладно, спорить не буду – разрешаю каждому взять из фразы то, что по душе. Потому что сути это не изменит, прямую истории российской не скурвит[1] и вековой национальной традиции не нарушит. Принимая во внимание очевидное положение о том, что государство это прежде всего народ, приходим мы с тобой к избитому выводу: каждый народ достоин своего лидера. И вечная российская карусель кровосов не что иное, как выражение национальной потребности. Не важно при этом хвалит ли народ своего палача вслух, любит ли взасос или лижет властные седалища молча – способов выражения чувств – огромное множество. А конец – один, и Моль Бледная, заведшаяся в перьях двухголовой курицы – закономерный итог многовекового народного терпения.

 

***

 

Жил да был себе тихо стукачок. Звезд с неба не хватал, талантами не выделялся и пределом заоблачных мечтаний его была пенсия подполковника. Но русский бог проснулся как-то не в настроении, встал — назло! – не на ту ногу, и карта легла иначе, и поставили стукачка присматривать за наукой в университете. Оттуда попал он на денежное место в горсовет. Здесь стукачок наш так развернулся – опять таки не в силу каких-то особенных уголовно-экономических талантов или открытий, нет – чисто бюрократически: подпись его дорогого стоила, – так развернулся, что начальство решило ввести его в операцию «Наследник». И вот, Вова, тут-то и случилось великое русское чудо: этот самый серенький стукачок очутился на самом верху… на самом-самом… и на следующий день стал «гением», «посланным богом» и вообще черт знает чем! И ничего-то особенного он не совершил: ни реформ экономических, ни законов демократических, ни свобод либеральных народу не дал, державу по пути прогресса не двинул. Он, как и все до него, показал, что жизнь человеческая для него нечто ценой в копейку медную – плюнуть и растереть; что жизни эти можно взрывать, топить, травить газами, жечь в школах; десятками тысяч их можно затыкать любые геополитические дыры. Ничего кроме восторгов из жизней этих все равно не выбьешь…

Меня ведь что поражает во всей российско-советско-российской истории: ни у кого и никогда не возникло ни тени сомнения, ни дуновения вопроса:

– Как же это так, жил себе человечек до срока и ни умом ни фантазией не выделялся. Тянул лямку, получал зарплату… Жена родная, как водится, покачивала головой и кляла злую долю женскую: вон у всех мужики как мужики, а этот… Как мог «этот» вдруг, за одну ночь гением стать? Что такого совершил он?

Я думаю, Вова, все с «Курска» началось, когда он на дачке два дня ел-пил-загорал и ждал, пока моряки стучать перестанут. И тут понял народ, что все они на одной подводной лодке, большой такой, под названием «Россия», и деваться им некуда, и рассчитывать не на что… И права Ксения Кириллова: «Эта власть держалась больше на иррациональном страхе, чем на конкретной идее»[2]. Но права лишь отчасти: «эту» власть ни в коем случае не следует ограничивать сегодняшней. На «иррациональном страхе» держится вся российская власть, во все эпохи, с того самого дня, как начался грабеж и уничтожение соседей. На страхе потерять наворованное. Потерять империю. Этот общероссийский страх въелся в кости и роднит власть и народ. Этот страх заставляет народ молча или с песнями и восторгами отправляться на очередную геополитическую бойню, закрывать глаза на коррупцию и откровенный бандитизм, восторгаться любым ничтожеством, которое обещает империю сохранить. Ценой какой крови – не важно.

Вот и вся разгадка «личностей» и их роли в российской истории.

Вот и объяснение тех 86%, о которые ломают копья демократические оппозиционеры.

И грустно в ней то, что Моль Бледную сменит некая очередная «яркая личность», и история продолжит свой бег по кругу…

 

Спокойной ночи.

 

  1. PS. А старик Риббентропыч все-таки хорош, сукин сын! «Безумно, – говорит, – талантлив Жириновский…» То есть, умри кто хочешь, а тоньше не похвалишь! Два всего слова – а ведь – диагноз! Ох, хорошо сказал! И ты его похвали при случае. Заслужил.

 

Ирина Бирна,                                                                                                Neustadt, 17.06.16

[1] «Курва» – слово литературное и значит ни что иное, как «кривая», ср. напр. нем. «Kurve» или англ. «curve» – проис. от лат. «Curvus» – гнуть, скривлять.

[2] «Его звали Путин», Ксения Кириллова, «Радио Свобода», 14.06.16

Как друга встретил!

Тридцать шесть лет! Серега, помнишь?! Тридцать шесть…

Но нет, давайте по порядку.

Смотрели Россию против Англии? Глупый вопрос, разумеется, смотрели! Как такое пропустить! Ну, и как, понравилось? Ничего не напомнило? Мне игра очень, до зуда напомнила бои Николая Валуева (был такой боксер. Типа). Кто увидел – не забудет. Хорошо описал один из таких поединков соперник Валуева (имя не помню): «Я кулаки до локтей разбил о его голову! А он не падает…» Боксировать боксер Валуев не умел, это было бы понятно и ему самому, обладай он хоть малейшими аналитическими возможностями. Но обладая полным отсутствием лба и непробиваемым жевательным инструментом, прикрытым толстыми губами, Валуев мог стоять 12…15…40 раундов с опущенными руками и ждать, пока обессиленный и морально изничтоженный соперник упадет на ринг. Подобную «тактику» взяла на вооружение и футбольная сборная России. Англичане, верные традициям, играли в футбол. В штрафной России в разных положениях лежали девять огромных камней, типа валунов. Еще один лежал на линии ворот, и последний – где-то в центре поля. Назло зако́ну всемирного тяготе́ния Ньютона (тоже, кстати, англичанина), русские камни время от времени перекатывались. На них натыкались англичане, от них отскакивали английские мячи. Вот и вся незамысловатая тактика.

Сегодня те же сборные камни вновь показали яркую игру, в этот раз против Словакии. Проиграли, разумеется. И сделали таким образом решительный шаг в единственно здравом направлении: на восток, в Москву. Все хорошо и правильно, но законы жанра вынуждают анализировать, разбирать, объяснять… И вот тут-то и произошла моя встреча со старым другом. С другом, давно умершим, но идеи которого, как оказалось, живут и объясняют. Вот, что рассказал полузащитник россиян Денис Глушаков: „Не стоит говорить о том, как мы начали этот матч, как мы закончили, мы проиграли <…> у нас <…> не получалось комбинировать, поле было кочковатое, это тоже давало о себе знать и где-то повлияло на комбинационный футбол“ (Р-спорт). Я не буду приводить пошлых параллелей с балетом, солисту которого мешают раскрыться во всей силе таланта некоторые части собственного тела, нет – я о другой, возможно позабытой, цитате Николая Старостина из далекого 1980-го. Вот, как корифей объяснил позор советского футбола на Олимпиаде в Москве (цитирую, разумеется, по памяти, но за смысл ручаюсь!): «Поле после соревнований легкоатлетов, было кочковатое. Это мешало нам демонстрировать комбинационный футбол. Соперник наш играл верхом и на его игру качество поля не оказало влияния…»

Похоже в России, по крайней мере в футбольной среде, в ходу цитатник на все случаи жизни. Вроде того, изобретенного когда-то Остапом Бендером. Иначе как печатным путем идиотизм, бережно передаваемый из поколения в поколение, совершенно необъясним.

 

Так или иначе, но Словакия заслужила не только победу, не только похвалу за нее, но и сердечную благодарность всех нас за то, что приблизила час расставания с вандалами. С вандалами, удивительно хорошо организованными, хорошо тренированными именно для ведения подобного вида «сражений», вандалами, поддерживаемыми путинским министром Мутко и функционерами российского футбола.

От таких побед выигрывает весь мировой футбол.

 

Ирина Бирна,                                                                                                                           Lille, 15.06.16

О личности в России

Из писем Володе. Письмо восьмое пункт два (8.2)

 

«Здравствуй, страна героев,

Страна мечтателей, страна ученых!»

«Марш энтузиастов»,

Н-Н. А. Френкель, 1940

 

Дорогой мой Вовчик!

 

А ведь соврал он, тов. этот, Носон-Нохим Абрамович Френкель! То есть, не соврал, он – социалистически среализмовал. Впрочем, як то кажуть: «Не вмер Данило, його болячка задавила!»[1] Насчет мечтателей, – так даже и не соврал вовсе. Что да, то – да: много в России мечтателей. Природу их, причины появления и социальную востребованность мы кратко, хотя и емко, рассмотрели ранее, когда за Ричарда говорили. Именно социальной потребностью сказок или, – формулируя несколько иначе, – безысходностью окружающей действительности и ощущением собственного бессилия перед нею, и объясняется богатейший русский фольклор с его своеобразной сюжетно-персональной базой.

Мы также вывели с тобой, что из «святого невского» ничего, кроме современной России вырасти не могло. Еще раньше[2] мы показали, что и из кровавых попиков «радонежского» и «московского» никакой церкви вырасти не могло, а что могло, то и выросло: отдел имперской канцелярии для надсмотра и духовного уничтожения любых ростков человечности на теренах[3] «мира русского» (с 1917 и по сей день – одно из подразделений ЧК, ранее «церковь» подлежала предшественницам «чрезвычайки» по заплечным делам).

Там же («Мирозлюбие России») говорили мы и за то, что науки в России нет и быть не может по определению. Не просто говорили, а и подтвердили нашу правоту цитатами Достоевского Ф. М., а Ф. М. Достоевского, Вова, ну никак не заподозришь в отсутствии симпатий до России, в малейшей тени предвзятости к ней. Но даже ему было понятно, что в рабской стране науки быть не может, а может быть – это уже не его, это – наше, – сплошная ломоносовщина: пьяные драки в академии, перенос научных споров в политико-патриотические, доносы на коллег с немецкими фамилиями[4], кляузы, вирши, прославляющие «великую матушку-императрицу».

Сегодня обратимся мы до героев.

Тут, надо сказать, робость берет. Как бы это так выразиться, чтобы поняли, где слова найти убедительные… Я ведь, Вова, как и все мы, в СССР родилась, т.е. в стране, где жизнь место подвигу давала ежедневно; где подвиг был чем-то неотъемлемым от самой жизни, где героев было едва ли не столько же, сколько и населения; где детей с горшка приучали к мысли, что живут они единственно ради того, чтобы в один прекрасный день подвиг совершить и героем умереть. Это важно: умереть, вернее — погибнуть – надо было обязательно, как Морозов, как Гайдар, как Космодемьянская, как Гагарин… Все было просто и понятно: мы рождались и жили исключительно ради подвига. В зрелых уже годах переехала я в Германию. Осмотрелась, попритерлась и поразилась: героев нет! Ну нету и всё! Героев нету, а страна, тем не менее, живет. С этой реальностью, Вова, нужно было сперва как-то сжиться, сосуществовать.

Пример Германии уникален, второй социальный эксперимент подобной чистоты сравниваемых критериев продолжается еще в Кореях. Уникальность же Германии сегодня в том, что эксперимент окончен, результаты описаны, проанализированы и, главное, оценены народом и народами. В нашем случае – по теме беседы – можно утверждать: в ФРГ героев не было, в ГДР – были; в ФРГ не было «передовой идеологии», «пламенных борцов», политических заключенных, «гордого и уверенного в светлом завтра народа», как не было и тайной полиции, присматривающей за вышеназванными отличиями. Населяли обе Германии – и это, как любят выражаться англо-саксы, – crucial[5], – люди не просто одной крови, одной нации, но и часто члены одной семьи. И получили эти люди по обе стороны германо-германской границы одно и то же наследие: разрушенную дотла страну. А построили две совершенно разные страны, настолько разные, что восточную часть Германии уже через какие-то жалкие в экономическом плане полтора десятка лет пришлось отделить бетонной стеной от западной части. Надо признать, Стену воздвигли вовремя: еще немного и не было бы в юной ГДР ни «героев», ни «гордых строителей социализма», и круг профессионального любопытства Штази сузился бы до теоретически допустимого – «пламенные» марксисты-ленинцы-ульбрихтовцы и предатели в собственных рядах. Как оказалось, без «героев труда» можно делать «Мерцедесы», БМВ, «Фольксвагены», «Аэробусы», проводить космические исследования, практически полностью восстановить исторический облик городов, ввести всеохватывающую социальную защиту[6]… «Герои» того же народа оказались способными лишь сохранить для потомков в первозданной красе послевоенные ландшафты и городские пейзажи, склеить из подручных материалов автомобиль «Трабант», а из уцелевших под бомбами союзников на складах фирмы Карл Цайсс линз — объективы к фотоаппарату «Практика».

Значит ли это, Вова, что герои контрпродуктивны? Не способны восстановить страну, накормить население, наладить науку, создать более или менее технически адекватные машины и аппараты? Ведь мой, сегодня еще далеко не полный, анализ показывает следующую тенденцию: страны, не имеющие «героев», не важно – военных или труда – преуспевают, на них равняется весь мир, к их мнению прислушиваются, их совета ищут, их опыт изучают. Верно и противоположное утверждение: все, без исключения, «героические» страны, – а здесь мои исследования закончены, – нищенствуют, прозябают на историко-экономических задворках, полностью зависят от «негероических» соседей. Причем, как показывает опыт стран Совета Экономической Взаимопомощи — нищета заканчивается сразу же с уходом «героев». Странная, но совершенно неоспоримая корреляция между «геройством» населения и уровнем его же жизни не позволяет мне избежать вопроса: «А не привносят герои самим своим существованием нечто деструктивное или разлагающее в менталитет народный?» Могу мой вопрос и так сформулировать: «Почему только жалкие страны нуждаются в героях, а страны развитые и свободные живут и процветают без героизма?»

Или собака зарыта в другом месте? Может, Вова, не из героев вовсе следует исходить, а из социальных условий, востребовавших их? Или, может, герои не настоящие? Может, продукт они все той же тоски по нормальной, достойной человека жизни, которой не знала еще Россия за века существования? И о которой научилась лишь сказки складывать?

Давай головой рассуждать.

Героизм – категория Личностная.

Героизм – проявление Свободной Воли Свободного Человека.

А мы с тобой согласились уже, что Россия – страна рабская, причем рабская испокон веков, рабской задумана, рабской построена, рабской своей реальностью терроризирует сегодня весь мир. Следовательно, по определению, героизм, как Поступок Свободного Человека, человека, знающего, что делает, зачем и почему; человека, отдающего себе отчет в последствиях, осознающего альтернативу — россиянину недоступен. Возьми любого российского или советского «героя» и вообрази, что «подвиг» его таки-да имел место, состоялся. Ну, скажем, тот же Гагарин. Был ли наш «герой» свободным человеком? Действовал ли, давая согласие на полет, свободно? Был ли у него выбор? Сознательно ли шел он на «подвиг»? «Выбор» у него был: гнить в алкогольной зависимости где-нибудь на Дальнем Востоке или в обслуге Байконура до майорской пенсии или дать запереть себя в собачью клетку старлеем и приземлиться, если очень-очень повезет, тем же майором. В этом последнем, счастливом случае, ему даже холодильник без очереди могли дать, квартиру – может даже – трехкомнатную, должность, оклад и прочее из нищенского каталога возможностей нищей его родины. Как видишь, Вова, выбора у него не было. Я склоняю голову перед его бесстрашием и мужеством. Но назвать принудительное действие «подвигом», прости, не могу.

Поступок Гагарина действительно состоялся. Тут можно спорить о формулировках, но не о реальности. Подавляющее же большинство «героев» российских – продукт того же мифотворчества, в котором так нуждаются рабы. Начиная с Сусанина и кончая «героем России» Шойгу – все герои дутые, высосанные пропагандой из посиневшего имперского пальца. Все эти островские, космодемьянские, гайдары, кошевые, матросовы, панфиловцы, ангелины, стахановы и пр., и пр., и пр. – всё это частью жалкие, бездарные потуги придать военным преступлениям, – причем преступлениям в первую очередь против российского же народа!, – ореол «героизма» и «мученичества», а частью – попытки выдумать «подвиг» (начиная с Матросова – далее, по списку).

Вот и получилось, что в стране «героев», «мечтателей» и «ученых» приходится в XXI веке вытаскивать из имперского нафталина (прости, Вова, упоминание этого противомольного средства – это – формула речи такая, не более!) мантры вроде «<…> потребление не цель. Главное – человек и национальное достоинство и служение более высоким, нежели сугубо личным целям. Главное не внешний, но внутренний успех» (Караганов). Вова! Пойми, пацан, меня правильно: не против «героев» я, не против «личностей» или Караганова вот этого – бог с ними. У меня проблемы с адекватностью народа, молча акцептирующего подобную шушеру. У меня проблемы с душевным здоровьем тех, кому воры оффшорные за «внутренний успех» рассказывают, попы с «Patek Philippe» на запястьях – за «аутентичность» православия а la КГБ, а они — слушатели — глотают молча и молча ковыряют новые и новые дырочки в поясах, запасаются терпением на следующие сотни лет рабства. Прости – «героизма».

В мире этом все рационально: ничто не возникает само по себе и на пустом месте, все имеет начальную причину и следствие, все взаимосвязано и взаимозависимо. И, если «герои» существуют, значит это кому-нибудь нужно. Точно так же, как нужна альтернативная история и иная реальность. И вот вопрос: кому? Несчастному и вечно пьяному народу или империи? Ответ, исходя из посылки разумности мира, прост: и тому и другой – народу так легче переносить сознание собственной ничтожности, а империи иначе просто не выжить.

 

Ну, да ладно, Вовчик, с тобой России не исправить нам, а по сему бывай мне здоров!..

Да, чуть, старая, не забыла:

PS. Ты что же это со с танком учудил, вражина?! Получается — сегодня Израилю танк возвернем, а завтра Германии – награбленные произведения искусства?! А потом что — территориями платить будем?! Суверенитетом?! А «гордость»? А «героизм»? А…

Не слишком ли дорогую цену платишь за пару минут интернационального внимания, лишинец?

 

Ирина Бирна,                                                                                                Neustadt, 11.06.16

[1][1] Как говорится: «Что – в лоб, что – по лбу!» (укр)

[2][2] См. «Мирозлюбие России», «Мосты», 47 – 48, Frankfurt-am-Main, 2015

[3][3] Терен – земля, территория (укр. от лат. Terra)

[4][4] А, т.к. практически вся академия тогда состояла из иностранцев, то и работы у родоначальника российской «науки» было невпроворот.

[5][5] Сокрушительный (англ) – в смысле аргумента.

[6][6] Настолько всеохватывающую, что ее вплоть до «шрёдеровских» времен хватало с лихвой не только немцам, но и советским экономическим беженцам: «русским немцам» и евреям, а кроме них – туркам, грекам, португальцам и иже с ними, переехавшим в Германию согласно закону о воссоединении семей. Хватало ее даже тем американским солдатам, кто не пожелал возвращаться на Родину после службы. Более того, ее хватало на 100DM всякому – всякому!!, – приезжавшему сюда по частному приглашению – т.н. «Приветственные деньги» (Begrüßungsgeld).

О личности в России

Из писем Володе. Письмо восьмое пункт один (8.1)

 

Дорогой мой Вовчик!

 

Давай продолжим нашу беседу, давай?

Личности, по-моему, бывают разные. Они разнятся по цвету, размеру, полу, весу, вероисповеданию, сексуальной ориентации, личным слабостям характера и прочим, не менее интригующим деталям. Многообразие личностей в природе – вещь, сама по себе отрадная, тут, я думаю, даже мои критики спорить не станут, тут все ясно, как в стакане выпитом. Проблема всегда в критериях – много их, проклятых, очень, и – что еще хуже – неоднозначные они какие-то, неопределенные. А потому и трактует каждый всякий, кто может и не может, кто смеет и не смеет, кому позволено и не позволено – то есть, ну буквально каждый, кто членораздельные звуки издавать научился (ну при чем тут Вольфович?! Не за него я, я – вообще, абстрактно), каждый норовит свою копейку (цент или прочую мелочь) вставить и этим своим валютным вкладом лишь запутывает ситуацию. Да и то правда: на каких, скажи, весах, взвесить, сравнить и отмерять критерии? Какой статистической методикой просчитать удельный вес критерия в общем спектре (зло)деяний той или иной личности? Как вывести КПД личности? Тут, Вова, вопросы, вопросы, вопросы… тут, Вова, психология, а она (по Невзорову А.) – лженаука и шарлатания сплошная. Именно потому, что коэффициентов своих собственных не вывела, а, следовательно, выводы ее и результаты непроверяемы и невоспроизводимы. Но тут начинаются сложности, Вова, не буду тебя ими от дел государственных отвлекать.

Вывод же мы сделаем такой: личности бывают разные и каждый выбирает себе из предоставленного разнообразия исторических примеров личность, – или выбирает в личности те или иные деяния ее, – по образу и подобию своему. И это – хорошо: сразу видно, чем дышит твой собеседник моторолой ли, стрелком ли гиркиным или каким-нибудь там, Джоном Ф. Кеннеди (была и такая личность). Согласен, Вова?

Если мы согласились с тем, что личности разные бывают, то давай согласимся и с тем, что пути в «личности» бывают тоже очень разные. Один, бывает, глотку рвет и с кулаками на коллег-парламентариев лезет, и вообще чего только не выкинет, чтобы ну хоть как-то, хоть чем-то выделиться среди себе подобных, а в «личности» как-то не тянет. Ну, не хватает чего-то… Другой, наоборот, тихо сидит куда выслали, и говорит тоже тихо, и ничего вроде не делает, а глядь – народ за ним пошел, – и вот тебе, Вова, новоиспеченная личность! А бывает и так: тянут-потянут некоего субъекта в «личности», а он, простак, выгоды всей не видит, упирается, «меле, як з горячки», как говорила моя бабушка, и портит все дело на корню. Вот, личность он, или, наоборот, «тварь дрожащая»?

Я, Вова, не абстрактно сейчас, у меня, Вова, пример есть.

Вот, Горби – он кто – личность, или так себе – продукт воспитания? Его ведь, простака, за уши в историю тянули. Тянули- тянули, тянули-тянули… И ведь в хорошей компании тянули: с Колем Хельмутом, Миттераном Франсуа и Джоржем Бушем-папой. Те трое поумнее оказались и не очень сопротивлялись. Тот же Коль – все от него возможное сделал, чтобы воссоединению Германии помешать, а въедет в историю Канцлером-Объединителем! Вот увидишь, и памятник поставят в родном Оггерсхайме, и самолет «Колем» назовут. Вся троица нынче – Победители в Холодной войне. А почему? А потому, что молчат, когда их не спрашивают, а когда спрашивают – надувают щеки и начинают медленно и мудро «вспоминать» за что-нибудь, за что сами в газетах прочли, ну вроде: «Мы пришли, а Михаил с Эдуардом нас уже ждали… Стол такой, помню, круглый, цветы справа… или слева… ну, от Джоржа – справа… Мы еще никак решить не могли, кто против кого сидеть должен…» А почему заявления их и «воспоминания» такие общие, размытые, бульварные? Да потому, Вова, что работу за них сделал один-единственный человек – Рональд Рейган. Он – Победитель в Холодной войне, он – Объединитель Германии, он – Уничтожитель СССР. И славу эту делит он не с нашей четверкой, а с одним-единственным человеком. С еще одной Личностью.

Давай, Вова, по порядку, чтоб у тебя голова с непривычки не закружилась.

Итак, началась эта история давно, в восемьдесят каком-то первом году прошлого века. Тогда у теперешних «пиндосов» пришел новый –сороковой уже – «чмо»[1] в Белый Дом – Рональд Вильсон Рейган. Был он актеришкой, причем актеришкой так себе, не Смоктуновским. И была у него мечта – тоже, надо сказать, ничего особенного – у Мартина Лютера Кинга тоже была. Они там, вообще, мечтатели, «пиндосы» эти. И все-таки президентская мечта – это тебе не мечта какого-нибудь там правозащитника, президентскую мечту можно попробовать сделать былью. И начал наш Рейган («наш» – в смысле, что история за него) свой первый рабочий день с того, что поделился со своим штабом – ну, там, – ты знаешь – советники всякие, госсекретари и прочие политические подмастерья, – своей мечтой: «Я собрал вас, сэры, для того, чтобы заявить: конечной целью моего президентства вижу я избавление мира от Империи Зла». Тут такое поднялось! Тут весь штаб как закричит: «Да это же война! Да это же – смерть всему миру лютая! Да у них же ядерного оружия – до утра!» Послушал их Рейган, послушал – аргументированно говорят, логично, убежденно так – и поостыл.

Они ведь там, на Западе, и за СССР (тогда), и за Россию (сегодня), по-своему думают. То есть, они думают, что Россия – это страна, как все, что в России, скажем для примера, бюджет – это документ и закон. Ну, как во всех странах. И если в бюджете стоит, что на оборону расходует страна, скажем, 4%, то, учитывая специфику и разную побочную информацию, равно как и экономическую логику выживания, в случае СССР можно смело заложиться процентов на 10-15. Иначе, думают они, ни одной стране не выжить[2]. Поэтому и поостыл наш Президент.

И вот тут пришел ему на помощь Случай.

Звали его Владимиром Ветровым. И был он подполковником КГБ, Управление «Т» – научно-техническая разведка. Слышал, Вова? По глазам вижу – слышал. И был подполковник Личностью. Хотя, надо сказать, в историю не стремился, более того – попивал, имел любовницу и даже человека по пьяни убил. Так вот бывает: человека убил, а в личности попал. Потому, что миллионам людей жизни спас, миллионы освободил, мир изменил. Вот ведь как бывает!

Подполковник Ветров, Владимир Ипполитович, начал передавать секретную информацию, касающуюся программ вооружений СССР, французам. Информация была настолько объемна, настолько важна и секретна, что французы не решились с ней работать, а передали ее США. И это, Вова, второй счастливый Случай – видимо родился актер Рейган под счастливой звездой, в рубашке и с золотой ложкой во рту!

Когда компетентные американские органы изучили информацию, они не поверили своим глазам и мозгам, обученным и отточенным в Гарвардах и Йелях, они тоже не поверили: СССР расходовал на оборону не 4 официально заложенных в бюджет процента, и даже не рассчитанные разведкой 10-15, а 40! И тогда собрал Рейган свой штаб и сказал знаменитую – историческую – фразу: «Ребята, годовой доход этой страны меньше, чем Дженерал Моторс! Так доколе она будет терроризировать мир и портить нам кровь?» Вопрос теперь уже показался присутствующим логично обоснованным и не риторическим. Тут же был разработан соответствующий план действий – Road Map – по-англо-саксонски. Вспомнили доброго старого Джона, который пообещал Никитушке гонкой вооружений пустить СССР без штанов щеголять на людях, и запустили противоракетную программу – печально известные «Звездные войны». Тут же подписали Рейгану командировку в Саудовскую Арабию, откуда он привез обещание увеличить производство нефти. А европейским партнерам послали список экономических санкций против «великой» страны-бензоколонки. Европейские партнеры тогда ничем не отличились от европейских партнеров сегодня и первое, что они сделали, увидев список санкций – наложили в штаны. То есть принялись «понимать» Горбачева, выражать озабоченность и тревогу, не замечая, как трясутся хохотом «стены древнего Кремля» при виде их артикулов. За санкции со стороны Европы пришлось забыть. Спасибо, хоть арабы не подвели. Их поддержка на нефтяном рынке, плюс гонка вооружений, помноженная на санкции США и Канады – вот формула успеха в деле борьбы против терроризма. Эти простые и такие очевидные меры привели к тому, что нефтяной пузырь, наполненный природным газом, лопнул. Германия объединилась, соцлагерь развалился, а за ним и «великий» СССР, несмотря на все свои «исторические достижения» и «экономическую мощь», сыграл в ящик. Причем покинул сию юдоль относительно спокойно, без ядерной войны и привычных России жертв в шестизначном измерении.

И вот, Вова, обратно за личность. Горби взяли в компанию победителей. Понимаешь, благородство проявили, либерально, по-европейски, мол, в таком счастливом деле, как избавление мира от гнойника коммунизма, не может быть проигравших – выиграли все! И ты, Горби, со всеми! Заходи, садись, вот оно, твое место в Пантеоне истории! Коль сел, Миттеран сел, Буш, дружески Рейгана локотком так отпихнул – и тоже сел. Сидят, мемуарии строчат. И только Горби не сидится: нет-нет, да и ляпнет что-нибудь такое, от чего и Рейган в гробу глаза выкатит: «Что это с вами, батюшка Михаил? Чем завтракать изволили?» Вот, из любимых перлов: «Развал Советского Союза был ошибкой. Следовало его перестроить на основе новой федерации…»

Чьей, Михаил Сергеевич, ошибкой? Уж не вашей ли? Ошибаться, дорогой, может тот, кто участвует, от действия или бездействия кого зависит что-то, кто, наконец, влияние имеет. Это ведь просто, правда? И, следовательно, тот, кого партнеры перемещают по доске, как, простите, пешку, пусть и нацепившую королевскую мантию, кто просидел весь вечер на прикупе, тот ошибки сделать по определению не может. Ну, вот в чем, скажи мне, Вова, была его ошибка? Что мог он изменить? Спрашивал ли Рейган его мнение? Интересовался ли вообще кто-нибудь его мыслями? Или, может, планами? Горбачев как раз и делал все, что мог: вводил войска, расстреливал демонстрантов, провоцировал межнациональные конфликты, а в сторону Запада надувал щеки и надеялся переиграть Америку, бряцая дутым «величием». И прошло бы, как и сейчас, к примеру, проходит, но пришел Ветров Андерсоновским мальчиком, и сказал: «А Союз-то нищий!» С этого момента с Горбачевым уже не говорили, говорили ему.

Сегодня, прежде чем болтать патриотическую шелуху, стоило бы пересмотреть те кадры кинохроники, в которых бежит Горбачев, спотыкаясь, за Рейганом и кричит отчаянно в актерскую спину: «Мистер Президент!.. мистер Президент!..» Мистер Президент останавливается у открытой двери автомобиля, оборачивается с улыбкой, слушает, что коллега ему еще сказать надумал и, видимо не услышав того, на что рассчитывал, садится в машину, не дослушав. Закрывается дверь… Вокруг – охрана с непроницаемыми лицами, еще кто-то из «официальных лиц» – маски по протоколу… позы уважения к двум лидерам… Это, Вовочка, – место и уровень «великой» державы, державы, все величие которой держалось лишь на военной угрозе, и лопнуло стазу же, как ушел страх перед ней. Эту хронику следует ежедневно показывать всем тем сегодня, кто рассказывает о «величайшей геополитической катастрофе ХХ века», «могуществе» России, защите «рускага мiра» и прочих нацистских фантазиях. Хорошая, думаю, была бы терапия.[3]

***

Мораль? Вот она: помалкивай – глядишь в историю попадешь. А будешь болтать – вляпаешься в нее же.

Судьба, кстати, не минувшая и беднягу Ветрова…

 

Ирина Бирна,                                                                                                Brussels, 03.06.16

[1] Американцы … Президент (рус)

[2] Им бы историю лучше учить: при Петре I «великом» расходы на войну составляли 95%. И ничего, мер народ с голоду, зато армия была и империя росла!

[3] Кадры эти я видела неоднократно по немецко-французкому каналу «Аrtе». Разыскать в интернете на предмет ссылки – не удалось, да и то – я не сильна в интернетовских копаниях. Если кто-то разыщет, буду благодарна за ссылку к этой статье. И еще: может кому-то удастся разыскать документальный фильм о Ветрове (пр-во того же «Аrtе»), двухсерийный, – многие факты и цифры, приведенные в этой статье, можно проверить по фильму. Фильм замечательный. Рекомендую.

О личности в России

Из писем Володе. Письмо восьмое пункт нуль (8.0)

«Мы все глядим в Наполеоны;

Двуногих тварей миллионы

Для нас орудие одно»

А. С. Пушкин

«Бернсторф – это голова!

Чемберлен все-таки тоже голова.»

И. Ильф и Е. Петров

«<…> личность, как известно, жалкая и ничтожная.»

М. С. Паниковский (передано И. Ильфом и Е. Петровым)

«Был культ, но была же и личность!»

Приписывается народу российскому

 

 

Дорогой мой Вовчик!

В том же Лондоне, гуляя постепенно, без цели и толку, наслаждаясь солнечными пятнами скверов, любуясь беззаботной уличной жизнью, полными террасами кафе и пабов (пресловутые «streets of London»!), толкаясь в спины туристов – почему-то все больше – китайцев, и едва успевая отвечать улыбками на ежесекундные «Sorry!» спешащих по своим делам лондонцев, попала я на Трафальгарскую площадь, а оттуда, подхваченная разноцветным людским потоком, поплыла – по Уайтхоллу, – в сторону Темзы. Пронеслись справа два всадника Конного Караула, замерших восковыми фигурами в нишах здания Конной Гвардии, фасады Шотландского офиса, Кабинета Министров, Даунинг стрит, Министерства иностранных дел и Содружества, а поток все нес и нес меня пока не ткнул носом в Вестминстерское аббатство. Здесь я наконец сползла с чьих-то плеч на чью-то ногу, услышала последний раз «Sorry!» и опустилась на травку Парламентского сквера. Вокруг меня сидели, лежали и стояли люди самых разных цветов и размеров; самые маленькие из людей прыгали, бегали, гоняясь друг за другом или за воздушными шариками, и хохотали, повизгивая, вокруг неподвижно застывших, припавших к горлышкам бутылок с водой, групп больших людей. Передо мной – Вестминстер с церковью Св. Маргариты, слева Парламент, с воткнутым в небо средним пальцем Биг Бена – символом независимой британской политики, – сзади и справа – деревья. За решеткой Парламента – верхом – Ричард I Львиное Сердце и Кромвель, по двум сторонам сквера противоположным Ричарду и Собору – памятники Нельсону Манделе, Махатме Ганди и Уинстону Черчиллю и еще десятку Премьеров и министров иностранных дел. Место, Вова, то есть такое, где невозможно не задуматься за роли личности в истории вообще и за то, что такое, собственно, личность.

Нет пожалуй вопроса более интересного для широкой публики, как нет и более или менее известного мыслителя, который бы не пытался разъяснить роль личности в истории. Несмотря на то, что есть марксистско-ленинское понимание личности и ее места в истории – понимание единственно верное и окончательное, – буржуазные философы не устают придумывать новые определения единственно для того, чтобы ослабить Россию, отвлечь ее от ее исторической роли и продлить агонию империализма. Я, Вова, не философ, я, Вова – турист в этой жизни, я сижу на лондонской травке и думаю так: «Ну, вот стоят все эти бронзовые парни тут, окружили меня с трех сторон… полководцы, мыслители, политики… Чем прославились они? Что сделали такого, что благодарные потомки посадили их на коней или поставили пешком здесь, на виду у всего мира и нации? Примером для подражания подрастающим поколениям и напоминанием нынешним политикам, ежедневно проезжающими мимо по пути на работу? Вот, скажем, тот же Ричард – чем прославился этот всадник, кроме того, что был другом Айвенго? Устроил для чего-то Третий Крестовый поход, проиграл его (заключил мирный договор с султаном, так и не «освободив» Иерусалима), побитый и нищий, переодевшись купцом, возвращался в разоренную непосильными налогами Англию и попал в немецкую клетку. Он, кстати, был моим соседом – немцы держали его здесь, под боком, в замке Трифельс без малого год (28.03.1193 – 04.02.1194). Пока он коротал скуку плена, брат его, Джон, вынужден был в очередной раз крутануть тиски налогов – денег выкупить брата у Англии не было. А заплатить надо было всего-то ничего – 100.000 Кёльнских марок[1] – короли тогда были еще в цене. Величина выкупа равнялась двум годовым доходам английской короны. Маме и брату любившего помахать мечом Ричарда пришлось не только все его земельные угодья продать, но и вообще всё, на что сыскался покупатель. До сих пор, Володя, в Англии не сыщешь более или менее ценных изделий того «великого» времени – ни ложек, ни украшений, ни часов швейцарских. Именно тогда и родилась в народе легенда за Робин Гуда – народ, как всегда, боролся с голодом, нищетой и притеснениями сочинением легенд о благородных освободителях и защитниках.

Именно жажда приключений и военные аферы Львиного Сердца, продолженные его Безземельным братцем, и довели Англию до гражданской войны, которая окончилась, как известно, Magna Charta Libertatum[2].

Но я не за них. Бог с ними, со всеми. Я – за Россию.

Всего через 6 лет после принятия Хартии, в далеком от Англии Переяславле-Залесском, у тамошнего князя Ярослава Всеволодовича родился сынишка – Саша, прозванный впоследствии «невским». Александр прожил, как и коллега его Ричард, 41 год; как и Ричард, большую часть жизни воевал, интриговал, покорял; как и Ричард, является рекламной вывеской не только своего времени, но и всего будущего страны. Личность, одним словом. Как и Ричард. Еще и святой, вдобавок.

И вот какие, Вовчик, мысли проходят сквозь мою голову здесь, у копыт Львиного Сердца: были они оба типичными средневековыми сатрапами – Ричард свое прозвище – Львиное Сердце – получил от жителей разоренной им Мессины. Таким простым способом несчастные надеялись остановить многодневное разграбление города и насилие над ними. В Святой земле, под стенами так и не павшего Иерусалима, приказало это Сердце вырезать 2700 мусульманских заложников, когда султан на несколько дней запоздал с выплатой «командировочных» – денег на возвращение короля в Англию. Понятное дело, деньги поступили тут же. Мерзости «святого» Александра едва ли поддаются учету и описанию, во всяком случае я не буду тебя утомлять даже теми общедоступными некоторыми, – ты ведь в истории и сам большой.

Дело, Вова, не в личностях, а в нашем, сегодня, к ним отношении. Почему Ричард сидит на своем коне, тычит мечом в небо и ни у кого никаких эмоций не вызывает? Почему англичанам все равно был ли он гомосексуалистом, правильно или неправильно воевал, какие реформы проводил и до чего довел страну? Почему не только он, но и все его последователи спокойно спят в своих могилах, а история интересует людей лишь на сценах театров, страницах романов, в текстах песен? Почему тень «святого» Александра постоянно с россиянами? Почему до сих пор нет единства в оценке той политики объединения с Ордой, что проводил он огнем и мечом на просторах Киевской Руси?

Ответ на все эти – и сотни, тысячи других вопросов, здесь, на квадрате травы Парламентского сквера. Ответ этот перед глазами; он – в счастливых лицах туристов, криках и смехе их детей, беззаботной, свободной и мирной жизни англичан. Он в том стремлении жителей мира хоть однажды побывать в Лондоне, сфотографироваться у Биг Бена, пройти под колоннадой Британского Музея.

Вот стоят они вокруг меня в нескольких десятках метров друг от друга: бронзовые, те, кто огнем, мечом и интригами строил империю и те, кто против нее всеми силами боролся. А у них под ногами, перед их глазами – жизнь той самой империи, которой они – каждый по своему – служили. Перед их глазами последствия их деяний. Все они были люди разные, жили в разные эпохи, разными были оценки их деятельности, но в результате стоит одна из самых свободных стран мира, родина современной демократии.

И пред бронзовыми очами Александра – последствие политики, начатой им давно тому назад: рабская, забитая, нищая, озлобленная на весь мир Россия, богатейшая страна, погруженная в бесконечную гражданскую войну, отставшая от мира технически, технологически, научно и культурно. Страна никогда не знавшая ни свободы, ни равенства, ни уважения к человеку. Страна рабов.

Из Ричарда выросла первая в современном мире демократия, из Александра – последнее в мире рабство.

Вот, Вовчик, и вся разница.

Вот, Вовчик, тебе и личности, и их место и вклад в историю.

И не надо огрызаться: «У них, у самих палачи были не лучше наших!» Это, Вова, так… Но – у них получилась Англия, а у вас вышла Россия… что-то палачи российские не так делали и, главное, продолжают делать.

 

Прости, Володя, за грустное в этот раз письмо – тема большая, я днями еще кое-что добавлю. Может, радужнее выйдет…

 

Ну, давай, не грусти, – облигации не купили – радуйся: себе больше будет! А вообще, конечно, тебе не позавидуешь: масло растительное еще кое-как техническим пальмовым импорто заметить можно, а вот чем западные капиталы импорто заменить – вопрос. Разве что ролдунами с Панамы… подумай… И, главное, спросить совета не у кого, ну не у Димона же в самом деле![3]

Это, кстати, тоже за личности…

 

Ирина Бирна,                                                                                                                London, 01.06.16

[1] 23,3 тонны серебра. Потом вошедший во вкус Хайнрих VI, добавил к этой сумме еще 50.000 – за отказ Ричарда помочь войсками в войне против Сицилии. С учетом того, как воевал Ричард в Святой земле, Хайнрих VI выгодно провернул дело!

[2] Великой Хартии Вольностей

[3] Die Welt: «Путин отчаянно ищет миллиарды». Абсолютный позор. Россия хотела получить валюту на рынках капитала, но этот план закончился провалом. Теперь Владимир Путин пытается как-то оправдать фиаско (УНИАН).