Триптих реальной политики (продолжение)

  1. «Беженцы»-гейт

 

«Es wäre töricht anzunehmen, wir könnten als Nation

auf eine globale Frage eigene Antwort geben.

<…> Frau Merkel hat durch einseitige und in Europa,

und auch in Deutschland nicht abgestimmte

Entscheidungen unsere Kontinent in Chaos gestürzt»

Christian Lindner, Vorsitzende der FDP[1]

 

Нашествие «беженцев» на Европу, по мнению подавляющего большинства экспертов, будет самым большим вызовом европейскому единству. Поток беженцев, если мне будет позволено здесь перебросить мостик к первой части статьи, подобен воздействию свинца в бензине на катализатор. Свинец медленно, но верно «отравляет» благородные металлы, отвечающие за работу устройства, и в итоге разрушает его. Точно также действуют на Европейскую Идею привносимые из-вне молекулы средневекового варварского менталитета. В этой ситуации требуется особое чувство на кончиках политических пальцев, осторожность при принятии решений. Здесь в первую очередь встает вопрос абсолютного единства всех членов сообщества.

Какому из вышеназванных критериев отвечало решение до тех пор трезвой и более чем осторожной фрау Меркель вдруг перескочить на «политику хиппи» (Handelsblatt), объявить «Дублинские Соглашения» утратившими силу и «взорвать» изнутри Европу? С того рокового дня начала сентября прошло уже более полугода, но вразумительных объяснений политика или ее соратников мы так и не услышали. Последствия этого в высшей степени популистского решения, основанного на фотографиях детей, историях беременных женщин и «опросах общественного мнения», изменили Европу навсегда.

Я думаю, в момент возрастания давления массы «беженцев» на германские границы, сработала все та же линейная реакция, вульгаризация решений нелинейных вызовов. Как нельзя лучше иллюстрирует мое предположение трескучая фраза, брошенная фрау Бундесканцлерин во время фото-термина с беженцем[2]:

Триптих реальной политики

(Думаю, за эту фотографию агентства Reuters фрау Меркель будет еще долго краснеть, и не потому, что она сфотографировалась рядом с беженцем, а потому, что это фото стало символом лицедейства, у которого есть все шансы на звание «Ошибки ХХI века».

 

«Deutschland ist ein starkes Land. Das Motive, mit dem wir an diese Dinge herangehen, muss sein: Wir haben so vieles geschafft, wir schaffen das. Wir schaffen das, und wo uns etwas im Wege steht, muss es überwunden werden.»[3]

Фраза сама по себе ничем не лучше и не хуже годами пережевываемого пустословия: «Yes, we can», последствием которого стали пресловутые «перезагрузки», развязавшие руки кремлевскому террору по всему миру. Брошенная фрау Меркель, как призыв к единению нации, фраза, не просто «линейна», она алогична: из верного посыла «Германия – сильная страна», вовсе не следует, что страна эта в одиночку справится с наплывом миллионов экономических беженцев, замаскированных под беженцев террористов и простых искателей приключений, которым в родной Северной Африке и украсть больше нечего[4]. Реальность же последующих событий превзошла все ожидания даже «наивных, готовых на жертвы, полезных идиотов индустрии беженцев» (нидерландский «De Telefraaf»): в Германию ворвалось… вот в том-то и дело, что никто не знает, сколько именно ворвалось в Германию народа, и сколько среди них кого. После Парижа, где среди террористов были два «беженца», после Стамбула, где опять-таки «беженец» взорвал группу немецких туристов, за библейскими глазами беженки с ребенком на руках, стали ясно выступать небритые физиономии молодых и здоровых «беженцев», которых в людском потоке на границе совершенно непропорциональное большинство; к трупам несчастных на пляжах Греции и Италии прибавились трупы парижан и немецких туристов; слезы женщин на приемных пунктах вдоль границ Европы, смешались со слезами жертв сексуального насилия Кёльна, Хамбурга, Штуттгарта, Цюриха, Стокхольма, Хельсинки…

Мы запустили в Европу массовый террор, масштабы которого не в состоянии ни оценить, ни представить, противостоять которому не можем.

В стремлении подыграть «опросам общественного мнения», фрау Меркель и те, кто в ее окружении получает зарплату за хладнокровный анализ ситуации и построение моделей развития, совершенно забыли уроки недавней истории. Не так давно, в поздние девяностые, Германия принимала уже «гуманные» решения в отношении больших групп «беженцев». Так, без ограничений принимали тогда дезертиров российской армии, армян Карабаха, курдов, косовар… Под эту кампанию в Германию прибыл, например, будущий убийца Литвиненко, капитан ГРУ Дмитрий Ковтун. У него оказались все необходимые документы, подтверждающие службу в ВЧ № такой-то. Мужественный «дезертир» честно и терпеливо сносил все «унижения» вражеского «социала», не высовывался и ждал, когда Родина позовет на подвиг. Под эту же кампанию в Германию хлынули армяне из Москвы, Петербурга, Киева и других крупных индустриальных центров бывшего СССР. У всех у них были чистенькие документы с голубой карабахской печатью о прописке. Ни один из тех, с кем мне приходилось беседовать, никогда в жизни в Карабахе не был, даже родственников или знакомых там не имел, и скрывать это бывших земляков считал потерей авторитета. Мне приходилось встречаться и с курдами из Одессы, Николаева, Орджоникидзе – у этих вообще никаких документов не было, для получения убежища им достаточно было сказать несколько фраз на курманджи.

Сегодня министр внутренних дел де Мизье «предполагает», что 30% «сирийцев» сирийцами не являются. К этому следует добавить тот факт, что исламисты в Германии через Балканы с поразительной легкостью организовывают фальшивые документы[5]. Вопросы, на которые у нашей системы безопасности нет ответов, звучат так: сколько десятков тысяч фальшивых сирийцев осели нелегально в Германии? Какой процент нелегалов расползся и «залег» по всей Европе? Сколько из них обзавелись фальшивыми паспортами и сколькими?

Осмелюсь предложить эксперимент: Германии следует объявить предоставление убежища марсианам. Уверяю вас, уже завтра все мы будем поражены тем уровнем преследований, который царит на этой отдаленной планете, и о котором расскажут толпы марсиан, вооруженных всеми необходимыми документами, начиная от прописки в военных очагах и до справок марсианской полиции, подтверждающих факты дезертирства из воюющих марсианских армий.

Из всех этой историй Германия так и не поняла, что бегство от политических, религиозных, сексуальных или любых иных преследований – дело индивидуальное. Каждый из просящих убежище, должен быть спокойно и всесторонне проверен; любая попытка «конвейеризации» процесса будь то под давлением внутренних истеричных идиотов или толпы на границе, – это приглашение к злоупотреблению святым правом на убежище. Равно как и дискриминация истинно нуждающихся.

Это первая составляющая той цены, которой Германия оплачивает линейность своей канцлерин.

К сожалению, цена имеет еще несколько составляющих.

«Что-нибудь» ставшее на пути желания фрау Меркель «справиться с этим», и что следует «преодолеть», оказалось всего навсего немецким народом. В процессе развития ситуации фрау Бундесканцлерин должна с горечью сознавать, что оказалась именно «не в своей стране». Несмотря на титанические усилия немецкой индустрии информации, раздувающей до новости главных инфоканалов любого учителя-пенсионера, организовавшего в своей гостиной курсы немецкого языка для «беженцев» или скучающей домашней хозяйки, «интегрирующей» молодых мужиков в немецкое общество выпеканием печенья, число заявок на разрешение покупки оружия (пока «шокового», пугающего действия) неизмеримо выросло: с чуть более 300 заявлений за весь прошлый год, оно перевалило отметку «400» уже за первые 10 дней января нынешнего. Телевидение и газеты продолжают утверждать, что «большинство немцев стоит за решением Меркель».

Да, может быть.

Но оно вооружается, это большинство.

«Через две недели Шенген может стать макулатурой», – это заявил министр финансов Вольфганг Шойбле после того, как коллеги министры финансов Европы отказались предоставить €2 млрд из трех, обещанных фрау Меркель Турции в качестве взятки[6] за то, что последняя примет на себя заботы о введении потолка беженцев – решение, которое требуют принять практически все европейские партнеры и даже соратники Меркель по партии, и которое Меркель с гневом отбрасывает, как «негуманное». Это обычная политическая практика: давать подобного рода «взятки» странам для того, чтобы они приняли на себя решение некоторых неуютных проблем. Да вот беда в том, что своим сентябрьским кульбитом фрау Бундесканцлерин подорвала не только европейское единство, но и посеяла сомнения в рядах партнеров в своей способности решать что-либо. В результате, херр Шойбле стыдливо признал лишь давно свершившийся факт: Шенген стал уже макулатурой. Стал, совершенно независимо от того, будут ли приняты какие бы то ни было бумажки Европарламентом в этом направлении или нет. Сама Германия уже давно ввела контроль на границе с Австрией. От западного партнера не отстала и Австрия; за ней последовала Швеция, вынуждая и Данию закрыть германскую границу.

Шенген остался лишь в сердцах европейцев и их красочных воспоминаниях.

Но и это еще не последняя капля. По всей Европе подняли голову «правые», «левые», «красные», «альтернативные» и прочие цветные и бесцветные «понимающие» в той или иной мере Путина и разрушающие Европу его деньгами. «Пегида»[7], марши «правых», заявления «альтернативных», поразительно напоминающие некоторые исторические цитаты, – все это – та страна, с которой фрау Меркель не хотела бы иметь ничего общего, но которую пробудила своим заявлением. Победа «Национального Фронта» на муниципальных выборах во Франции, рост популярности болтуна Саркози, Польша, Венгрия, Чехия, Словакия, Нидерланды, Дания… – ото всюду приходят новости одна другой радикальнее. Перед нами год выборов в трех землях и, согласно опросам, во всех трех «АfD» имеет шансы стать второй (!) политической силой. А ведь в следующем году нам выбирать Бундестаг.

Фрау Бундесканцлерин, возможно вы устали от власти, но такого ли наследника вы себе желаете? Не вы ли нам оставляете страну, в которой сами не хотели бы жить?

И самое последнее, что писатель не может обойти молчанием: психологические последствия случившегося.

Выше я говорила об «индивидуальности» предоставления убежища. Эта индивидуальность обоюдоважная. Она не только служит защитой нашего общества от массовых злоупотреблений нашей щедростью, но и демонстрирует новоприбывшим, что в стране их выбора действуют законы; что законы – для всех одни и, что законы эти выполняют, а не обсуждают и уж вовсе не игнорируют, – т.е. здесь, куда они так стремятся, действует все то, что отсутствовало на их родине и от чего ни сбежали. Это и есть самый первый и самый важный шаг интеграции:

Интеграция начинается на пункте регистрации.

А теперь пусть попробуют объяснить мне те горячие сторонники открытых границ, как они собираются интегрировать некоего абстрактного субъекта, который продемонстрировал полное презрение к нашим законам, нашим менталитету и социальной философии, выраженным этими законами, и силой доказал свое право ворваться в наш дом? Вот он перед вами в позе победителя, слушает аргументы в пользу вашего мировоззрения со снисходительной ухмылкой, откровенно скучая. Вы действительно мечтаете убедить победителя в том, что философия, приведшая его к победе, к достижению желаемой цели – не верна? И что ему следует принять философию побежденного им? Ситуация, разумеется, сложнее: он ворвался в дом, но еще не дорвался до буфета. В этой ситуации возможен лишь один сценарий: ваш субъект затаится и будет делать вид, что «интегрировался», чтобы и дальше пользоваться материальными благами. Внутренней, искренней интеграции, интеграции основанной на душевной потребности постичь достижения нашей социальной морали и стать частью ее, вы уже никогда не достигнете. Глубокое понимание того, что материальные наши преимущества — это прямое следствие и результат нашей социальной философии, широты нашего горизонта, что одно от другого неотделимо, одно без другого невозможно, у нашего субъекта никогда не разовьется.

Самое позже после Кёльна должны были бы вы понять, с каким треском и грохотом рухнули ваши мечтания. Кёльн показал всему миру, что ворвавшиеся сюда «по личному приглашению Меркель», видят себя в нашем обществе «в своем праве». Они совершенно искренне не понимают, что такое честь женщины, если она смеет показаться на улице с непокрытой головой; они наивно недоумевают, как это немцы могут поднимать такие волны из-за «пустяков» («Ни одна женщина в Северной Африке не удивится сообщениям из Кёльна» Блумберг); они уверены, что наша свобода распространяется и на их средневековые инстинкты.

 

Ирина Бирна                                                                                                                 Neustadt, 27.01.2016

 

Продолжение следует

[1]«Было бы глупо думать, что мы, как нация, на глобальный вопрос дадим наш собственный ответ. <…> Госпожа Меркель односторонними, в Европе, как и в Германии несогласованными решениями, столкнула наш континент в хаос», Кристиан Линднер, председатель Либерально-демократической партии Германии (нем).

[2]Без кавычек, потому что уверена: перед тем, как допустить к фрау Бундесканцлерин, его серьезно и всесторонне проверили. Иначе мог выйти прокол, как с тем «беженцем», которому подставила «ножку» венгерская корреспондентка, благодаря чему он попал в газеты и курды узнали старого знакомого — террориста Исламского Государства.

[3]«Германия – сильная страна. Лозунг, с которым мы возьмемся за это дело, должен быть: Мы достигли уже многого, мы справимся и с этим. Мы справимся с этим, и там, где на нашем пути станет что-нибудь, оно должно быть преодолено», – Бундесканцлерин Меркель, сентябрь, 2015.

[4]Вопрос между делом ко всем тем, кто призывает признавать беженцами всех, кто покидает свои страны ввиду их экономической отсталости: «Следует ли признать вора, которому на бедной Родине нечего украсть, «экономическим беженцем»»?

[5]По материалам журнала «Focus»

[6] Bloomberg: «Europe’s Refugee Deal With Turkey Is Only a Start», – Блумберг: «Европейская сделка о беженцах с Турцией только начало» (англ)

[7] То, что «Пегида» почему-то проходит под русскими «триколорами» и лозунгами типа: «Путин, приди и спаси!», должно было бы, кажется, заинтересовать наши службы охраны Конституции.

Меморандум[1] Литвиненко

«10.16 The FSB operation to kill Mr. Litvinenko
was probably approved by Mr. Patrushev
and also by President Putin»[2]

 

21 января 2016 года – в деле Александра Литвиненко была поставлена очередная запятая. В этот день Парламент Великобритании прослушал доклад о результатах внесудебного расследования по делу убийства гражданина Великобритании Александра Литвиненко. Процедура внесудебного расследования — единственная возможность, которая осталась у британского правосудия для того, чтобы в сложившейся ситуации установить истину. Мы говорим о ситуации, когда преступником, убийцей выступает государство. Именно этим следует объяснить «probably» перед именами Патрушева (тогда руководителя ФСБ) и Путина: обвинить обоих в убийстве противника суд демократической страны может лишь на основе неопровержимых доказательств. В случае же, когда убийцами выступают высшие лица государства, по понятным причинам можно говорить лишь об уликах. В Германии широко распространена практика «Indizienprozess», т.е процесса, в котором отсутствуют признание обвиняемого и свидетельства очевидцев, но представленные суду улики достаточны для начала процесса и вынесения приговора. В случае Литвиненко отсутствуют не только признания, но и сами обвиняемые.

И тем не менее, сэру Оуэну удалось доказать, что исполнителями радиоактивного террора на территории Великобритании были агенты российских спецслужб Андрей Луговой (ФСБ) и Дмитрий Ковтун (ГРУ). И это первое важное: впервые Луговой и Ковтун названы убийцами. Не «подозреваемыми» и не «предположительно», и даже не «отягченные неопровержимыми уликами».

Второе важное: названы имена Патрушева и Путина, утвердивших преступление, пусть и «вероятно». Ко всем преступлениям России против человечности, приведших Путина к власти и сопровождающих все годы его диктатуры, прибавилось еще одно.

Теперь давайте немного порассуждаем о «вероятности» того, что приказ на уничтожение противника был отдан лично Путиным. Проведем эдакий «Indizienprozess», основываясь лишь на фактах, известных всем.

Итак, в ноябре 2006 года в Лондоне был отравлен гражданин Великобритании Александр Литвиненко. В моче госпитализированного со странными симптомами нашли следы полония-210. Перед появлением первых симптомов недомогания пострадавший встречался со своим другом и бывшим коллегой Луговым и еще с одним – «бывшим» капитаном ГРУ Ковтуном. Английским следствием неопровержимо доказано, что полоний-210 был добавлен в чайник с зеленым чаем, который заказали Луговой и Ковтун перед приходом Литвиненко на встречу в бар гостиницы «Миллениум».[3] Кроме того, следы изотопа найдены на скомканном белье Ковтуна, которое он пытался спрятать в водосточной трубе; в его гостиничном номере; в туалете бара, который согласно видеосъемке, посещали оба, но не Литвиненко; в креслах самолета, которым Луговой с семьей и Ковтун возвращались из Лондона; на сиденье стадиона, где они наблюдали матч Лиги Чемпионов «Арсенал» – «Зенит». Полоний найден также в квартире Ковтуна в Хамбурге. Другими словами, путь радиоактивного яда из Москвы в Лондон прослежен посекундно ищейками Скотленд-Ярда. Вопрос, на который должно было дать ответ внесудебное расследование сэра Оуэна, звучит так: ведет ли радиоактивный след к порогу кремлевского кабинета Путина?

Предположим, не ведет.

Предположим и обратимся все к тем же известным фактам.

Полоний – крайне редкий металл, встречается в ничтожных количествах в урановых рудах, т. е. ни на дачном участке его не найдешь, ни из водки не перегонишь. Изотоп полония (полоний-210) экстремально ядовит — смертельная доза для здорового 80-ти килограммового человека — 0.000001 гр.; коротко живуч — период полураспада 138 суток; недоступен практически никому. Его получают в реакторах и на ускорителях элементарных частиц путем бомбардировки висмута-209 потоком нейтронов, – технология, в домашних условиях тоже трудноосуществимая. Всего в мире производится около 100 гр. полония-210 в год. Применяют его, например, во взрывателях ядерных боеголовок или в качестве источника энергии в космических аппаратах. Доступ к нему строжайше ограничен, т. к. он относится к стратегическим материалам; все произведенное количество полония-210 строго учитывается, реакторы охраняют по жестким международным правилам[4]. Таким образом можно без особой натяжки утверждать, что доступ к металлу возможен лишь с разрешения правительства, высшего руководства страны — ни руководство предприятия, где находится реактор, ни даже такой большой человек, как руководитель разведки, генерал армии и герой России Патрушев не в состоянии получить в свое распоряжение полоний-210.

Источник полония-210 можно легко установить сравнивая образцы, произведенные на том или ином реакторе. Россия была единственной страной-производителем полония-210, которая отказалась предоставить образцы для сравнения британскому следствию. Среди образцов, предоставленных остальными странами-производителями, схожих с тем, каким был отравлен Литвиненко не оказалось.

По оценкам специалистов, цена дозы полония-210, которую всыпали Луговой и Ковтун в чай, равняется $20-30 млн. – сумма, которую офицеры разведки, – Луговой тогда работал под прикрытием частного предпринимателя, а капитан ГРУ Ковтун был «политическим беженцем» и жил на немецком социале, – собрать ни при каком, пусть даже самом фантастическом стечении обстоятельств, не могли. Но могли получить дозу бесплатно — для выполнения особо важного государственного дела, дела защиты чести и имени первого, – самого первого, – лица государства.

Таким образом, даже на основе этих, открытых и известных каждому, интересующемуся вопросом, фактов, мы неизбежно приходим к выводу, что «вероятность» источника приказа на радиоактивное отравление контрагента, – лишь дань юридической корректности формулировок  британского правосудия. На деле же, есть лишь один человек в государстве Россия, который мог бы взять на себя ответственность подобного приказа.

И Оуэновское «вероятно» будет всегда с ним, с отдавшим приказ. Я уверена, что в будущем будут и далее перебегать офицеры российской разведки на Запад, будут выносить обличающие материалы, найдутся может быть даже свидетели того, как майор Путин приказывал генералу и герою Патрушеву убрать Литвиненко, но никогда и ни при каких условиях мы не избавимся от этого «вероятно». Как не избавились от «вероятного» участия Сталина в убийстве Троцкого или Хрущева в убийстве Бандеры. Заметьте: и в первом, и во втором случае убийцы попали в руки западного правосудия — Меркадер — на месте преступления; Сташинский перебежал в ФРГ спустя некоторое время после убийства. Интересно для нас в этих историях следующее. Меркадер, даже если бы и хотел дать показания и сотрудничать со следствием, все равно мог бы назвать лишь имя Наума Эйтингона. Никакой иной информацией он просто не владел. Сталина видел лишь на картинках. Но мог ли кто-нибудь в сталинском СССР отважиться на приказ уничтожить Троцкого?

Со Сташинским еще интереснее. Он перебежал в Западный Берлин и во всем признался; он добровольно и охотно сотрудничал со следствием, давал показания, за что и получил всего ничего — 8 лет за два политических убийства, и вышел на свободу уже через 4 года. Но и он ни одного более или менее значимого имени назвать не смог.

Поэтому требование выдать Лугового и Ковтуна британскому правосудию, это лишь сакральная дань последнему, никакого политического профита от этой выдачи ожидать не следует: два жалких убийцы ничего нового не скажут, даже если очень захотят.

Одной из причин мягкого приговора Сташинскому было признание его исполнителем, а убийцей — СССР. Этот судебный прецедент должен быть применен и в деле Литвиненко:

настоящим убийцей является Россия.

«Вероятные» Путин и Патрушев, равно как и «физические» Луговой и Ковтун, убийцы Литвиненко — лишь орудия этой кровавой империи; они не более, чем особи, фанатически кладущие на ее алтарь новые и новые жертвы, число коим многие и многие десятки тысяч.

И последнее.

В чем состоит «напоминание» Литвиненко, о чем следует помнить после 21-го января?

  1. Прошло почти 10 лет после зверского преступления в центре Лондона, но расследование продолжается. Продолжается, не смотря на то, что правосудию Великобритании противостоит гигантская империя зла. И борется правосудие, как показал доклад сэра Оуэна, достаточно успешно: убийцы названы, названы и «вероятные» заказчики. Большего сегодня добиться невозможно.
  2. После доклада «21-го января» политики мира, все эти наши канцлеры, президенты, премьер-министры и министры без «премьера» – все они должны помнить, что заключая компромиссы с Россией для достижения каких-либо «национальных интересов», идя ей на уступки или вовсе закрывая глаза на некоторые ее имперские конвульсии, они вступают в сделку со страной-убийцей. Садясь за стол переговоров с полониевым ее президентом, пожимая ему руку и заявляя, что достигли какого-то «прорыва», «прогресса» или «изменения», они садятся за стол, пожимают руку и «достигают» чего бы то ни было с «вероятным» заказчиком убийства. И это единственная и верная цена подобных компромиссов.

 

Ирина Бирна,                                                                                                                 Neustadt, 24.01.2016

[1] От лат. memorandum — буквально: то, о чем следует помнить, Википедия.

[2] «Операция ФСБ по убийству господина Литвиненко была вероятно утверждена господином Патрушевым и также Президентом Путиным», – из доклада сэра Оуэна.

[3] Фотографии из уголовного дела, изображающие чайник, из которого Литвиненко пил полониевый чай, и стол, за которым сидели «друзья», с зонами повышенной радиации, можно легко найти в интернете.

[4] «Полоний является стратегическим металлом, должен очень строго учитываться, и его хранение должно быть под контролем государства ввиду угрозы ядерного терроризма» – Википедия.

Кёльн: Впечатления популиста

Популизм стал эдаким жупелом, пугалом культа Вуду, в которое каждый, у кого только выдается свободная минутка, может воткнуть иголку в самое неожиданное место и замереть, ожидая реакции живого человека, ассоциированного с пугалом в голове колющего. Но что такое популизм, никто объяснить не может. Доходит до смешного: сама постановка вопроса перед каким-нибудь «знатоком» и «экспертом», важно раздувающим щеки, тут же объявляется «популизмом»: мол, сам знаешь, а вопрос задаешь лишь для того, чтобы проблему заболтать, людей занятых увлечь никому не интересной дискуссией. Словом – популист!

Ох, уж эти мне «сам знаешь» или «все и так знают»!..

А я вот, не знаю, что такое популизм, хотя почему-то уверена, что предлагаемое ниже – самый что ни на есть махровый вариант его. Поэтому и прошу «знатоков» не читать дальше этих строк, и вообще не обращать внимания, потому что в третьей части моих заметок о Новогодних гульбищах «беженцев» буду я задавать вопросы популистские, приводить популистскую статистику и допускать приговоры из того же ящика. Просто потому, что вопросы эти, статистика, переживание за наше будущее – все это слышу я вокруг: на работе от коллег, в очередях, на остановках, в электричках. Странно, не правда ли, когда вокруг одни популисты?

 

* * *

 

События развиваются с такой скоростью, что сперва немного статистики.

До дня сдачи материала в редакцию (15-го января), в полицию Кёльна подано уже более 600 (!) заявлений от пострадавших женщин;

Более половины – сексуальные преступления, из них – 4 изнасилования: два «законченных» и два «прерваных»;

Задержаны 31 человек, 18 из них, чью личность удалось установить (состояние на 11 января) – «беженцы».

Кёльн, как мы знаем теперь, не был исключением:

В Хамбурге подано 108 заявлений пострадавшими женщинами;

В Дюссельдорфе – 41;

Во Франкфурте – 15;

В Штуттгарте – более двух дюжин и еще «большое количество» в Билефельде.

Кроме того нападения сексуального характера «мужчин арабской или североафриканской внешности» на девушек и молодых женщин зафиксированы в Швеции (более дюжины, открыты 3 уголовных дела, арестованы 6 «беженцев»); в Финляндии более 1000 «беженцев» преследовали и домогались женщин по «кёльскому» образцу; в Швейцарии, в Цюрихе, – две дюжины ограблений женщин, в шести случаях грабители сопровождали «просьбы» поделиться собственностью сексуальными приставаниями и побоями. Полиция считает, что пострадавших гораздо больше, но не все женщины имели мужество подать заявление. Австрия тоже не осталась в стороне и сообщает о «многих» жертвах сексуального насилия, сопровождавшегося ограблениями. (Sex-Mobs in ganz Europa unterwegs, Bild)[1]

Но обобщать было бы популизмом, поэтому я обобщать не буду.

Теперь вернемся к первой заметке «Кёльского» цикла, которая была посвящена моей любимой теме – свободе свободных немецких СМИ.

И здесь, как многие наверное уже знают, произошли колоссальные изменения. Сперва были неуклюжие попытки в духе нашего родного «социалистического реализма» объяснить нам задачи и цели средств массовой информации. Предлагаю читателям вернуться во времена коммунистической реальности и насладиться цитатой: «Журналисты должны информировать, а не строить догадки. Не подкрепленные солидными журналистскими расследованиями подозрения не совместимы с принципами профессиональной журналистики и чрезвычайно опасны для внутренней политики»[2]. Мило, не правда ли? По мнению уважаемого эксперта, сообщить о массовом грабеже и изнасиловании девушек и женщин значит «строить догадки». Но ветер, как я уже говорила во второй статье, где коснулась работы полиции и закона, подул с другой стороны, и представители информационной индустрии не поддержали коллегу и принялись не только массово каяться и публично сожалеть о своих попытках скрыть от жителей страны события той страшной ночи, но и перегоняя друг друга стараются теперь удивлять нас статистикой и комментариями самого высокого уровня, и мнениями самых крайних расцветок.

К сожалению, пока они профессионально молчали в политкорректные тряпочки, 3-го (!) января, в Кёльне, в метро группа молодых людей развивала успехи «операции «С Новым годом»»: нападала на женщин. В этот раз полиция решилась-таки быть неполиткоректной и задержала пятерых. Угадайте, кем они оказались? 20-летний сириец, 2 марокканца – 21 и 22 года и 2 алжирца – 22 и 24 года.

Но обобщать было бы популизмом, поэтому я обобщать не буду.

А вот вчера в новостях (20:00 ARD): обербюргермайстер баварского Ландсхута посадил «беженцев» в автобус и отправил в Берлин, к бундесканцлеру. Бедняга долго и безуспешно пытался втолковать высоким политикам, что ни средств и места у него в Ландсхуте больше нет, но «беженцы» продолжали прибывать. Вот и решился он на этот последний шаг. Сегодняшняя пресса назвала реакцию бедняги-бюргермайстера, разумеется, «популистской» и выразила сомнение в способности подобных личностей занимать политические посты определенного уровня.

А я спрошу вопросы:

  1. Что ж тут «популистского», когда ни денег, ни жилья для «беженцев» нет?
  2. Кто «популист» – тот ли, кто принял уже возможное число «беженцев», кто полностью вычерпал возможности вверенного ему города или тот, кто заявил: «мы справимся»?
  3. Для каких целей выбирали жители себе бюргермайстера, для того ли, чтобы он заботился о выполнении фантастических обещаний высоких политиков, или думал о быте и благе тех, кто его избрал?
  4. Как вы думаете, дорогие читатели, случись завтра выборы в Германии и в ее отдельно взятом Ландсхуте, у кого больше шансов было бы быть переизбранным: у обербюргермайстера или бундесканцлера?

Но это все вопросы популистские, они не ведут к решению проблемы, которую нам навязали непопулистские, реальные политики.

И еще одно, последнее сказанье.

По поводу автобуса с «беженцами». Хороший такой автобус, полон «беженцев». И ни одной женщины с библейским лицом, ни одного ребенка с большими, просящими глазами! Одни молодые мужики, того самого возраста, когда обязан мужчина с оружием в руках защищать своих жен, матерей, детей. А эти «беженцы» драпанули в сытую Европу и ждут, пока их сверстники отсюда и из США прогонят бяку Асада и построят справедливое государство. Это те, кто бросил своих женщин под бомбами Путина и Асада для того, чтобы … Ну, да ладно! – это опять популизм, а мы люди выдержанные. Слава богу есть у нас целая армия непопулисток-вегетарианок, уверенных в том, что смогут курсами вышивания крестиком или вязания интегрировать эту небритую банду в наше общество.

А потому – спокойной ночи!

Сказано же: «Wir schaffen das…»

 

  1. PS. Статья была уже написана, когда новости (20:00 ARD) cообщили, что оказывается (!) у нас таки есть уголовная статистика по национальному признаку. И, согласно ей, в прошлом году многократно увеличился процент краж и ограблений, совершаемых североафриканскими бандами. Причем у них особый почерк: они чистят карманы и сумочки жертв под видом сексуальных домогательств.

И еще одно сообщение: бюргермайстер города Борнхайма запретил «беженцам» посещать бассейн — количество жалоб от женщин превосходит всякое понятие.

Жаль, мало у нас таких бюргермайстеров!

 

Ирина Бирна                                                                                                                 Neustadt, 15.01.2016

[1]«Секс-толпы в пути по всей Европе», Бильд 10.01.2016 (нем)

[2]Это не Суслов, это Франк Юбералль, политолог, журналист и писатель, (по материалам Немецкой волны)

Кёльн — город Козла отпущения

Я продолжаю начатые три дня назад заметки о Кёльнском Новогоднем Иммиграционном Похмелье. Первая заметка была вызвана недоумением тем недельным молчанием, которое позволила себе немецкая индустрия информации. Ни одно из свободных изданий не решилось информировать население страны ввиду, как теперь выяснилось, «социальной взрывоопасности событий». Массовый немец узнал о Кёльнском Сильвестре лишь 6-го января.

Сегодня мы поговорим о реакции некоторых политиков на случившееся.

Политика есть не только умение держать нос по ветру, но, – и первую очередь! – способность предвидеть малейшие изменения этого ветра. Кто не обладает этой способностью, тому в политике искать нечего — рано или поздно он все равно будет сметен тем самым ветром с политической палубы.

На следующий день после того, как все средства массовой информации сообщили о сексуальных «игрищах» «беженцев» перед Собором, настало время политиков. Одной из первых подала голос обербюргермайстер Кёльна, горячая поклонница провозглашенной в конце августа политики «Добро пожаловать», фрау Хенриетте Рекер (59, беспартийная). Опытная юрист не уловила того самого, еще не объявленного, но уже витавшего в воздухе изменения политической конъюнктуры, и с пьедестала первой жертвы «иммиграционной революции» принялась объяснять пострадавшим женщинам их собственную «вину» в случившемся. Ну, пусть хотя бы и частичную: им следовало бы держаться на расстоянии вытянутой руки к иностранцам. Но ветер забирал уже с другой стороны. Масштабы случившегося, наглость нападавших (по словам одной из жертв, нападавший на нее выкрикивал, смеясь: «Я сириец! Меня фрау Меркель пригласила!»), массовые выступления женщин, призывы через социальные сети организовать отряды самообороны — все это вместе заставило политику Германии отказаться от практики двойного трактования законов, когда это касалось преступлений, совершенных известными группами иностранцев, чтобы ни дай бог, не дать повода напомнить им о нашей «исторической ответственности». Но не знала о грядущих изменениях наша обербюргермайстер! Я даже беру на себя смелость утверждать, что юрист Рекер в момент своего заявления была права, более того, делала заявление от чистого юридического сердца, бьющегося под белоснежной мантией германского правосудия. И беда — не вина! – ее в том, что не обладает она тем чутьем к изменениям политического настроения, о котором я писала выше. Для пояснения приведу пример, свидетельницей которого пришлось быть.

Как-то раз, лет уже 10 тому, пришлось мне посетить здание нашего Окружного суда. После того, как я получила от секретаря суда ответы на мои вопросы, я, скучая шла к выходу и скользила глазами по объявлениям, висевшим на дверях. Фамилия на одном из объявлений показалась мне странной; время, указанное тут же, указывало на то, что заседание с участием обладателя или обладательницы странной фамилии проходит именно сейчас, и я отворила дверь. Места зрителей были почти пусты, здесь сидели, как потом выяснилось, сам обвиняемый, пострадавший и их адвокаты. В центре, перед столом судьи стояла милая, молодая женщина и рассказывала что-то. Рассказ свой она, по видимому, только что начала и я услышала всю историю.

Дело было так. Рассказчица и ее муж были в сауне, в нашем же городке. В какой-то из моментов женщина заметила пристальное к себе внимание со стороны молодого турка (он-то и был тем самым обладателем «странной» фамилии). Его «внимание» медленно, но неуклонно принимало черты домогательств: он преследовал ее в самой сауне, садился в непосредственной близости, откровенно жестикулировал и присутствие мужа нисколько его не стесняло. Жертва была в отчаянном положении: назревал скандал в общественном месте, в ее родном городе. Она старалась всеми силами избежать столкновения турка с мужем. Но в какой-то момент муж все-таки заметил присутствие третьего, по пятам преследующего их. Случилось это уже в самом конце, когда супруги собирались уходить. Женщина стала под душ, супруг занял кабинку напротив. Вдруг он увидел, как округлились глаза жены и она резко отвернулась к стене. Он выглянул из кабинки и оторопел: турок стоял в двух метрах, держал рукой пенис и откровенно поигрывал им, не сводя глаз с отвернувшейся женщины. Это было последней каплей: муж вышел, подошел к турку и предложил ему убираться. Но турок, невинно глядя в глаза, начал рассуждать о «равных правах», «свободе» и прочем, не забывая намекнуть и на историю. Реакция мужа на эту болтовню была нормальная, пусть и импульсивная: турок оказался на полу с проломанным носом.

После того, как женщина закончила рассказ и адвокаты уточнили некоторые детали, слово взял прокурор. То, что сказал он тогда, звучит в моих ушах по сей день: «Я не понимаю, как вы, женщина, допустили до такого? Почему не ушли? Если вы видели, что херр ХХ чувствует себя спровоцированным, почему вы просто не ушли домой?»

А теперь, дорогие читатели, скажите мне, в чем разница между высказываниями двух юристов? В чем вина фрау Рекер? Между заявлениями лежит 10 лет, но по духу и смыслу — это близнецы-братья и отражают годами проводимую практику обхождения с некоторыми категориями иностранцев. И, если сегодня фрау Рекер стучит лбом о паркет и клянется, что ее «не так процитировали», «не так поняли», что она «совсем не то имела ввиду», что сказанное — «лишь одно из правил»(!), то это инстинктивная защита обербюргермайстерского кресла, попытка развернуться по капризному политическому ветру, а не осознание того, к чему привела нас подобная юридическая практика.

 

Символом футбольного клуба «Кёльн» служит белый козел.

Никогда не думала, что козел этот осимволизирует попытку бездарной политики сделать из более чем сотни оскорбленных, униженных и ограбленных женщин козлов отпущения.

Сама фрау Рекер пока еще козлом отпущения не стала. Надеюсь на это «пока».

Но настоящим козлом отпущения стал Президент полиции Кёльна Вольфганг Альберс, уволенный в спешном порядке его шефом, Министром внутренних дел земли Северный Райн-Вестфалия, Ральфом Егером (SPD). Здесь я должна уточнить следующее. Влияние той способности улавливать тончайшие изменения политического ветра, с которой я начала эту статью, на жизнь политика, снижается пропорционально росту его карьеры. Другими словами, чем мельче политик, тем более развитым чутьем к грядущим политическим изменениям должен он обладать. Талантливого политика от фрау, скажем, Рекер, отличает умение угадать изменения, которые еще даже не посетили голов высшего политического руководства, но которые их обязательно посетят в очень близком будущем. Именно так и произошло в данном случае: заявления фрау Меркель о том, что перед законом все равны, что к «беженцам» следует применять все действующие нормы без исключения, все это последовало после такого несчастливого заявления нашего юриста. Отсутствие политического предчувствия подвело и херра Альберса, и он в ту ночь действовал по указаниям и шаблонам, десятки лет царившим в обществе. Вспомним, скольким руководителям полиции стоило места «слишком» или «неоправданно жесткое» противодействие оголтелым демонстрантам? Откуда он в ту новогоднюю ночь мог знать, что политика через неделю решит, что женщины не виноваты были? Что их защищать надо было? Что против грабителей, даже если они «беженцы», следует поступать настолько жестко, насколько это поможет защитить женщин? Наш полицейский шеф забыл, что всегда лучше «жестко» защитить жертву или закон, чем остаток жизни смотреть в глаза брошенных им на растерзание толпе. Даже если это будет стоить лично теплого места.

Кстати женщину, стоящую тогда перед судом, я встретила позже. Разговорились. Она рассказала мне, чем ее история закончилась. Ее мужа признали виновным (он слишком «жестко» обошелся с турком, несколько часов терроризировавшим его жену) и присудили к выплате денежной компенсации «пострадавшему» мерзавцу. Надо ли удивляться тому, что шеф полиции Кёльна предпочел реагировать «мягко», чтобы на следующий день не стоять у позорного столба и слушать болтовню о своей бессердечности по отношению к «беженцам», которые… Но не буду повторять все то, что читатели и так прочтут в любой газете.

 

И последнее.

Не видится ли вам, дорогие читатели, некая символика в том, что Кёльн случился именно в последнюю ночь года, который останется в памяти самой страшной ошибкой немецкой политики? Ошибкой, масштабы которой могут значительно превзойти и Париж, и Кёльн.

Нынешний год — год выборов в земельные парламенты Райланд-Пфальца, Баден-Вюртенберга, Захсен-Анхальта и Мекленбург-Форпомерна (Передней Померании по-нашему), кроме того, в ряде земель пройдут выборы в районные и областные Советы. Чьи еще головы покатятся, каких следующих козлов отпущения представит ошарашенной публике нынешняя политическая элита, когда во все институты власти пролезут крайне правые? Пролезут единственно на волне иммиграционного кульбита, совершенного единолично фрау Меркель?

 

Ирина Бирна                                                                         Neustadt, 09.01.2016

Еще раз о свободе свободной прессы

Сегодня во время перерыва на завтрак заглянул в отдел коллега из соседней комнаты. Он подошел к моему столу и начал прямо, не разогревая себя темой необычайно теплой зимы:

– Кстати о «Лживой» прессе и всем прочем… ты это видела? – он завертел перед глазами свежей газетой.

– Ты о чем, Франки?

– Ну, короче, может слышала: в Кёльне, в Новогоднюю ночь более 1000 черных, говорящих с арабским акцентом, разделились на группы по 40-60 человек и гонялись у вокзала за женщинами… грабили, били.., речь о сексуальных домогательствах и даже об изнасилованиях… Уже больше 100 женщин обратились в полицию.

Я развела в ответ руками: о теме «беженцев» мы стараемся не говорить. Горячая тема. Любое отклонение от официальной линии грозит тем, что сомневающийся попадет в известную коричневую, или по крайней мере, коричневатую, кампанию. Франк продолжал, отнеся мой жест моей информационной инфантильности:

– А теперь смотри сюда, – он протянул мне газету, – вот большая статья, с картинкой: американские фермеры захватили там что-то и борются за право пасти своих коров на общественных площадях.., – он резко передернул страницу: – А вот еще: зайцы исчезают из наших лесов, но остаются любимой дичью немцев. Спасай зайцев! Вот чего-то там о культуре, три страницы спорта… Где же это… подожди.., а, вот: мелким шрифтом, в уголке — коротенькое сообщение из Кёльна. Что это, Ирина?! Наши женщины нас не интересуют, ничего важнее зайцев не осталось? Или «они» не правы?

«Они» – это организаторы PEGIDA, «правые» и прочие — я о них писала уже на этом блоге (статья в „Die Zeit“, 31.03.2015) и они у меня «правоты» не дождутся. Поэтому я сказала так:

– Франки-бой, немецкая пресса не лжива. И цензуры у нас тоже нет. Просто какие-то новости попадают в эфир, – или вот, как твоя статья, в газеты, – мелким шрифтом. Я не хочу никого винить в злонамеренности, так получается просто. Новостей много, а времени мало. Например… хочешь пример, или у тебя работа? – Франк нетерпеливо мотнул головой. – Так вот, пару недель назад было сообщение: в Финляндии в этом году число изнасилований выросло почти в 8 раз. В 90% случаев насильники из той же категории, что и в Кёльне. Слышал что-нибудь?

Франк качнул головой.

– А было. Немецкое радио рассказало. Вопрос лишь в том, кто слышал — было это передано в 5 утра, по каналу, который никто не слушает. Видишь, говорить о «запретных» темах, «пропаганде» или «цензуре» не приходится. Просто должен же быть кто-то, кто знает, в какое время какие новости подавать, кому и какие новости интересны. Вот и все. И никто ничего никому не запрещает.

Помолчали.

– Или еще: знаешь, что пару недель назад наш родной Габриель слетал в Москву и два дня шептался с Путиным? Какие-либо сообщения о визите ты видел? Слышал? Какие-нибудь документы, результаты, заявления? Франк, речь ведь ни о каком-то директоре аптеки, речь о ВТОРОМ! человеке Германии. Германия, Европа, США говорят о продлении санкций, а Габриель возвращается из Москвы и рассказывает о том, что санкции вредят нашей экономике, рассказывает сказки о том, что Путин может как-то помочь против «беженцев», что надо сохранить на какое-то время Асада, ну пусть хоть как переходного президента…

– Для этих людей самое важное — власть. Власть и деньги… Я с интересом жду начала Карновала и прихода лета, когда по улицам пойдут полуголые наши женщины. Это же для «них» настоящее порно… Представь только эти новости!

Тут разговор принял направление, неинтересное читателю.

 

* * *

 

Я не собиралась писать о нашем разговоре. Но уже по пути домой радио рассказало мне — и очень даже подробно — о событиях в Кёльне шестидневной давности. Потом в теленовостях (19:00 — ZDF и 20:00 — ARD) опять-таки подробные сообщения, еще больше: в Хамбурге случилось то же самое! И почти в тех же масштабах! Сообщения были уже сопровождены комментариями шефа полиции и многих политиков, и, наконец, заявлением министра внутренних дел: это ужасное преступление ни в коем случае нельзя объединять с проблемой «беженцев».

Полиция ищет нападавших.

Женские организации протестуют.

Политики призывают к спокойствию.

А я спрашиваю:

– почему мы ничего не слышали о событиях целых 6 дней?

Предлагаю ответы на выбор (выбирать можно более одного ответа):

– были события поважнее (о зайцах см. выше);

– сегодня в Кёльне прошли массовые выступления женских организаций против насилия;

– политики были заняты и не могли дать соответствующей оценки;

– случившееся в Кёльне и Хамбурге не интересует граждан Германии;

– в ситуации с наплывом «беженцев» подобные новости следует подавать с большой осторожностью и оглядкой на общественное мнение, чтобы не провоцировать выступлений против политики «открытых дверей»;

– нельзя давать козырей в руки «правых»;

– о событиях сообщали, просто я спала уже или еще.

 

А пресса у нас свободная.

И тем, запрещенных к обсуждению, нет.

Триптих реальной политики

Или

«Wir schaffen das…»

Плив-плив, а на березі всрався![1]

Украинская поговорка.

«Das ist einer der Entschlüsse von

Frau Merkel aus dem Handgelenk <…>

Klar ist nur, dass Frau Merkel sich hier

hat von den Meinungsumfragen leiten lassen»

Helmut Schmidt, Altbundeskanzler,

Süddeutsche Zeitung, 23. November 2015[2]

 

Ушел в статистику и учебники истории год 2015.

Начался он «Chalie Hebdo», потом были Волноваха, Дебальцево, Минские посиделки… и так катился он, смазанный кровью Сирии, Синая и Парижа, чтобы закончиться смертью Влада Колесникова…

И ушел год наконец.

Ушел, что-то решив, что-то притупив, многое с облегчением спихнув наследнику. Из длинного списка нерешенных им проблем я выбрала 3, на мой взгляд объединенные чем-то общим, что я назвала «линейностью мышления».

Надеюсь, приводимая ниже аргументация убедит многих читателей; кто-то, возможно, усомниться в ней; кому-то покажется она притянутой за уши, а кто-то, – почему бы и нет? – почувствует себя спровоцированным и не сможет сдержать эмоций, и сам возьмется за клавиатуру, чтобы объяснить автору и читателям, всю абсурдность написанного.

 

Итак, давайте начнем вопросом:

 

Что общего между тремя «гейтами»[3]: «Фольксваген-», «Беженцы-» и «Минск-2-»?

 

Все три «гейта», так несчастливо павших карт политического Пасьянса‘2015, по моему мнению отразили потенциальный уровень «реальных» политиков Запада. Они показали, куда ведет увлечение популярными лозунгами, верой в «линейность» мира, развитие которого никогда и ни при каких условиях не бывает линейным. Мир изощренных белковых мутаций, соединений и переплетений, рожденный капризом Вселенной на Земле, нелинеен: развитие, поиск партнера, борьба за выживание и пр. – все это суть не только биологические черты сложных белков, но и часть так называемой «духовной» или «высшей» деятельности «сложного» набора этих белков, который сам себя скромно назвал «разумным», – этот мир полон парабол, гипербол и прочих кривых, причудливость которых ставит аналитиков постоянно и гарантированно в тупик. Кривые эти составляют сложнейшие трехмерные поверхности, по которым, собственно, и скользит мир в своем развитии.

И вот самые из «разумных разумные», те, кто способностью выживать в политическом болоте доказали свое право навязывать нам, менее «разумным», свое мнение по разным вопросам общежития и решение проблем, возникающих в процессе этого общежития, предлагают нам ответы на вызовы современности.

i. Фольксваген-гейт.

Прежде чем заговорим мы о «линейности» в первом нашем примере, давайте вспомним, как все начиналось. При этом я заранее прошу прощения за абсолютный минимум совершенно необходимой технической информации, без которой невозможно было бы объяснить проблему.

Когда-то очень давно, старейшины должны еще помнить, Западная Европа, США и Япония были окутаны клубами ядовитых выхлопных газов. «Наука и жизнь», «Техника — молодежи», «Знание – сила» и многие другие издания, имеющие еще меньше отношения как к науке, так и к технике, публиковали черно-белые фотографии разрушения скульптур «Нотр-Дам», «Колизея» или западной стороны Бранденбургских Ворот (на восточную, как известно, «выхлопывали» «Вартбурги» и «Трабанты», благодаря чему она сохранилась в первозданной прелести, заложенной в нее архитектором); «Здоровье», «Семья и школа» пестрели оптимистично раскрашенными легкими, пораженными раком и очень напоминающими неприхотливостью колорита пасхальные яйца; «Правды» разного толка и возраста, поддержанные «Известиями» и «Трудами» делово и спокойно объясняли нам политические причины разрушения архитектурных памятников равно как и здоровья трудящихся в загнивающем обществе потребления.

Самое странное в тех сообщения было то, что были они почти правдой.

Ну, т.е. перебарщивали, разумеется, в оптимизме, но самую малость — положение таки-да было серьезным.

И, как и во всем, запаздывали, «отставали на фазу»: мир свободный осознал проблему лет за двадцать до того, как советские эксперты вообще понять смогли, о чем, собственно, речь и где таится следующая надежда на исполнение марксистско-ленинских гаданий на материально-классовом навозе. Западная наука к тому времени уже нашла решение: промышленное применение открытий химии твердого тела. В 1956 году американский инженер французского происхождения Евгений Хондри (Eugene Houdry) получил патент №2742437 на конструкцию первого катализатора для бензинового двигателя внутреннего сгорания. Прошло еще несколько лет и катализатор начал свое победное шествие по земному шару. Начиная с 1975 года все новые модели автомобилей обязаны были иметь катализатор, а с 1992 Европейский Союз ввел так называемые «Евронормы» (Euro-1; Euro -2 и т.д. – с 01.09.2014 действуют уже Euro-6) на химический состав выхлопных газов.

Первые катализаторы были агрегатами так называемого «двойного действия», т.е. превращали ядовитую окись углерода (угарный газ – СО) и углеводороды (СН) в водяной пар (Н2О) и углекислый газ (СО2). Как первый, так и второй — составные части атмосферы. Через несколько лет, начиная с 01.01.2000 (Euro-3) обязательными стали катализаторы «тройного действия», разлагающие еще и ядовитые оксиды азота NOx (NO и NO2, – это они «отвечают» за образование смога и кислотных дождей) на азот (N) и кислород (О2): 2NOx → xO2 + N2. Еще несколько позже Euro-4 (01.01.2005) сделал обязательным и DPF – Diesel Particulate Filter.[4]

Начиная с Euro-1 количество ядовитых веществ в атмосфере постоянно и неуклонно снижалось, что дало повод для шутки моторостроителей: «Воздух, который выходит из двигателя, уже чище атмосферы!» Начиная с Euro-4 количество СО и НС заморожено на уровне 1000 и 100 мг/км соответственно, и, начиная с Euro-5, заморожены также NOx (60 мг/км). Приведенные данные – для бензиновых двигателей, тенденция для дизелей аналогична (см. Abgasnorm, Wikipedia). Другими словами, развитие катализаторов дошло до стадии, когда затраты на дальнейшие улучшения превышают полезное действие, ожидаемое в результате улучшения, или, иначе выражаясь, идея католической реакции достигла своего физического предела.

В последние годы вышла на аванс-сцену проблема того самого СО2, в который с такой готовностью перерабатывают катализаторы ядовитые газы, и который до недавнего времени слыл совершенно безобидной составляющей атмосферы. Для снижения уровня СО2 требуются совершенно иные технические решения. Одним из таких решений, наиболее очевидным и популярным в Европе, есть снижение расхода топлива.

Значительную долю ядовитых выбросов дарят нам горячо любимые в Европе – причем только здесь – дизельные двигатели. По данным статистики, в 2014 году более половины из 12,5 миллионов зарегистрированных в Европе новых автомобилей несли дизельный привод. Для сравнения: в США в том же году было зарегистрировано 14 миллионов новых автомобилей, и лишь 3% дизельных; в Китае на 18 миллионов новых регистраций – 1% дизелей (Dieselmotoren am Scheidenweg, Stefan Schlott, MTZ, 02.11.2015)[5]. Из этих цифр должно быть ясно и неспециалисту, какой огромных потенциал несут в себе американский и китайский рынки для европейских производителей. БОльшая доля на этих рынках значит бОльшую занятость в Европе, увеличение налоговых отчислений, распространение и продажу европейских «know how», а жесткие требования к составу выхлопных газов демонстрируют бескомпромиссную борьбу европейцев за чистоту окружающей среды – все это, разумеется, точки соприкосновения политики и промышленности, где взаимная выгода вынуждает к взаимной поддержке.

С другой стороны, политика стоит под постоянным давлением «общественных мнений» и «опросов», которые, в свою очередь, подпитываются всевозможными учеными и любителями, оседлавшими тему «глобального потепления», и которые с упорством, более уместным в первые годы христианства, стремятся убедить остальное население в безальтернативности своего сектантства и своих мессий[6]. С этим ничего поделать нельзя – толпа тяготеет к простым решениям, высокие теории ее никогда не интересовали.

И политика дает ответ, нужный толпе. Она навязывает производителям совершенно сказочные цифры, нормы и темпы снижения CО2 и NOх, а президенты и генеральные директора крупнейших автомобильных концернов берут под козырек и стремятся наперебой уверить ту же толпу в выполнимости поставленной задачи. Логика обоих проста и основана на линейной пролонгации успехов в борьбе с ядовитыми выхлопами: если мы снижали количество ядовитых газов по 20 и более процентов от одной Евронормы к следующей, то почему с СО2 должно быть иначе? А NOx вообще не проблема: у нас есть «Add Blue», «Blue Drive», «Blue Efficiency», «Bluetec»[7] и прочие немецкие технологии различной степени «голубизны». Заметьте: и технике (автомобилестроителям), и политике кровь из носу нужен американский рынок (китайский придет сам собой, как только появятся первые дизельные успехи из США), и техника и политика искренне заинтересованы в скорейшем и успешнейшем решении проблемы. Политика обеспечивает себе избирателей из наиболее активных слоев населения, демонстрируя борьбу за ледники на полюсах и в горах, а техника получает возможность убедить скептических американских законодателей в «чистоте» дизеля «made in Europe».

Но у техники есть и еще одна закавыка: под давлением коммерческого успеха и моды европейские города заполонили тяжелые «внедорожники», которыми ранее пользовались лишь лесники и некоторые крестьяне. И не только в Европе дело — эти же монстры являются типичной чертой «американской жизни»[8]. То есть возникла ситуация, когда все поиски по снижению трения в различных механизмах автомобиля, улучшение условий сгорания топлива, совершенствование аэродинамики и многое, многое другое, ежедневно рождаемое талантливыми инженерами для того, чтобы снизить расход топлива и, следовательно, выбросы СО2 и NOx, все это пожирает возрастающий вес и габариты автомобиля. Что в такой ситуации делать инженерам? Их президент с высокой трибуны заявил в ответ на требование политики: «Wir schaffen das…», но достигать-то надо им!

Вот и приходится использовать имеющиеся дырки в законодательстве. Вот так и пришли они к идее обеспечить автомобили программой, которая отличает езду по дороге от езды на стенде, т.е. жизнь от линейных фантазий политики. «Компромисс» выглядел таким образом: бортовой компьютер «узнает», что автомобиль стоит на роликах стенда в лаборатории и никуда не едет, хотя и бешено крутит колесами. В этом случае компьютер выдает на гора нужные, заложенные в законах, данные выхлопного газа и расхода дизеля. То, что реально выходит из выхлопной трубы на дороге, по закону контролировать не требуется. Все были довольны: экологически озабоченные вегетарианцы, исполнившие долг перед ледниками тем, что купили «голубые» автомобили со сказочным сочетанием выброса СО2, NOx и расхода топлива; политики, обеспечившие себе избирателей из числа первой категории и, разумеется, автомобилестроители, успешно продающие машины по обе стороны «большого пруда», как в Германии иронично называют Атлантику.

Общее довольство и взаимное уважение продолжалось до тех пор, пока некая дотошная американская лаборатория не пожелала более верить официальным объяснениям колоссальных различий между теоретическим и практическим расходом топлива (в некоторых случаях до 70%!!) и не провела собственных измерений.

Всю историю назвали в прессе «Фольксваген-гейт», но справедливости ради, следует привести данные некоторых исследований, которые сегодня не проводит лишь ленивый. Так, тележурнал «Frontal 21» (канал ZDF) уполномочил швейцарскую лабораторию провести выборочные проверки на трех автомобилях – Меrcedes С220 CDI, BMW320d VW и Passat 2.0 TDI. В результате установлены превышения выброса NОx по сравнению с лабораторными: BMW в 2,8 раза; Mercedes 2,7, а Passat и здесь побил всех — его рекорд 3,7! (Результаты опубликованы на сайте того же MTZ).

Интересно для меня во всей истории то, что в Европарламенте оказывается уже давно знали о проблеме: «<…> Abweichungen zwischen Norm- und Realverbrauch sowie zwischen Norm- und Realemissionen im unteren zweistelligen Prozentbereich galten bislang eher als die Regel denn als Ausnahme. <…>  Mehr als ein Drittel der vermeintlich eingesparten Emissionen (zwischen 2002 und 2010 – иб) besteht nur auf dem Papier, hat nichts mit technischen Innovationen zu tun und kann vor allem unter realen Fahrbedingungen nicht erreicht werden»[9] (цитированная выше статья). Не просто знали, но и принимали решения изменить методику проверки… и откладывали на более поздний период времени. Видимо кому-то очень не хотелось расставаться с придуманными лимитами на выбросы СО2 и NOx, а кому-то – терять американский рынок, и первые надеялись на способности вторых со временем как-то решить проблемы.

Я не собираюсь выгораживать коллег-автомобилестроителей – они делают все возможное, для того, чтобы автомобили сегодня были безвредными, безопасными и надежными по последнему слову техники… И все-таки, друзья, врать грешно. Но они ли одни виноваты? Не несут ли политики по крайней мере разделенную ответственность за нормы и цифры, вырванные из каких-то фантазий, навеянных односторонним трактованием экологических (в данном случае) проблем? Не ответственны ли они за ту линейную легкость с которой полагаются на прошлые успехи?

 

Ирина Бирна                                                                                                                 Neustadt, 05.01.2016

 

Продолжение следует

[1] «Хотели как лучше, а вышло как всегда» (укр)

[2] «Это одно из решений госпожи Меркель, брошенное с руки <…> Ясно лишь, что госпожа Меркель в этом случая позволила увечь себя опросами общественного мнения», Хельмуг Шмидт, бывший канцлер, Зюддойче Цайтунг, 23 ноября 2015 (нем)

[3] От английского gate – ворота – безобиднейшего из слов, с легкой руки Конгресса США, подвешиваемого сегодня к любому имени – места или человека, – для обозначения бесчестного поведения или злокозненности последнего.

[4] Фильтр для улавливания частичек сажи из выхлопных газов – устройство, до сих пор неизвестное российской науке и технике – русскоязычная статья в Википедии отсутствует.

[5] Дизель-моторы на развилке, Штефан Шлотт, Журнал Моторостроения (нем)

[6] Здесь уместно будет вспомнить пресловутый «Штутгарт-21», чтобы понять, в какие причудливые формы может выливаться скука народная.

[7] Различные технологии, основанные на добавлении в выхлопные газы раствора мочевины (NH2)2CO для снижения уровня NОx.

[8] Насколько важны «внедорожники» с дизельным приводом, показывает пример «Порше». По философии фирмы, завещанной ей отцом-основателем, великим Фердинандом, «Порше» выпускал только и исключительно спортивные автомобили с бензиновым приводом. Несколько лет назад под давлением рынка фирма потеряла «девственность» и расширила платформу моделей дизелями, «внедорожниками» и даже пятидверной «семейной» машиной!

[9]   « Различия между нормативным и реальным расходом (горючего – иб) также как и между нормативным и реальным выбросом (выхлопных газов – иб) на десятки процентов являются до сих пор скорее правилом, чем исключением. <…> Более трети «сэкономленных» выбросов (между 2002 и 2010 годами) существуют лишь на бумаге, не имеют ничего общего с техническими новшествами, и не могут быть достигнуты в реальных условиях» (нем). Здесь не могу не обратить внимание читателя на скромность европейских политиков: приведенные выше швейцарские данные говорят о 370%-ом превышении, что трудно назвать «десятками процентов».